Стилистическая оценка заимствованных слов

Русский язык всегда был открыт для пополнения лексики из иноязыч­ных источников. Заимствования из древних языков (греческого, латин­ского), тюркизмы, галлицизмы, слова из голландского, немецкого, англий­ского, полонизмы, украинизмы и др. осваивались русским языком в разные исторические эпохи, не нанося ущерба его национальной самобытности, а лишь обогащая язык и расширяя его пределы. Однако слишком боль­шой приток иноязычных слов в определенные периоды вызывал тревогу у деятелей русской культуры, в первую очередь у писателей, которые всегда предостерегали от бездумного засорения родной речи. С призывами остановить поток англоязычных заимствований в русский язык выступают и современные литераторы, журналисты, лингвисты, указывая на необыч­ную активность в 1980—1990-е гг. в России «звонкого иноязычия».

В конце XX — начале XXI в. особенно сильно увеличился приток ино­странных слов в русский язык в связи с изменениями в сферах полити­ческой и экономической жизни, культуры и нравственной ориентации общества. Как известно, язык находится в постоянном движении, в своей эволюции он тесно связан с историей и культурой народа — носителя данного языка; и каждое «новое поколение вносит что-то свое не только в философское и эстетическое осмысление действительности, но и в формы, способы выражения средствами языка такого осмысления». В свою оче­редь это требует наряду с привычными для старшего поколения речевыми средствами создания новых способов самовыражения, необычной манеры речевого поведения. В сложившихся условиях на ход языковой эволюции очень сильное влияние оказывает приток иностранных слов, хлынувших в наш язык через шлюзы, предоставленные самой жизнью.

Небывалую экспансию иноязычной лексики мы наблюдаем во всех областях. Она заняла ведущие позиции в политической жизни: президент, парламент, инаугурация, спикер, импичмент, электорат, департамент, муниципалитет, легитимный, консенсус и пр. Иноязычные термины стали господствующими в самых передовых отраслях науки и техники: компью­тер, дисплей, файл, драйвер, модем, мониторинг, плейер, факс, в финансово­ коммерческой деятельности: аудитор, брокер, бизнес, дилер, инвестиция, спонсор, траст, холдинг и т.п. В культурную сферу вторгаются бестселлеры, вестерны, триллеры, хиты, шоумены, дайджесты и т.д. Бытовая речь живо принимает новые реалии с их нерусскими названиями: спикере, гамбургер, чизбургер, спрайт, кока-кола, маркетинг, супермаркет, шоппинг и др. Даже просторечие и жаргоны пополняют свой лексический запас американиз­мами, чаще всего искаженными, изуродованными: герла, шопник, (рейс, шузы, баксы, грины, тин (сокращенное тинэйджер) и т.п. Как отмечает профессор II. В. Новиков, погоня за новым, «красивым», звучным, а ино­гда и непонятным для «непосвященных» названием приводит к тому, что крестьянин-единоличник (говоря «простым» языком — арендатор) хочет быть только фермером, бандит-вымогатель называется не иначе, как рэкетир, а женщина легкого поведения и совсем уж необычно, красиво и зага­дочно — путана.

Научная дискуссия
Борьба с заимствованием иностранных слов приобрела особую остроту в сере­дине 1990-х гг. Академик Е. П. Челышев, член Президиума РАН, активно работаю­щий в Совете по русскому языку при Президенте РФ, в полемической статье, опу­бликованной в «АиФ», заявлял: «Одно дело — экономически оправданные есте­ственные заимствования, постепенно усваиваемые языком и не разрушающие его национальную основу, и совсем другое — агрессивная, тотальная его “американиза­ция”. Например, совершенно неприемлемо пришедшее из американского варианта английского языка слово “киллер”, в котором размыта негативная оценка, содержа­щаяся в русском слове “убийца”. Сказать человеку “Ты убийца” — это вынести ему суровый приговор, а назвать его киллером — это как бы просто определить его про­фессию: “Я — дилер, ты — киллер, оба вроде делом занимаемся”».

В. Ю. Троицкий, ученый-литературовед и публицист, отмечал, что переимено­вание затрудняет верную оценку явлений жизни. В русском языке есть почти бран­ное слово — «безбожник». Его стали подменять безразлично звучащим словом «ате­ист», чтобы снять оттенок осуждения и презрения к тем, кто отрекся от веры своего народа или вообще от веры в Бога.

Заимствование широкоупотребительных иностранных слов-интерна- ционализмов порой сопровождается искажением их значения. Например, английское тинэйджер, означающее ‘девушка или молодой человек в возрасте от 13 до 19 лет’ (именно в этих именах числительных в английском языке есть элемент тин, послуживший основой для наименования), в рус­ском языке употребляется не только в значении подросток; чаще оно полу­чает иной оттенок: ‘некто вроде панка или хиппи’. Во всяком случае так его употребляют авторы публикаций в «МК»: Тинэйджердлинные ноги, длинные волосы — пришел трудоустраиваться...

В средствах массовой информации «полюбили» слова популизм, попу­лист, однако используют их совсем не так, как принято на Западе. Там слово популизм понимают как ‘искусство завоевывать симпатии людей’. Основы этого искусства были сформулированы еще в древности, и ничего предосудительного в такой черте лидера нет. В отечественной прессе это слово стало негативно-оценочным; лидеров обвиняют в популизме (Популист потворствует низменным интересам толпы — вопреки здравому смыслу и интересам страны). Примеров такого толкования слова можно привести множество, вот один из них:

Как популист [Александр] Лебедь действовал не только в Чечне, но даже и в Брюсселе. Там, почувствовав настроение натовской аудитории, он мигом за­был все, что говорил перед отлетом, и, не в силах сопротивляться настроению слушающих, легко согласился на расширение НАТО (газ.).

Словари иностранных слов не успевают освоить новые заимствования, поэтому читатель, не владеющий английским, нередко оказывается бес­помощным, встречая непонятные слова в газетных и журнальных матери­алах, изобилующих иноязычными терминами: эксклюзивный (‘исключи­тельный’), пресс-релиз (‘специальный бюллетень для работников средств массовой информации, выпускаемый правительственным учреждением’), консенсус (‘согласие’), рейтинг (‘индивидуальный числовой показатель оценки популярности, ценности кого/чего-либо’, например высокий (низ­кий) рейтинг президента) и т.н.

Научная дискуссия
Наблюдая все печальные последствия «тотальной американизации» нашего языка, трудно сохранять объективность в развернувшейся полемике о целесообразности ино­язычных заимствований в современном русском языке. Но голоса в защиту нерусских слов, закрепляющихся в общении, все же раздаются. Так, академик Е. II. Челышев справедливо утверждает: «Нет никаких оснований возражать против многих совре­менных заимствований. Разве лучше громоздкое “электронно-вычислительная машина” или даже краткое “ЭВМ”, чем “компьютер”? В нашу жизнь в последние годы входят новые явления, а с ними и новые слова».

Подобные процессы обогащения лексики за счет заимствований происходят во всех современных языках. «В век бурного технологического развития поток новых идей, вещей, информации, технологий требует быстрого называния предметов и явле­ний, заставляет вовлекать в язык уже имеющиеся иностранные названия, а не ожидать создания самобытных слов па русской почве», — отмечают одни участники дискуссии. Другие разумно добавляют: «Научно-техническая, военная, финансовая, банковская, спортивная лексика во всем мире стремится к интернационализации. Тяга к научно- техническому прогрессу, к цивилизации находит отражение в языке. Отчасти проис­ходит выравнивание словаря русского языка по международному стандарту».

Насколько это изменит облик русского языка, обогатит его или «испортит», пока­жет время. Оно определит и судьбу тех или иных заимствований, которые в конце концов будут одобрены или отвергнуты лингвистическим вкусом эпохи. Русский язык не впервые сталкивается с необходимостью воспринять из международного опыта полезную информацию в виде иностранных слов. Со временем выясняется, какие из них остаются, вливаясь в систему литературного языка, а какие предаются забвению, бесследно исчезая.

Например, в эпоху Петра Т в русский язык вошло 1500 слов из голландского языка, из них в современном языке сохранилось немногим более 250, которые достаточно обрусели, так что человеку неискушенному в лингвистических исследованиях теперь нелегко установить их источник. Не утратил русский язык своего национального лица, и несмотря на длительное влияние на него французского языка. Подсчитано, что около 74% слов, заимствованных из французского, получили новые оттенки значений (от двух до пяти оттенков значений, свойственных заимствованным словам в языке-источнике, в русском языке утрачиваются); 18% слов стали однозначными, 35% при­обрели самостоятельные значения. Все это свидетельствует о могучей жизненной силе русского языка, подчиняющего заимствования своей лексической системе.

Научный подход к стилистической оценке употребления заимствован­ных слов в разных текстах требует учитывать все особенности лексики иноязычных источников: степень освоения ее русским языком, стилистиче­скую закрепленность, отсутствие соответствующих русских наименований или, напротив, возможность синонимической замены чуждого слова, время его появления в языке, частотность использования в речи и т.д. Исходя из указанных критериев, можно предложить классификацию заимствован­ных слов по степени их освоения русским языком. Выделенные при этом лексические пласты будут существенно отличаться в стилистическом отно­шении. Такая группировка заимствованной лексики преследует практи­ческие цели — выработать рекомендации к употреблению в речи тех или иных заимствований.

А. Заимствованная лексика, имеющая неограниченную сферу употреб­ления в современном русском языке. По степени ассимиляции языком эти заимствования можно подразделить на три группы.
1. Слова, утратившие какие бы то ни было признаки нерусского проис­хождения (картина, кровать, стул, лампа, утюг, тетрадь, школа, огурец, вишня). Такие слова не выделяются на фоне русской лексики ни фонети­чески, ни морфологически, ни стилистически — «иноязычность» не оказы­вает никакого влияния на их употребление в речи.
2. Слова, сохраняющие некоторые внешние признаки иноязычного про­исхождения, например не свойственные русскому языку созвучия {вуаль, жюри, джаз)', нерусские суффиксы {техникум, студент, директор), при­ставки {трансляция, антибиотики). Некоторые из этих слов не склоняются {кино, пальто, кофе). К данной группе относятся слова, которые, обозначая прочно вошедшие в нашу жизнь явления, широко используются в речи как единственные наименования распространенных предметов, понятий. Эти заимствованные слова стилистически слились с исконно русской лекси­кой. О таких иноязычных словах писал А. С. Пушкин:

Но панталоны, фрак, жилет,
Всех этих слов на русском нет...

3. Общеупотребительные слова из области науки, политики, культуры, искусства, известные не только в русском, но и в других европейских язы­ках. Такие слова, занимающие большое место в составе заимствованной лексики, называют европеизмами, или интернационализмами. Интернаци­ональная лексика, особенно га, что семантически связана с политической тематикой, в русском языке очень активно закреплялась после 1917 г. {дик­татура пролетариата, террор, комиссар, коммуна). Многие политические термины, осевшие в русском языке в первые послереволюционные годы, заимствованы из французского и восходят к эпохе Парижской коммуны.

Научно-технический прогресс обусловил широкое распространение таких интернациональных слов, как телеграф, телефон, репродукция, иллюстрация и т.п.; они стилистически нейтральны и часто употребляются в речи. Новейшие заимствования — пейджер, гаджет, факс, дисплей, дайд­жест и др. в настоящее время максимально продуктивны. Они получили широкое распространение не только как наименования предметов, ставших атрибутами современной, предельно ритмизированной жизни, но и в пер­вую очередь как термины, не имеющие русских эквивалентов. Например, дайджест — не просто краткий пересказ того или иного текста, а специ­альное издание, в котором содержится сокращенное, адаптированное изло­жение популярного художественного произведения или опубликованных ранее материалов периодической печати.

Заимствованные слова трех рассмотренных групп, не имеющие русских синонимов, используются в речи без всяких ограничений; большинство из них относится к межстилевой, нейтральной в эмоционально-экспрес­сивном отношении лексике. Иной стилистической оценки заслуживает следующий пласт заимствований.

Б. Заимствованная лексика ограниченного употребления. В состав заимствованной лексики ограниченного употребления входят слова, неод­нородные по степени освоения их русским языком и по стилистической окраске, что также позволяет выделить в ней несколько групп.

0. Книжные слова, которые не получили всеобщего распространения (аморальный, апологет, акцентировать, эпатировать). Эти елова, как пра­вило, имеют русские или старославянские синонимы (ср.: аморальный — безнравственный, порочный, растленный, испорченный, развращенный, распущенный', апологет — защитник, заступник, сторонник', акцентиро­вать — выделять, оттенять, заострять, выпячивать, упирать, напирать', эпатироватьпотрясти, ошеломить, ослепить, огорошить, оглушить, ошарашить). К этим примерам можно добавить немало «свежих» заим­ствований: шоу — спектакль, представление, зрелище', стагнация — застой', коррупция — продажность должностных лиц, взяточничество, подкуп', бизнес — предпринимательство', приватизация — разгосударствление', пре­зентацияпредставление (чего-либо нового — книги, фильма)', инаугура­ция — вступление президента в должность.

Значительную часть заимствованной книжной лексики составляют тер­мины. Многие из них условно можно отнести к определенному иноязыч­ному источнику. Например, к греческому языку восходят термины космос, автомат, к латинскому — агрегат, негатив. У некоторых терминов невоз­можно определить реальный источник заимствования, потому что они образованы из латино-греческих корней, а значение свое получили уже в каком-то современном живом языке. См., например: акванавтика (от лат. aqua — ‘вода’ и греч. nautike — ‘мореплавание’) — ‘наука, занимающаяся изучением возможностей длительного пребывания человека под водой’; футурология (от лат. futurum ‘будущее’ и греч. logos — ‘учение’) — ‘науч­ное предвидение будущего’.

Термины иноязычного происхождения в большинстве своем не имеют русских синонимов, что делает их незаменимыми в научном стиле {жаргон, диалект, фонема, морфема, метрика, рифма). Однако немало и таких ино­язычных терминов, у которых есть русские или старославянские синонимы (ср.: импортввоз; эволюцияразвитие; коммюнике — сообщение; агрес­сивный — захватнический). У русских синонимов обычно ослаблен оттенок научности, официальности, поэтому в книжных стилях часто отдают пред­почтение иноязычным терминам. В то же время стилисты не без основания отмечают, что научный стиль перегружен заимствованными словами.
В состав книжной лексики иноязычного происхождения входят и слова, не имеющие строго терминологического значения (престиж, эквивалент­ный, эрудиция, энциклопедизм, дифференцировать).

  1. Заимствованные слова, проникшие в русский язык под влиянием салонно-дворянского жаргона (амурный ‘любовный’; бонвиван — ‘лег­комысленный человек’; рандеву — ‘свидание’; плезир — ‘удовольствие’; сантименты ‘чувствительность’). Слова этой группы значительно архаизовались, они всегда имеют русские синонимы, которые чаще всего и употребляются в речи.
  2. Экзотизмы — заимствованные слова, которые характеризуют спец­ифические национальные особенности жизни разных народов и употре­бляются при описании нерусской действительности1. Так, при изобра­жении жизни и быта народов Кавказа используются слова аул, сакля, джигит, арба; при описании событий в Афганистане — экзотизмы душ­маны, талибы, Талибан и пр. Итальянский колорит придают речи слова гондола, тарантелла, испанский — мантилья, кастаньеты, идальго. Отли­чительной особенностью экзотизмов является то, что они не имеют рус­ских синонимов, поэтому обращение к ним при описании жизни иных народов продиктовано необходимостью. На фоне прочей иноязычной лексики экзотизмы выделяются как слова, не вполне лексически освоен­ные русским языком.
  3. Иноязычные вкрапления в русскую лексику (аллегро, о'кей {окей), мерси), которые часто сохраняют нерусское написание {happy end (англ.) - ‘счастливый конец’; paterfamilias (лат.) — ‘отсп семейства’; dum spiro spero (лат.) — ‘пока дышу, надеюсь’). Иноязычные вкрапления обычно имеют лексические эквиваленты в составе русской лексики, но стилистически от них отличаются и закрепляются в той или иной сфере общения как спе­циальные наименования или как выразительное средство, придающее речи особую экспрессию. Характерной чертой иноязычных вкраплений явля­ется их распространение не только в русском, но и в других европейских языках.
  4. Варваризмы, т.е. перенесенные на русскую почву иностранные слова, употребление которых носит индивидуальный характер. О варваризмах нельзя сказать, что они входят в состав русской лексики, они еще не осво­ены языком, не являются его принадлежностью; это «не закрепившиеся в общелитературном языке единицы»1 2. В отличие от всех лексических заимствований варваризмы не зафиксированы словарями иностранных слов, а гем более словарями русского языка. Варваризмы попадают в речь как окказиональные средства, их употребление нс носит общепринятого характера. Например, у В. В. Маяковского варваризм, означающий «прошу прощения», передан средствами русского алфавита:

Негр подходит к туше дебелой:
«Ай бэг ёр пардон, мистер Брэгг!
Почему и сахар, белый-белый, должен делать черный негр?..»

От других иноязычных заимствований варваризмы отличаются еще и тем, что имеют «иностранный» облик, резко выделяющий их на фоне русской лексики. В отличие от экзотизмов большинство варваризмов обо­значает понятия, которые имеют в русском языке наименования. Наконец, в отличие от иноязычных вкраплений варваризмы носят окказиональный характер, они лишены стилистической окраски книжности, научности. Варваризмы только условно можно отнести к заимствованной лексике, имеющей ограниченную сферу употребления, — на самом деле они оста­ются за пределами русского словаря.

Итак, выделив в составе заимствованной лексики несколько групп, мы проследили постепенное усиление в них «иностранной» окраски, присут­ствие которой в слове нельзя не учитывать при стилистической оценке его употребления в речи. Заимствованные слова, получившие всеобщее рас­пространение и закрепившиеся в составе межстилевой русской лексики, с точки зрения стилистики не представляют интереса. В стилистической оценке нуждаются заимствованные слова, имеющие ограниченную сферу употребления.

Приступая к анализу использования заимствованных слов в художе­ственной и публицистической речи, необходимо отметить следующее: та или иная степень увлеченности автора иноязычными вкраплениями и соб­ственно отражает его отношение к проблеме лексических заимствований. Сатирики XVIII в. зло пародировали жаргон светского общества, насы­щенный французскими (часто искаженными) словами. Так, у Д. И. Фон­визина советница в «Бригадире» говорит: Я капабельна взбеситься; Вам время уже себя этабелировать (= «устроить»). Традицию сатирического осмеяния светского жаргона продолжил Н. В. Гоголь:

Юбка вся собирается вокруг, как бывало в старину фижмы, даже сзади не­множко подкладывают ваты, чтобы была совершенная бельфам (= «прекрасная женщина»); Словом, скандальёзу наделал ужасного, вся деревня сбежалась, ребёнки плачут: все кричит, никто не понимает, ну просто оррёр, оррёр, оррёр! (= «ужас»).

Речь, насыщенная варваризмами, называется макаронической, т.с. изо­билующей макаронизмами (иностранными словами, которые перенесены в речь механически, в неизмененном виде). В XIX в. широкой популяр­ностью пользовались макаронические стихи И. М. Мятлева «Сенсации и замечания госпожи Курдюковой за границею...», в которых высмеивалась речь тамбовской барыни, попавшей в Париж:

Тут собрался целый мир
Изо всех концов Европы:
Адонисы и Езопы,
Богачи и пролетер,       т.е. «бедные», «государственные
Ом дэта и милитер...   мужи» и военные.

Сатирически изобразил французоманию высшего общества Л. Н. Тол­стой в романе «Война и мир». А. Н. Островский, Ф. М. Достоевский, Н. С. Лесков, А. П. Чехов, А. Н. Толстой, А. И. Куприн использовали ино­язычные слова в речевых характеристиках персонажей. Писатели пароди­ровали неправильное употребление французских слов и искажение русских на иностранный манер. Вот пример рассуждения Бальзаминовой из пьесы Н. А. Островского «Свои собаки грызутся, чужая не приставай»:

Вот что, Миша, есть такие французские слова, очень похожие на русские: я их много знаю; ты бы хоть их заучил когда, на досуге. <...> Вот слушай! Ты все говоришь: «Я гулять пойду!» Это, Миша, нехорошо. Лучше скажи: «Я хочу пра- минаж сделать!» <.„> Про кого дурно говорят, это мораль. <...> А вот если кто заважничает, очень возмечтает о себе, и вдруг ему форс-то собьют, — это «асаже» называется.

Советские писатели также осмеивали употребление в речи заимство­ванных слов, которые затрудняют ее понимание. Этой теме посвящено, например, стихотворение В. В. Маяковского «О фиасках, апогеях и других неведомых вещах».

Однако писатели всегда считали, что часть заимствованной лексики нужна литературному языку как яркое стилистическое средство живо­писного изображения быта других народов или как наиболее действенное средство выражения мысли. При описании нерусской действительности для воссоздания кавказского колорита экзотизмы мастерски применяли А. С. Пушкин, М. Ю. Лермонтов, Л. Н. Толстой и др.

В ХТХ в. в русский язык вошла интернациональная лексика, она несла в себе идеи Просвещения, прогрессивной философии Запада. Эту лексику широко использовали В. Г. Белинский, А. И. Герцен, Н. Г. Чернышевский, Н. А. Добролюбов. Так, В. Г. Белинский писал: «Россия видит свое спа­сение не в мистицизме, не в аскетизме, не в пиетизме, а в успехах циви­лизации, просвещения, гуманности»; а свою знаменитую статью «Взгляд на русскую литературу 1847 года» он открыл волнующим рассуждением о пользе для русского языка заимствованного слова прогресс.

Современная публицистика, призванная отражать оперативную жизнь во всем ее многообразии, не может отказаться от использования иноязыч­ных слов, получивших распространение в общении. Некорректно обвинять публицистов в популяризации заимствований, поскольку, описывая ту или иную ситуацию, журналист обращается к принятой в этом случае лексике, включая и заимствования. См., например:

Александр Лукашенко упорно не хотел соглашаться с датой референдума — 24 ноября, считая своим числом удачи 7 ноября. Люди, близкие к администрации президента, утверждали, что эту дату ему рекомендовали придворные колдуны, экстрасенсы и маги. <...> Теперь в листе за импичмент необходимые 70 подписей есть. В числе вновь прибывших оказалось и имя спикера Семена Шарецкого (газ.).

В особых случаях может быть стилистически оправдано обращение автора даже к варваризмам, если они вводятся «цитатно», например:

Во всем мире под «отмыванием» денег имеется в виду перевод наличных на легальный банковский счет. А наши криминалы всеми правдами и неправдами стремятся мифические нули и другие цифры со своих счетов перевести в вожде­ленный «кэш» — наличные.

Некоторые заимствования последних лет получили в русском языке особую экспрессивную окраску — они звучат шутливо. Это позволяет жур­налистам использовать их в ироническом контексте: Маша долго не могла привыкнуть к своему бой-френду; Где нынешнему студенту взять «грины», если он будет аккуратно посещать лекции?.. Журналисты вправе использо­вать как средство юмора и окказионализмы, образованные по модели мод­ных заимствований. Нельзя, например, отказать в остроумии автору кор­респонденции о праздновании 8 Марта, опубликованной под заголовком «Бизнесмены поздравили бизнес-вуменовъ (от англ, woman — ‘женщина’).

Острый сатирический эффект создает пародийное употребление ино­язычных слов в макаронических стихах, публикуемых также в газетах. См., например:

 Нюрины дебаты
Агафье говорила Нюра:
— Чудесна нынче конъюнктура,
И мой опинион таков,
Что есть немало женихов.
Но, хоть я этому и рада, дифференцировать их надо, Давай, Агафья, мы вдвоем По ним дебаты проведем. Во-первых, исключим из квоты Тех, у которых нет работы Или валюты в банке нет,
А есть с нуждою паритет.
И тех, кто ростом слишком мал, Пусть и имеет капитал.
Но финишируем вступленье — Начнем само перечисленье: Варфоломей еще студент,
Он не создаст истэблишмент, Ивана я не уважаю,
Ему импичмент выражаю,
И мне не нравится Семен — спонтанно нелоялен он,
А трансформировать Павлина Весьма опасно в семьянина. Зато Василий мной любим:
Есть у меня консенсус с ним!
(Евгений Бергер)

Подобное осмеяние «звонкого иноязычия», думается, наиболее действенная форма «борьбы» с засильем иностранных слов, потому что запреты и призывы отказаться от заимствовании не оказывают заметного влияния на развитие языка. Требование деятелей русской культуры разумно предпочитать заимствованным словам исконно русские, если они точно передают соответствующее значение, не имеет ничего общего с пуризмом, т.е. с консервативным стремлением к сохранению языка в неизмененном виде, к ограждению его от каких бы то ни было новшеств, заимствований. Как правило, в русском языке не закреплялись слова, которыми пуристы пред­лагали заменить иноязычные заимствования. Так, в мир преданий отошли придуманные А. С. Шишковым просад {аллея), шарокат {бильярд), книжпица {библиотека), водомет {фонтан), мокроступы {галоши), чистяк {пурист). Нс привились и сочиненные В. И. Далем ловкосилие {гимна­стика), мироколица {атмосфера), живуля {автомат), насыл {адрес) и др.

Не разделяя пуристических взглядов, мы, тем не менее, не можем при­ветствовать экспансию «звонкого иноязычия» в современный русский язык. Употребление тех или иных заимствований в конкретном тексте (до его опубликования) должно стать предметом стилистической правки. Автор должен нести ответственность за перенасыщение речи иностран­ными словами, за их неправильное употребление, искажение. Именно эта сторона проблемы стилистической оценки заимствований в современном русском языке представляет специальный интерес для практической сти­листики.

В свою очередь, неоправданное введение в текст заимствованных слов наносит большой ущерб художественной речи: она обесцвечивается, если разнообразным и ярким русским синонимам предпочитаются слова книж­ные, невыразительные. Например, пишут: Я хорошо помнил модуляции ее голоса (а почему бы не сказать переливы или — как звучал ее голос?); Я не могу сконцентрироваться (лучше было бы написать сосредото­читься, подумать); или даже так: В старину все деревенские новости кон­центрировались у колодца.

Злоупотребление заимствованными словами, имеющими ограничен­ную сферу использования, нежелательно и в нехудожественных текстах. Авторов научных работ часто справедливо упрекают за неоправданное увлечение иностранной терминологией, которая затрудняет чтение текста, а иногда становится непреодолимым препятствием для его понимания. Например, не оправдано использование непереведенных иноязычных тер­минов импеданс вместо полное сопротивление, свип-генератор вместо гене­ратор качающейся частоты и т.п.

Не следует употреблять заимствованные слова, если у них есть русские эквиваленты, точно передающие то же значение. Например, реклама рас­хваливает квалитетную женскую обувь (а почему не качественную?); юрист пишет о консалтинговой деятельности (не лучше ли вместо непо­нятного слова употребить его синоним — консультативной?); издательство оговаривает с автором эксклюзивное право на публикацию рукописи (яснее и проще — исключительное право); договаривающиеся стороны достигли консенсуса (а точнее — согласия, единодушия) по всем вопросам и т.д.

Публицистам следует знать, что непонятные иноязычные слова неуместны в заголовках, ведь именно название статьи призвано привлечь внимание читателя. Однако возникают сомнения, сможет ли он разгадать смысл таких, например, заглавий: В войне трейлеров — временное затишье; Ошибка киллера', Дума готовит ворам индульгенцию', Экспертиза детекто­ров валют', Деревенская концептуальность (!); Союзники знали о холокосте. Чтобы уяснить, что в первой заметке речь идет о запломбированных грузо­вых машинах, пересекающих границу с Финляндией, читателю надо про­смотреть три колонки текста. В последней заметке, правда, автор сразу же разъясняет значение загадочного варваризма:

То, что называют английским словом «холокост», должно бы отражать боль Белоруссии. Там, в местечке Слоним, впервые состоялась массовая казнь (В. На­деин, газета «Известия»).

Составители рекламы наносят себе значительный урон, щеголяя вар­варизмами, экзотизмами, ведь читатель не сможет заинтересоваться пред­ложением рекламодателя, если не поймет публикации. Приведем пример:

Тональный крем VichyAera Teint. Эксклюзивная технология Аэра-Тэкс воспро­изводит воздухопроницаемую структуру кожи, не закупоривая поры и позволяя коже дышать. Гипоаллергенно.

Очевидно, что такой «терминологический туман» служит сокрытию некоторых существенных для потребителей сведений, выводя на передний план информацию, понятную лишь специалисту.
В газетных статьях недопустимо употребление узкоспециальных ино­язычных терминов, непонятных широкому читателю; например:

По сообщению Прайм-ТАСС, 21 ноября парламентарии Иркутской области запретили исполнительной власти продавать свою долю в аффилированной компании «Сиданко» — «РУСИА Петролеум». Потенциальным покупателем на­блюдатели называли одного из акционеров иркутской компании — корейскую Hanbo Group (в лице аффилированной компании East Asia Gas Corp).

Употребление заимствованной книжной лексики нередко вносит сти­листический разнобой, гак как функционально закрепленные слова ока­зываются неуместными в нейтральном или художественном контексте. Например: Как прекрасен этот смешанный лес\ (из соч.). Очевидно, что употребление биологического термина смешанный лес, обозначающего ‘соединение в одном лесном массиве хвойных и лиственных пород дере­вьев’, в художественном описании является неуместным. Недопустимо смешение слов, принадлежащих различным терминологическим системам, стилям (уэенессанс паротурбинных насосов', эскалация радости). Не может быть оправдано использование экзотизмов при описании русской жизни {Был я и стюардом на волжских пароходах), а также заимствованных слов, освоенных языком сравнительно недавно, при описании прошлых событий (В углу кают-компании висела икона святого Николая-угодиика — шефа Российского флота).

Грубые лексические ошибки возникают при употреблении заимствован­ных слов без учета их значения, например: Продаем парадоксальные ита­льянские светильники (реклама в «МК»), Подобные ошибки объясняются стремлением выразиться «красиво». Ср. еще: Дружная игра нашей команды не позволила шведским хоккеистам добиться успеха в дебюте матча (сле­довало написать: в начале матча).

Употребление заимствованных слов без учета их семантики часто при­водит к нарушению лексической сочетаемости. См., например: Я очень конспективно говорил; По набережной двинулась кавалькада автомашин; Вяленая вобла давно воспета гурманами рыбных блюд. Но конспек­тивно можно записывать чье-то выступление, а говорить можно кратко, сжато, лаконично; кавалькадой называется группа всадников, едущих вме­сте, машины же едут колонной. Слово гурман ‘любитель и знаток тонких блюд’ — не может управлять существительными, которые уточняют его значение (нельзя сказать: гурман конфет)', в данном контексте лучше было написать: ценителями (знатоками) рыбных блюд.

С употреблением заимствованных слов может быть связана и речевая избыточность. В этом случае рядом с заимствованным словом используется русское, очень близкое по смыслу, а иногда и дублирующее его значение. Так возникают сочетания единый монолит', инициативное начинание', все подроб­ности и детали', ускорить и форсировать и т.п. См., например: Студенты- вечерники ограничены лимитом времени', Разнообразна во флористическом отношении растительность высокогорных скал и каменных осыпей', Этот внешний антураж, все детали и подробности обстановки вскоре переста­ешь замечать. Такие предложения требуют основательной стилистической правки. Первое можно переделать так: Время студентов-вечерников ограни­чено', У студентов-вечерников мало времени и т.д. Стилистическая правка вто­рого предложения сводится к исключению лишних слов — во флористическом отношении, гак как растительность и флора синонимы. В третьем предложении следует заменить нелогичное сочетание внешний антураж и исклю­чить иноязычный синоним к русскому слову подробности (ср.: Окружающую обстановку, со всеми ее подробностями, вскоре перестаешь замечать).

Чаще всего приходится иметь дело с неоправданным увлечением ино­язычными словами: После отчаянной дискуссии с комендантом общежития жильцы его достигли желаемого консенсуса, отвоевав себе право приглашать панков, битников и хиппи на студенческие тусовки. Такое количество нерусских слов в одном предложении наводит на мысль: не пародирует ли автор макаронический стиль? Однако содержание публикации показывает, что корреспондент настроен на серьезный лад; все заимствованные слова он употребляет без какого бы то пи было намека па иронию: это его стиль, его привычная лексика. Конечно, подобное злоупотребление иностран­ными словами достойно осуждения.

Вдумчивое отношение к заимствованным словам, использование их в соответствии с точным значением и стилистической окраской поможет избежать лексических ошибок в речи.

Ключевые слова: Слово, Стилистика
Источник: Стилистика русского языка и культура речи : учебник для академического бакалавриата / И. Б. Голуб, С. 11. Стародубец. — М.: Издательство Юрайт, 2018. — 455 с. — Серия : Бакалавр. Академический курс.
Материалы по теме
Стилистическая окраска слов
Стилистика русского языка и культура речи : учебник для академического бакалавриата / И. Б....
Стилистическая маркированность многозначных слов
Стилистика русского языка и культура речи : учебник для академического бакалавриата / И. Б....
Понятие о стилистике декодирования
Флоря А. В. - Русская стилистика курс лекций-2011
Стилистическая оценка жаргонизмов
Стилистика русского языка и культура речи : учебник для академического бакалавриата / И. Б....
Слово, предмет, понятие
Норман Б.Ю. - Теория языка. Вводный курс, 2004
Понятие об идиостиле
Флоря А. В. - Русская стилистика курс лекций-2011
Стилистическое использование историзмов и архаизмов
Стилистика русского языка и культура речи : учебник для академического бакалавриата / И. Б....
Процессы словообразования
Норман Б.Ю. - Теория языка. Вводный курс, 2004
Комментарии
Материал еще никто не прокомментировал. Станьте первым, кто это сделает!
Оставить комментарий