Психологические теории девиантного поведения

Негативные социальные условия и дезадаптивные конституционально-биологические особенности человека повышают вероятность формирования девиантности. Однако судьба девиантного поведения конкретного индивида (группы) зависит, прежде всего, от психологических особенностей субъектов социального взаимодействия. Об этом прежде всего свидетельствуют следующие факты:
1) в одной и той же социальной среде люди демонстрируют совершенно разное поведение;
2) девиантное поведение формируется не только в условиях девиантной субкультуры, но сплошь и рядом — в обычных социальных условиях;
3) в одной и той же семье дети ведут себя по-разному;
4) у людей с идентичными нервно-психическими расстройствами в одних случаях имеет место девиантное поведение, в других — нет.

Социальные и биологические теории не могут объяснить перечисленные противоречия, поскольку действительными причинами девиации выступают личностные особенности и психологические механизмы девиантного поведения.

На данном этапе развития науки психологический подход к девиантному поведению получил приоритетное развитие. И, несмотря на то, что в рамках данного подхода объединяются сотни теорий и взглядов на природу девиантности, все их объединяет общее представление о ведущей роли личности.

Экзистенционально-гуманистическое направление рассматривает девиантное поведение сквозь призму сущностных характеристик человека. В понимании Виктора Франкла, специфические человеческие характеристики — это, прежде всего, духовность, свобода и ответственность (30). Духовное бытие человека предполагает осмысленное существование в форме свободного самоопределения в мире ценностей (с учетом объективных обстоятельств его жизни), за что он несет ответственность перед своей совестью и Богом. Проблемы поведения, так или иначе, связаны с дефицитом рассмотренных качеств, т. е. с проявлениями бездуховности.

Фундаментальной мотивационной силой в людях, по мнению В. Франкла, является стремление к смыслу. Без этого выживание в экстремальной ситуации бесцельно, бессмысленно и невозможно. Когда фрустрировано (чем-то блокировано) стремление к смыслу, возникает состояние экзистенциальной фрустрации. Апатия и скука — ее главные характеристики.

Позиция аномальной личности обозначается В. Франклом как фаталистическая. В этом случае человек не рассматривает себя как ответственного за самоопределение в ценностях и, следовательно, как активного участника своей собственной жизни. Вследствие этого он позволяет различным — природным, социальным и психологическим — детерминантам определять свой жизненный путь. Сам же человек в данном случае страдает от ощущения бессмысленности, опустошенности и тщетности. Состояния внутренней пустоты В. Франкл назвал экзистенциальным вакуумом.

Экзистенциальный вакуум не только вызывает чувство бессмысленности и невроз у отдельных людей, но и порождает такие общественные бедствия, как депрессия, наркомания и агрессия, в отношении которых автор использует термин «массовая невротическая триада». Например, такое следствие депрессии, как самоубийство, по мнению В. Франкла, на 85% является следствием экзистенциальной фрустрации. Что касается наркомании, то люди, имеющие низкие жизненные цели (или не имеющие целей), с большей степенью вероятности будут пробовать найти смысл в наркотиках, чем те люди, которые имеют четко определенные высокие цели в жизни и смысл.

К экзистенциональной психологии тесно примыкают гуманистические теории, например клиент-центрированная психология (психотерапия) Карла Роджерса. Ключевое место в данной системе занимают понятия самости и самоактуализации. Самоактуализация — стремление личности к росту и развитию в соответствии с изначально заложенными в ней потенциальными возможностями; тенденция к самоактуализации ярко проявляется у человека и является признаком личностного благополучия. Самоактуализирующаяся личность имеет ряд специфических характеристик: это открытость новому опыту, вера в свой организм, внутренний локус контроля (самостоятельность, независимость, ответственность), стремление существовать в процессе (роста и развития). Нормальная (здоровая) личность относительно близка к идеалу самоактуализирующейся личности.

У аномальной личности процесс самоактуализации заблокирован и существует лишь в возможности. Основная преграда, по мнению К. Роджерса, коренится в системе так называемых условных (навязанных) ценностей. Условные ценности приводят к тому, что человек относится положительно к себе и другим людям только в случае их соответствия каким-то условным идеалам. Нереалистичные искаженные представления о себе, противоречивый опыт, внутренний конфликт между потребностью в самореализации и зависимостью от оценок извне, — все это неизбежно вызывает проблемное поведение. Следовательно, для преодоления личностных и поведенческих проблем необходимо стимулировать процесс актуализации, создавая специальные условия. Например, в ходе клиент-центрированной терапии это искренний интерес к личности, безусловное положительное принятие человека, безоценочное отношение к нему.

По мнению Эриха Фромма, стремясь к гармонии с собой и природой, человек вынужден преодолевать экзистенциональные противоречия: это дихотомия жизни и смерти; конфликт между стремлением к реализации всех возможностей и недостаточная для этого продолжительность жизни; противоречие между чувством одиночества и связанности с другими людьми. Человек не может устранить эти объективные противоречия, но может по-разному на них реагировать; он преодолевает свое противостояние миру, чувство одиночества и бессилия с помощью негативных и позитивных механизмов. Первые приводят к «бегству от свободы», вторые — к подлинной связи с миром через любовь и труд. Основные негативные механизмы разрешения экзистенциональных противоречий: авторитарность, автоматизирующий конформизм и деструктивность.

Эрих Фромм обозначил первый деструктивный механизм как авторитарный характер. Авторитарная личность отказывается от собственного Я, от бремени свободы и автономности. Ее крайним выражением является садомазохистский комплекс. Наиболее полно этот тип бегства проявляется в тоталитарных государствах, где массы симбиотически сливаются с лидером. Второй механизм бегства — автоматизирующий конформизм, при котором человек полностью усваивает тип личности, предлагаемый ему социальным шаблоном, утрачивая индивидуальность. Третий путь — деструктивность — связан с отчуждением от мира через его разрушение. В отличие от садизма, деструктивность не стремится к господству, но она превращает все живое в мертвое.

Таким образом, экзистенционально-гуманистическая психология делает акцент на высших проявлениях человеческой личности — таких как ее духовное бытие и самоактуализация. Духовное бытие предполагает выход за пределы своей личности; оно связано с самоопределением в человеческих ценностях, с признанием важности своей индивидуальности и самореализацией; проявляется в высших чувствах — таких как свобода и ответственность, долг, сострадание, уважение, интерес, любовь, надежда, радость творчества. В случае девиантности мы наблюдаем совершенно иную картину. Поэтому отклоняющееся поведение, безусловно, можно рассматривать как следствие экзистенциональных проблем личности и нарушений ее духовного развития.

Другая группа психологических концепций объясняет девиации сквозь призму научения и когнитивных процессов.

Классическое обусловливание, открытое Иваном Петровичем Павловым, стало первым законом поведенческой психологии и оказало решающее влияние на все последующие исследования закономерностей поведения. Классическое обусловливание (условный, или респондентный, рефлекс) — это научение условной реакции (реакции на индифферентный стимул), соединенной во времени и пространстве с безусловным стимулом, вызывающим врожденные реакции организма.

В соответствии с теорией Дж. Уотсона, и человек, и животное приспосабливаются к окружающей среде посредством использования наследственных задатков и приобретаемых привычек. Врожденные реакции малочисленны, в частности, к ним относятся кровообращение, дыхание, условный рефлекс. По мнению Дж. Уотсона (1998), существуют только три типа не приобретенных эмоциональных ответов на стимулы — страх, гнев и любовь (например, врожденный страх ребенка при очень громком звуке). Большинство реакций формируются в результате соединения безусловных и условных стимулов в ходе научения.

Б. Ф. Скиннер обнаружил, что на поведение существенно влияют его же последствия. В связи с этим Б. Скиннер предложил механизм оперантного обусловливания. При оперантном поведении научение каким-либо действиям происходит не в форме отвечающего на стимул поведения, а путем собственной активности человека. Например, в результате проб и ошибок может достигаться удовольствие или устранение неприятностей, в результате чего конкретная форма поведения самоподкрепляется и стремится к воспроизведению.

Если И. П. Павлов называл все события, которые усиливали поведение его собак, «подкреплением», а обусловленные этими событиями перемены в поведении — «обусловливанием» (связь подкрепления со стимулом), то, согласно концепции оперантного поведения, подкрепление зависит от своих последствий (связь подкрепления с реакцией на стимул). Классическое обусловливание и оперантное обусловливание — два единственно возможных механизмов обусловливания и формирования привычек.

Хотя окружающая среда играет важную роль в формировании и поддержании поведения, поведение само воздействует на окружающую среду, производя последствия, и также зависит от последствий, произведенных окружающей средой. Любое адекватное описание взаимодействия между организмом и окружающей его средой должно содержать определение трех элементов: 1) ситуации, в которой имеет место данная реакция; 2) самого ответа и 3) подкрепляющих последствий. Взаимосвязь этих трех элементов лежит в основе сопряженного подкрепления.

Вероятность возникновения реакции возрастает и после позитивного, и после негативного подкрепления. Позитивное подкрепление подразумевает предоставление чего-то (например, это похвала, вознаграждение). Негативное подкрепление подразумевает удаление чего-то неприятного из данной ситуации (например, это избегание наказания). Относительно отклоняющегося поведения: употребление алкоголя, например, одновременно подкрепляется и получением удовольствия (ощущение тепла, удовольствие от вкусной еды, прилив энергии, внимание друзей, праздничная атмосфера), и уходом от проблем (снятие напряжения, уменьшение чувства неуверенности в себе, отвлечение от забот и ответственности).

Таким образом, с точки зрения поведенческой психологии отклоняющееся поведение можно определить как результат сложного обусловливания среды.

Для уменьшения или устранения отклоняющегося поведения среда располагает следующими способами. Это, во-первых, негативное подкрепление (лишение чего-либо важного). Во-вторых, это эмоционально-негативное обусловливание (собственно наказание). К примеру, наказание, основанное на страхе боли: обычно оно достаточно эффективно, но в некоторых ситуациях наказание вызывает другие чувства — любопытство, идентификацию с агрессором, садомазохистское удовольствие, в подобных случаях наказание будет подкреплять и усиливать нежелательное поведение.

Другая трудность — не всегда удается проконтролировать условия наказания. Наиболее яркий тому пример — исправительные учреждения, где в силу неконтролируемых неблагоприятных условий через 5-7 лет поведение личности деформируется почти необратимо в худшую, а не лучшую сторону.

Эффективность наказания зависит от следующих условий: оно должно применяться сразу после нежелательного поведения; быть пропорционально поступку; быть индивидуально значимым; происходить по возможности без свидетелей. Большинством исследователей признается, что наказание далеко не всегда предупреждает нежелательное поведение.

Еще одним способом угашения поведения является оперантное угашение реакции — когда она просто игнорируется или человек помещается в иную среду, где прежнее поведение невозможно. Доказано, что угашение реакции данным способом более эффективно, чем негативное подкрепление или наказание.

Д. Вольпе специально изучал аналогичное явление — механизм совместного, реципрокного торможения. Исследуя способствующие отучению процессы, Д. Вольпе заметил, что старые привычки угасают, если новым привычкам предоставляется возможность развиваться в той же самой ситуации. Реципрокное торможение имеет место всякий раз, когда положительная реакция (например, релаксация), несовместимая с определенной негативной реакцией (например, тревогой), тормозит данную условную реакцию, способствуя последующему ее ослаблению. Поскольку тревога достаточно часто сочетается с проблемным поведением, задача специалиста — сформировать антагонистическую по отношению к тревоге реакцию во время присутствия стимулов, вызывающих эту тревогу.

Д. Вольпе перечислил действия, с помощью которых можно снижать беспокойство и изменять поведение людей:
• ассертивные реакции (открытое приемлемое выражение эмоций по отношению к другому человеку);
• сексуальные реакции;
• реакции релаксации;
• дыхательные реакции;
• реакции «облегчения тревоги»;
• соревновательные моторные реакции;
• приятные реакции, возникающие в различных жизненных ситуациях (например, при воздействии лекарств);
• эмоциональные реакции, вызванные беседой;
• устное или ролевое проигрывание конфликтной ситуации.

Социально-когнитивная теория, или теория социального научения, разработанная Альбертом Бандурой, представляет плодотворное развитие классической теории научения (2). Любое поведение человека социально обусловлено, поскольку за ним стоят сложнейшие навыки, требующие специального научения. Так, чтобы сформировалось, например, агрессивное поведение, необходимо выполнение целого ряда условий: должны присутствовать способы усвоения действия, должна быть провокация, должны быть условия, закрепляющие действия, — иначе говоря, агрессивному поведению учатся, поскольку агрессор должен знать, что причиняет боль, как это сделать и в каких условиях. Влияние психофизиологических, в том числе наследственных, механизмов имеет место, но не играет решающей роли.

В соответствии с теорией социального научения выделяют следующие основные механизмы формирования поведения. Научение через наблюдение (викарное научение) является ведущим способом. Люди научаются поведению и когнитивным навыкам, преимущественно наблюдая за моделями (за другими людьми). По мнению Бандуры, викарное научение даже эффективнее, поскольку оно безопаснее. Наблюдать можно не только сцены из жизни, но также их художественно-символическое изображение, например через литературу, кино. Научение через наблюдение не обязательно требует внешней награды, так как опосредуется и «награждается» когнитивными процессами наблюдателя (например, его оценкой происходящего, его представлениями о последствиях подобного поведения).

Научение в действии, или научение через опыт, распространено чрезвычайно широко. Существует различие между знанием и навыком. Навыки / действия связаны с целевыми структурами. Совершая действия, люди испытывают влияние их последствий (оперантное обусловливание). Поэтому на поведение существенно влияет то, как человек воспринимает последствия. Для эффективного функционирования требуется, чтобы люди предвидели события и оценивали вероятные результаты различных действий. Например, хорошо известно, что дети ведут себя в присутствии снисходительного родителя более вызывающе, чем в присутствии более требовательного.

Для успешного поведения личности особенно важны концепции личной эффективности — суждения о возможности достичь нужного результата и вера в свою эффективность. Первоначально люди себя мотивируют через установление стандартов, или уровней исполнения, которые вызывают нарушение равновесия, а затем стремятся достичь этих уровней. Цели, которые личность ставит перед собой, действуют как внутренние мотиваторы, действующие по принципу самоудовлетворения при реализации целей. Особенно полезно ставить постепенно усложняющиеся краткосрочные промежуточные цели.

К теории научения тесно примыкает когнитивное направление. Согласно когнитивной модели А. Бека и рационально-эмотивной теории А. Эллиса, в основе нарушенного поведения лежат неадаптивные мыслительные схемы. Неадекватные когниции запускают неадекватные чувства и действия. То, как люди интерпретируют стрессовые ситуации, определяет их поведение. Например, при депрессии «нормальная» печаль трансформируется во всеобъемлющее чувство тотальной потери и поражения. На уровне поведения в этом случае возникают дезадаптивные реакции ухода, отказа от активности. Другая ситуация может восприниматься чрезмерно угрожающе, что, в свою очередь, спровоцирует тревогу и гнев, а затем — агрессию или избегание. Таким образом, неадекватность переработки информации, а также неудачи в структурировании жизненных ситуаций могут выступать в качестве отдельной причины поведенческих расстройств.

Как отмечалось выше, отклоняющееся поведение личности может быть связано и с такой индивидуальной особенностью, как стрессо-устойчивость. В настоящее время в рамках когнитивно-поведенческого подхода активно изучается поведение человека в экстремальных или стрессовых ситуациях — копинг-поведение. Под копингом (coping) подразумевается процесс, опосредующий приспособление, следующее за стрессовым событием. Копинг-поведение понимается как сознательные стратегии преодоления стрессовых ситуаций (сосуществующие с бессознательными механизмами психологической защиты).

В соответствии с моделью Р. Лазаруса, также исследующего копинг-поведение, взаимодействие среды и личности регулируется двумя процессами — когнитивной оценкой и копингом (совладанием). Копинг может способствовать адаптации личности к конкретной ситуации, эффективности или неэффективности. Таким образом, копинг-поведение может быть гибким и пассивным, продуктивным и непродуктивным.

Наряду с копинг-стратегиями (действиями по совладанию), выделяют копинг-ресурсы личности — совокупность условий, способствующих преодолению стресса. Выделяют следующие виды копинг-ресурсов:
• физические (здоровье, выносливость);
• социальные (индивидуальная социальная сеть, социально-поддерживающие системы);
• психологические (убеждение, устойчивая самооценка, общительность, интеллект, мораль, юмор);
• материальные ресурсы (деньги, оборудование).

Адаптивные варианты копинг-поведения включают такие когнитивные элементы, как проблемный анализ, установка на собственную ценность, сохранение самообладания. Среди эффективных эмоциональных стратегий — протест, оптимизм; это эмоциональные состояния с активным возмущением и протестом по отношению к трудностям и уверенностью в наличии выхода в любой, даже самой сложной ситуации. Среди успешных поведенческих копинг-стратегий — сотрудничество, обращение, альтруизм; это такие формы поведения личности, при которых она вступает в сотрудничество со значимыми (более опытными) людьми, ищет поддержки в ближайшем социальном окружении или предлагает ее близким в преодолении трудностей.

Среди малопродуктивных когнитивных стратегий — смирение, растерянность, диссимуляция, игнорирование; это пассивные формы поведения с отказом от преодоления трудностей из-за неверия в свои силы и интеллектуальные ресурсы или с недооценкой неприятностей.

Малопродуктивными эмоциональными копинг-стратегиями являются подавление эмоций, покорность, самообвинение, агрессивность; это варианты поведения, характеризующиеся подавленным эмоциональным состоянием, состоянием безнадежности, покорности и недопущения других чувств, переживанием злости и возложением вины на себя и других.

Среди малопродуктивных поведенческих стратегий — активное избегание, отступление; это поведение, предполагающее пассивность, уединение, изоляцию, уход от решения проблем.

«Здоровые» люди достоверно чаще прибегают к более адаптивным формам копинг-поведения и меньше используют неконструктивные формы, в то время как личности с проблемным поведением (например, зависимым) склонны к малопродуктивным стратегиям — таким как уход от проблем и трудностей, отрицание и изоляция.

Психодинамические теории, вышедшие из психоанализа Зигмунда Фрейда, раскрывают бессознательные механизмы человеческого поведения. Первоначально фрейдовская теория развития личности была биологически обоснованной и подчеркивала первичность инстинктивных процессов — внутренних требований. 3. Фрейд выделил два вида инстинктов — жизни и смерти. Агрессивный инстинкт признавался производным и главным проявлением инстинкта смерти, а склонность к агрессии — исходной инстинктивной тенденцией, характерной для всех людей.

В соответствии с другой, структурной теорией 3. Фрейда выделяются три подструктуры: Ид, Эго и Супер-эго. Психологическое благополучие личности зависит от того, насколько эффективно взаимодействуют эти три подструктуры. Тревога сигнализирует о наличии структурного конфликта, который лежит в основе большинства поведенческих и личностных проблем. 3. Фрейд определял тревогу как специфическое состояние неудовольствия, как универсальную реакцию на опасность — реальную или потенциальную. Тревога может быть реалистической (вызванной опасностью во внешнем мире), моральной (вызванной конфликтом с Супер-эго) или невротической (вызванной конфликтом с инстинктивными импульсами Ид).

Поздние работы 3. Фрейда послужили толчком к развитию такого направления в психоанализе, как эго-психология, рассматривающего процессы, которые сегодня объединяются общим понятием «защита». Представление о том, что основной функцией Эго является защита собственного Я от тревоги, было развито Анной Фрейд. Защитные механизмы работают бессознательно и становятся частью индивидуального стиля борьбы с трудностями. Принято деление защит на примитивные (первичные, архаичные) и более зрелые (вторичные); и те и другие принимают активное участие в регуляции психической жизни индивида любого возраста.

Среди архаичных защит выделяют: примитивную изоляцию, отрицание, всемогущий контроль, примитивную идеализацию и обесценивание, проекцию, интроекцию и проективную идентификацию, расщепление, диссоциацию. Преимущественное использование архаичных защит как бессознательного механизма снятия тревоги может приводить к психологическому избеганию или малопродуктивному отвержению беспокоящих факторов жизни.

Вторичные, более зрелые защитные механизмы предположительно формируются на более поздних этапах психосексуального развития и являются относительно более продуктивными — способствующими лучшему разрешению внутренних конфликтов и лучшей адаптации к реальности: это вытеснение, регрессия, изоляция, интеллектуализация, рационализация, морализация, раздельное мышление, поворот против себя, смещение, реактивное образование, соматизация, аннулирование, реверсия, идентификация, отреагирование вовне, сексуализация, сублимация.

В целом все феномены, которые называются психологическими защитами, имеют множество полезных функций. Они могут проявляться в форме здоровой адаптации и творчестве. Они также могут защищать Я от какой-либо угрозы. Личность, чье поведение демонстрирует защитный характер, бессознательно стремится выполнить одну из следующих задач: 1) избежать некоторого угрожающего мощного аффекта (например, тревоги или горя) или овладеть им; 2) сохранить самоуважение; 3) уйти от внешней опасности.

Важная роль Эго в процессе развития личности отражена в понятии сила Эго. Сила Эго — это способность личности к восприятию реальности, даже когда она чрезвычайно неприятна (без привлечения примитивных защит, подобных отрицанию). Сила Эго проявляется, как указывает О. Кернберг, в хорошей толерантности к тревоге, в контроле импульсов и сублиматорной деятельности. Проблемы личности (в том числе поведенческие) появляются тогда, когда защиты не адекватны или не достаточны для нормальной адаптации. 3. Фрейд в более поздних работах рассматривал психопатологию как состояние, при котором защиты не работают, когда тревога ощущается, несмотря на привычные средства борьбы с ней, и когда поведение, маскирующее тревогу, является саморазрушительным в широком смысле.

Психодинамически ориентированная индивидуальная психология Альфреда Адлера является одной из наиболее популярных в настоящее время.

Адлер обратил наше внимание на то, что на протяжении всего детства человек переживает собственную слабость и беспомощность, на основе которых формируется чувство неполноценности. Чувство неполноценности, по мнению Адлера, впервые возникает в 4-5 лет. Его усиливают два основных фактора: во-первых, это врожденные дефекты (ослабленность здоровья, физические недостатки, слишком маленький рост), во-вторых, это неправильное воспитание ребенка в семье (сверхпотворство или недостаток любви к ребенку). Чувство неполноценности обратно пропорционально тому, как ребенок справляется с требованиями среды.

Другим важным фактором, определяющим развитие индивидуальности, Адлер считал главную жизненную цель. Ее конкретное содержание может быть чрезвычайно многообразно: стремление к власти, к красоте, богатству, силе, известности, образованности и т. д. Цель достижения превосходства возникает в первые годы жизни как реакция на чувство неполноценности, которое, в свою очередь, вызывается переживанием своей слабости.

Любому нормальному человеку не чужд внутренний конфликт между чувством неполноценности и порождаемым им стремлением к самоутверждению (совершенству, превосходству). Возможны два основных способа преодоления ощущения неполноценности: компенсация (уменьшение проявления нарушенных свойств за счет усиленного развития сохранных) и сверхкомпенсация недостатков (усиленная тренировка нарушенного свойства до уровня сверхфункционирования). Врожденное социальное чувство также компенсирует слабость человека. Люди используют различные пути для компенсации чувства неполноценности. Одни пытаются подавлять других или используют насилие, другие прибегают к «легальным» способам — успеху, власти, объединению в группы.

При недостаточной или извращенной компенсации чувство неполноценности переживается особо остро и переходит в комплекс неполноценности. Это совокупность установок, представлений или поступков, выражающих в замаскированном виде чувство неполноценности. А. Адлер распространил данный механизм на широкий круг аномальных и нормальных явлений. Комплекс неполноценности одновременно является как причиной серьезных проблем, так и внутренним стимулом для личностного развития.

В случае нарушенного поведения комплекс неполноценности сочетается с неадекватной жизненной установкой и неразвитым социальным чувством. У аномальной личности доминирующей жизненной направленностью является стремление к достижению превосходства, которое настолько выражено, что практически полностью препятствует появлению и развитию чувства общности. Эта конфронтация проявляется в гипертрофированной реакции протеста против любых требований общества: уважать других, говорить правду, учиться и работать, признавать правоту другого, быть благодарным. Идея превосходства побуждает к действиям подчинения, принижения и дискредитации других. В итоге, формируются устойчивые негативные черты личности — нетерпимость, зависть, самомнение, подозрительность, — определяющие как поведение личности, так и ее жизненный путь в целом.

Особый интерес представляет одна из более поздних психоаналитических концепций — теория объектных отношений. В соответствии с психодинамическими представлениями, родители, выступающие главными объектами в мире ребенка, играют ведущую роль в динамике внутренних конфликтов личности. Понятие «объекта» стало одним из ключевых в психоанализе. Данный термин используется в двух основных значениях. Во-первых, это объект влечений, посредством которого влечение может достичь своей цели и удовлетворения. Это может быть конкретный человек, какой-либо предмет или образ. Объект влечений не обязательно должен быть реальным, он также может быть воображаемым (фантазматическим). Во-вторых, термин «объект» используется в значении «объект любви» (или ненависти), т. е. объект отношения Я к чему-либо или кому-либо. В качестве объекта любви могут выступать личность, идеал, сущность.

В современном психоанализе широко используется понятие внутреннего объекта — репрезентация (образ) реального объекта или его отдельных качеств в психике человека. Установки и поведение индивида по отношению к внутреннему объекту называются объектными отношениями. Объектные отношения включают частично осознаваемые образные репрезентации реальных объектов, связанные с ними бессознательные фантазии и порождаемые ими аффекты, бессознательные психологические защиты, поведенческие установки и привычный паттерн действий по отношению к объектам. В широком значении объектные отношения взрослого человека — это целостное отношение человека к миру, как итог всего его предыдущего развития и как результат специфического восприятия первичных объектов.

Представители теории объектных отношений последовательно развивают идею о связи развития индивида с его внутренними объектами. Огромное значение имеет то, как ребенок переживает отношения с родителями, какие чувства значимых объектов интернализируются им, какие образы родителей продолжают существовать в его бессознательном, влияя на поведение личности на протяжении всей ее жизни.

Наиболее частым и патогенным фактором является младенческая травма в форме мучительных переживаний в первые годы жизни. Травма может быть связана с физической болезнью, с утратой матери или ее неспособностью удовлетворять потребности ребенка, с несовместимостью темпераментов матери и ребенка, чрезмерной врожденной возбудимостью малыша, наконец, с деструктивными действиями родителей.

Повторение тяжелой травмирующей ситуации приводит к нарушению развития и переходу в состояние апатии и отстраненности. Позднее травму можно обнаружить по страху перед любыми аффектами, неспособности их переносить, ощущению «небезопасности» и ожиданию неприятностей. Эта особенность обозначается как низкая аффективная толерантность. Такие люди не умеют заботиться о себе и нуждаются в ком-то (чем-то), кто помог бы им справиться со своими переживаниями, одновременно испытывая глубокое недоверие к людям.

Работы А. Фрейд, М. Кляйн, М. Малер, Дж. Боулби, Р. Спиц, Д. Вин-никотта, М. Балинта убедительно свидетельствуют о том, что развитию ребенка также вредит неспособность матери понимать и удовлетворять его базовые потребности. В частности, мать может заботиться о младенце в соответствии с ее собственными представлениями, а не с потребностями ребенка. Когда сигналы ребенка не получают отклика, ребенок не может вырабатывать здоровое ощущение самости. Вместо этого ребенок переживает себя просто как продолжение матери, а не как полноправное автономное существо.

Мелани Кляйн в процессе лечения маленьких детей обнаружила, что пациенты переносят на аналитика не столько отношение к реальным, сколько к внутренним — воображаемым — родителям. Она сделала акцент на значении для развития ребенка ранних внутренних объектов — интрапсихических репрезентантов отношений с другими людьми. Иначе говоря, это бессознательные фантазии о родителях на первом году жизни. Кляйн предположила, что объектные отношения существуют с самого начала жизни. Первым объектом является материнская грудь (частичный объект), которую младенец защитно расщепляет на «хорошую» (удовлетворяющую) и «плохую» (фрустрирующую). В результате, уже в младенческом возрасте ребенок испытывает любовь и ненависть. Отношение к первичному объекту состоит в проекции на него данных чувств, а также в интроекции (поглощению) качеств самого объекта. Например, плохая материнская грудь высвобождает деструктивные импульсы и ребенок фантазирует об атаках на нее. Вследствие орально-садистических и анально-садистических импульсов у младенца возникает страх преследования, играющий существенную роль в развитии как шизофрении, так и других расстройств.

Дональд Винникотт также приписывал матери особое значение в раннем развитии ребенка. Роль матери начинается с первичной материнской озабоченности. Это особое психическое состояние, возникающее до рождения ребенка и сохраняющееся вплоть до нескольких первых недель его жизни, когда мать полностью поглощена младенцем. Тем самым мать реагирует на потребности плода и обеспечивает ребенку оптимальное условие для «вхождения в мир». Напротив, если мать в силу объективных или субъективных причин не желает ребенка или не может настроиться на него, это является первым серьезным негативным фактором материнского влияния на ребенка.

Д. Винникотт ввел понятие «достаточно хорошей матери» как матери, понимающей потребности ребенка и обеспечивающей ему оптимальный комфорт. Такая мать отзывается на каждый призыв младенца, поддерживая его инфантильное чувство всемогущества, по крайней мере до 2-2,5 лет. По мере роста ребенка и его возрастающих психических возможностей, мать допускает все больше и больше фрустраций, с которыми здоровый ребенок учится справляться. Постепенно чувство всемогущества сменяется чувством реальности и здоровой самости, а потребность в матери снижается. По мнению Винникотта, для того чтобы у ребенка сформировалось зрелое Эго (безусловное ощущение собственного существования), мать должна быть достаточно внимательной и заботливой, но не идеальной, иначе ребенок в дальнейшем развитии останется зависимым от нее.

Теодор Лидз провел исследование пятидесяти случаев, которое позволило ему усомниться в негативном влиянии матери. Он отверг гипотезу, что материнское неприятие — основа шизофрении и других психических расстройств. Он отметил: чаще всего патогенное влияние исходит от отца, слишком отчужденного или слабого. Главным негативным фактором при этом является отсутствие ролевой взаимности.

Более поздние исследования в области эго-психологии позволили выделить такой важный семейный фактор, как способность родителей формировать и поддерживать в личности ребенка нарциссический баланс. Для нормального развития ребенка необходимо, чтобы родители удовлетворяли его естественные нарциссические потребности: 1) в его собственной значительности, 2) в «идеальных» родителях, 3) в нахождении сходства между собой и значимым другим. Если родители не удовлетворяют данные потребности ребенка или чрезмерно стимулируют их, с большой вероятностью развивается такое качество, как нарциссическая уязвимость.

Фрустрация базовых потребностей ребенка переживается им в форме недифференцированной тревоги, и позднее — как дефицит семейного тепла и любви. Если семья не может дать ребенку необходимой любви и не может научить его любить себя, это, в свою очередь, приводит к стойкому ощущение «плохости», бесполезности и отсутствию веры в себя.

Благодаря проведенному анализу мы еще раз смогли убедиться, насколько сложна и многообразна изучаемая нами реальность — отклоняющееся поведение личности. Отклоняющееся поведение может быть следствием духовных проблем, оно также может быть связано с внутриличностными конфликтами и неадекватными психологическими защитами, оно может быть результатом семейной дисфункции и, наконец, нежелательное поведение может быть просто привычкой — действием, которое неоднократно повторялось и вознаграждалось внешней или внутренней выгодой.

Напрашивается вывод, что отдельные научные направления и теории, объясняющие девиантное поведение и рассматривающие его в каком-либо одном аспекте, в целом не противоречат друг другу, но взаимно дополняют общую картину представлений о девиантности.

Девиантность и девиантное поведение относятся к многофакторным феноменам. На основе принятых определений и концептуальных положений нами предложена структурно-уровневая модель детерминации девиантности и девиантного поведения (Змановская Е. В., 2005).  

Детерминация девиантности и девиантного поведения представляет собой стихийное взаимодействие (конвергенцию) внешних условий и внутренних свойств индивида, сопровождающееся рассогласованием в системе отношений личности. В данном процессе задействованы следующие законы:
1) полиэтиологичностъ — любая форма девиантного поведения имеет несколько причин на различных уровнях организации личности;
2) половая, возрастная и индивидуальная избирательность — разные факторы по-разному влияют на разных людей в зависимости от пола, возраста и индивидуальных особенностей;
3) субъективная значимость фактора — влияют только те причины, которые оказываются значимыми для личности, т. е. затрагивают систему ее ценностей, актуальных потребностей и значимых отношений;
4) иерархичность — факторы, вызывающие девиантное поведение конкретной личности и образующие систему детерминации, различаются по степени значимости и влияния на девиантную динамику;
5) превышение порога адаптивности — конкретные факторы вызывают девиантное поведение в случае, если их сила воздействия превышает адаптивные и защитные возможности личности.

Остается не до конца ясным: когда и почему рассмотренные факторы превышают «порог допустимого», вызывая поведенческие девиации? Следует заметить, что психологические трудности в той или иной степени присущи каждому человеку (например, неуверенность в себе). Но в силу определенных причин в одном случае личные проблемы стимулируют человека к позитивной активности (творчеству, служению людям, достижениям), а в другом случае они провоцируют отклоняющееся поведение.

В целом, накопленные клинические и экспериментальные данные позволяют утверждать, что не существует линейной зависимости между девиантными действиями и каким-либо одним конкретным фактором и механизмом. Отклоняющееся поведение личности представляет собой сложную форму социального поведения, детерминированного системой взаимосвязанных факторов — биологических особенностей, социальных условий и психологических причин.

В силу сложного полифакторного характера девиантного поведения на современном этапе развития науки приоритетное значение получил так называемый интегративный (системный) подход. Интегративный подход заключается в комплексном рассмотрении девиантного поведения с точки зрения взаимодействия различных факторов, уровней и характеристик девиации. Он предполагает: систематизацию разносторонних знаний, разработку междисциплинарной теории девиантного поведения, многоосевое определение девиантности и девиантного поведения, выделение интегральных свойств девиантности, комплексную диагностику и коррекцию девиантного поведения.

Междисциплинарный характер проблемы девиантности и девиантного поведения обусловил появление множества теорий, объясняющих данные феномены. И хотя представленные концепции не противоречат, а гармонично дополняют друг друга, перед специалистами встает непростая задача определения собственной теоретической платформы в данном вопросе.

Источник: 
Змановская Е.В., Девиантное поведение личности и группы