Развитие отечественной нейропсихологии в XX веке и в наши дни

Л.С. Выготский, во многом определивший путь развития различных отраслей психологии в России, оказал заметное влияние и на формирование нейропсихологии как отдельной области психологического знания (рис. 7). Его концепция о развитии высших психических функций, а также исследования системных нарушений психических процессов, возникающих при поражениях различных участков коры головного мозга детей и взрослых, легли в основу теории А.Р. Лурии — основоположника отечественной нейропсихологии.


Рис. 7. Лев Семёнович Выготский (1896-1934) — советский педолог, психолог, автор «культурно-исторической теории» в психологии. Основные психологические труды Л.С. Выготского были написаны в течение всего лишь 10 лет — с 1924 по 1934 год. Среди них следует особо отметить «Сознание как проблема психологии поведения» (1924), «Исторический смысл психологического кризиса» (1927), «Проблема культурного развития ребенка» (1928), «Конкретная психология человека» (1929), «Этюды по истории поведения: Обезьяна. Примитив. Ребенок» (1930) (в соавторстве с А.Р. Лурией), «Проблема развития и распада высших психических функций» (1934), «Мышление и речь» (1934).

Л.С. Выготский дал определение высшим психическим функциям (ВПФ), согласно которому это «новые психологические системы, объединяющие в сложном сотрудничестве ряд отдельных элементарных функций» (Выготский Л.С., 1984, т. 6, с. 81). ВПФ развиваются прижизненно, они социальны по своему происхождению, произвольны по способу реализации и опосредствованы использованием речи, знаков и орудий. Л.С. Выготским были сформулированы следующие положения, касающиеся взаимоотношений головного мозга и психики:

  1. Мозг человека обладает новым принципом организации функций, который можно назвать «экстракортикальным» благодаря использованию орудий, знаков и языка.
  2. Возникшие в ходе исторического процесса формы социального поведения приводят к формированию в коре головного мозга новых межфункциональных отношений, которые делают возможным развитие высших форм психической деятельности без существенных морфологических изменений самого мозга.
  3. Основной закономерностью психического развития ребёнка является последовательное, хронологическое формирование ВПФ и прижизненное изменение их мозговой организации вследствие перестройки межфункциональных отношений.

В своей работе «Мышление и речь» Л.С. Выготский проанализировал детские вокализации, сопровождающие решение задач (Выготский Л.С., 1934, 1999). Он отметил, что грамматический состав, распространённость предложений в речи ребёнка связаны с выполняемой ею функцией. Сначала высказывания малыша являются «речью для других», и лишь затем — «речью для себя». Эти этапы тесно связаны с процессом интериоризации — переходом речи из внешнего развернутого плана в свернутый внутренний, в результате чего она из средства коммуникации с другими превращается в инструмент планирования и произвольного управления собственной деятельностью. Поскольку каждый из описанных типов речи представляет собой особую функциональную систему, состав их мозговых звеньев также будет различен.

4.    Поражение мозга различным образом влияет на ВПФ ребёнка и взрослого. В детстве очаг поражения вызывает системное недоразвитие соответствующих высших психических функций. При поражении зрелого мозга высшие функции страдают намного меньше, поскольку они уже сформировались и получили определенную независимость. Симптомы нарушений обычно возникают ниже патологического очага с точки зрения иерархических отношений функций, поскольку у взрослого человека элементарные процессы находятся под контролем высших.

А.Р. Лурия в качестве центральной проблемы нейропсихологии поставил вопрос о мозговой организации психических функций. Для того, чтобы дать ответ на него, необходимо понимать, что такое психическая функция как психологическое явление и как именно соотносятся психические функции с мозговыми структурами, т.е. что именно «подлежит» локализации (Хомская Е.Д., 1998). Опираясь с одной стороны на концепцию Л.С. Выготского, а с другой — на взгляды И.М. Сеченова и В.П. Бехтерева, А.Р. Лурия предложил рассматривать высшие психические функции как сложную форму психической деятельности, включающую в свой состав движущие мотивы, цели и программу, исполнительные звенья и контролирующие механизмы. Сказанное означает, что психическая функция не может сопоставляться ни с отдельными мозговыми структурами, ни с мозгом как с единым целым. С определенными мозговыми структурами следует соотносить отдельные звенья (параметры) высшей психической функции, реализация которых осуществляется с помощью соответствующих физиологических процессов. Именно физиологические принципы работы тех или иных нейронов являются ответственными за различные аспекты психических функций и их нарушения при локальных поражениях мозга.

Описанные закономерности легли в основу теории системной динамической локализации высших психических функций человека А.Р. Лурии. Её основными положениями являются следующие:

1.    Каждая психическая функция понимается как функциональная система (ФС), состоящая из иерархически связанных между собой звеньев. Среди них выделяются звенья, инвариантные для выполнения функциональной системой своей роли. К ним относится цель или результат. Другую часть ФС составляют вариативные звенья — операции, средства достижения результата, соответствующего цели. А.Р. Лурия опирался на теорию функциональных систем, разработанную П.К. Анохиным. В данной концепции психическая функция рассматривается как совокупность афферентных и эфферентных звеньев, объединённых в единую систему для достижения конечного результата (Анохин П.К., 1971, 1975, 1979).

В истории психологии широко известны факты научной УД" биографии А.Р. Лурии, характеризующие его как неординарную личность, обладающую творческим мышлением ГдТу и чувством юмора. Так, в 1930 году, находясь в экспедиции в Средней Азии, А.Р. Лурия отправил Л.С. Выготскому телеграмму: «У узбеков нет иллюзий», подразумевая под этим отличия познавательных процессов у неграмотных людей по сравнению с грамотными по ряду параметров. К сожалению, позже эта телеграмма была истолкована в политическом смысле и послужила одним из поводов для прекращения исследований в Средней Азии.

Термин «система» обычно применяется для того, чтобы указать на организованность группы элементов и её автономность по отношению к другим группам и элементам. Само по себе взаимодействие не может рассматриваться как механизм ограничения огромного числа степеней свободы каждого из множества элементов живых систем, так как их взаимодействие создаёт не систему, а хаос (Александров Ю.И., 2014). П.К. Анохин пришёл к выводу, что необходимо выделить системообразующий фактор, детерминирующий формирование и реализацию системы (Анохин П.К., 1978, 1998). Он должен обладать следующими свойствами:

  1. являясь неотъемлемым компонентом системы, ограничивать степени свободы её элементов, создавая упорядоченность их взаимодействия;
  2. быть изоморфным для всех систем, позволяя использовать систему как единицу анализа в самых разных ситуациях.

Н.П. Бехтерева показала, что в любой функциональной системе присутствуют «жёсткие» звенья, которые всегда включаются в работу при осуществлении определённого вида деятельности и образуют необходимый «скелет» психической функции (Бехтерева Н.П., 1971, 1999). Существуют также «гибкие» звенья, которые могут участвовать в реализации функции в зависимости от условий и задачи, обеспечивая, таким образом, различные варианты её осуществления. Именно поэтому локализация функций рассматривается в теории А.Р. Лурии как динамическая, а не статичная.

2.    Каждая высшая психическая функция обеспечивается совместной интегративной работой различных мозговых зон, каждая из которых вносит свой специфический вклад в реализацию определённого звена в составе функциональной системы. Системная локализация ВПФ предполагает их многоэтапную иерархическую мозговую организацию. Российский невролог И.Н. Филимонов был одним из первых исследователей, описавших данную структуру психических функций, назвав её принципом поэтапной локализации функций (Филимонов И.Н., 1937, 1955, 1974). И.Н. Филимонов также сформулировал положение о функциональной многозначности мозговых структур, согласно которому многие из них при определённых условиях могут включаться в выполнение новых функций.

3.    Вследствие иерархического строения функции определённые структуры мозга имеют различное значение для обеспечения психических процессов. В зависимости от степени сформированности, интериоризации или автоматизации функции, происходит сокращение количества необходимых афферентных и эфферентных звеньев как во внешнем развёртывании, так и в отношении обеспечивающих их протекание мозговых зон.

Принцип иерархического строения функций был продемонстрирован российским физиологом Н.А. Бернштейном в 1947 году, когда он опубликовал монографию «О построении движений». В этой работе Н.А. Бернштейн обобщил опыт диагностической и реабилитационной работы советских нейрофизиологов во время Великой отечественной войны. В книге содержалось описание четырех эволюционных уровней построения движений, от простейшего, субкортикального уровня палеокинетических регуляций А до полностью кортикального уровня предметных действий D с указанием их мозговых механизмов (Таблица 1).

Таблица 1. Уровни построения движений по Н.А. Бернштейну (цит. по Величковскому Б.М., 2006)


Н.А. Бернштейн также предполагал существование «одного или двух» уровней высших символических координаций (уровень Е), связанных с речью и с мышлением и очень близко подошёл к понимаю того, что «перечень» задействованных мозговых механизмов определяется смыслом стоящей перед человеком задачи.

4.    Высшие психические функции «пересекаются» между собой в тех звеньях, которые являются общими для различных видов психической деятельности. Например, для копирования рисунка, понимания смысла словосочетания «дочкина мама» и повторения движений сидящего напротив человека, необходимо осуществление пространственных синтезов, которое связано с так называемой задней ассоциативной зоной — местом «стыковки» теменной, височной и затылочной зон коры.

Таким образом, в концепции А.Р. Лурии локализация психической функции рассматривается как системная, поскольку под функцией понимается функциональная система, состоящая из разных звеньев, которые имеют определённую иерархию. Кроме того, локализация является динамической, так как включение в реализацию функции тех или иных звеньев зависит, во-первых, от задачи и, во-вторых, от возраста человека.

В течение долгого времени было принято противопол-ставлять системность отечественного подхода к строению высших психических функций «механицизму» в зарубежной нейропсихологии. Однако тщательный анализ работ XIX века показывает, что идея о многокомпонентном строении психических функций и о межфункциональном взаимодействии выдвигалась европейскими учёными уже в тот период. Например, Л. Лихтгейм выделил ряд дополнительных компонентов в составе письма, таких как память и контроль произвольной деятельности. Согласно его гипотезе, письмо под диктовку требует больших ресурсов памяти и произвольного контроля по сравнению с другими видами письма (Lichtheim L., 1885; Микадзе Ю.В., Козинцева Е.Г., Скворцов А.А., Зайкова А.В., Иванова М.В., 2011).

В теории системной динамической локализации ВПФ есть несколько центральных понятий, а именно «симптом», «синдром» и «фактор». Под нейропсихологическим симптомом подразумевается проявление недостаточности той или иной психической функции. Важно подчеркнуть внешний характер проявления функционального дефицита, поскольку из-за многозвенного характера функции наблюдаемое нарушение не может являться абсолютно точным доказательством той или иной локализации патологического очага. По результатам анализа данных, полученных в ходе нейропсихологической диагностики, производится так называемая квалификация симптомов — то есть их подробное рассмотрение с целью установления причины и механизмов их возникновения. Принято различать первичные и вторичные нейропсихологические симптомы. Первичные симптомы непосредственно связаны с поражением определённой области головного мозга. Вторичные же симптомы являются следствием первичных, возникая по причине системного строения психических функций. Например, выраженные нарушения речи из-за поражения теменных отделов левого полушария могут сочетаться с трудностями тактильного восприятия в правой руке, поскольку повреждённая область является общим звеном для обеих этих функций.

Нейропсихологический синдром — это сочетанное, комплексное нарушение психических функций, возникающее при поражении определённых зон мозга и закономерно обусловленное «выпадением» из нормальной работы того или иного фактора. В качестве примеров употребления этого термина можно привести синдром нарушения функций височных отделов правого полушария или синдром нарушения межполушарного взаимодействия. В литературе можно встретить использование термина «синдром» в более узком смысле, подчёркивающем выраженное расстройство какой-то психической функции: например, синдром предметной агнозии, синдром динамической афазии и т.д. (Корсакова Н.К., Московичюте Л.И., 2007). Ю.В Микадзе для анализа степени зрелости различных зон мозга в детском возрасте предлагает использовать понятие «метасиндром», который закономерно объединяет в своём составе ряд синдромов, соотносящихся с разными нейропсихологическими факторами и характеризующих текущую специфику развития ребёнка (Микадзе Ю.В., 2008). Метасиндромы могут быть использованы в качестве инструмента установления взаимосвязей нарушений психических процессов при диффузной патологии мозга, расстройствах, носящих системный характер, и для описания нарушений развития при повреждениях развивающегося мозга.

Самым сложным в нейропсихологии является понятие «фактор». Его предложил А.Р. Лурия, однако в его работах оно употребляется в разных значениях. Проводя анализ вариативности содержания понятия «фактор», Ю.В. Микадзе и А.А. Скворцов подчёркивают наличие как минимум трёх трактовок:

  1. фактор рассматривается как первичный дефект;
  2. как образование, лежащее в основе первичного дефекта;
  3. как структурный элемент ВПФ.

В первых двух вариантах фактор выступает как патологическое явление, а в третьем — как свойство нормально работающего мозга (Микадзе Ю.В., Скворцов А.А., 2007). Кроме того, авторы приведённого анализа отмечают, что в основных своих трудах А.Р. Лурия выделял только пространственный фактор — фактор нарушения синтеза отдельных раздражений в симультанные структуры. Единичные указания на наличие других факторов в его работах также присутствуют, но А.Р. Лурия не приводит их названий и нигде прямо не обсуждает. Анализируя данные трудности, Ю.В. Микадзе и А.А. Скорцов предлагают рассматривать фактор как «структурный компонент ВПФ, обеспечиваемый специфическим нейрофизиологическим механизмом, реализующимся в ограниченной зоне мозга» (Микадзе Ю.В., Скворцов А.А., 2007, с. 107). В своей монографии Ю.В. Микадзе также определяет нейропсихологический фактор как центральное понятие, позволяющее описать многообразную специфику функций нервных механизмов в разных отделах мозга и своеобразие порождаемых ими психических свойств и качеств (Микадзе Ю.В., 2008).

Е.Д. Хомская (рис. 9) давала следующее определение нейропсихологическому фактору: это структурно-функциональная единица работы мозга, характеризующаяся определённым принципом физиологической деятельности (modus operandi), нарушение которого ведёт к появлению нейропсихологического синдрома (Хомская Е.Д., 2002, с. 33). Н.К. Корсакова и Л.И. Московичюте рассматривают фактор как определённый вид аналитико-синтетической деятельности определённых мозговых зон. Предполагается также, что фактор обеспечивает реализацию одного из звеньев функциональной системы. Поэтому данное понятие несёт в себе как физиологическое, так и психологическое содержание (Корсакова Н.К., Московичюте Л.И., 2007).

В качестве основных нейропсихологических факторов Е.Д. Хомская выделяла следующие (Хомская Е.Д., 2002):

  1. Модально-специфические факторы, связанные с работой корковых отделов различных анализаторных систем: зрительной, слуховой, кожно-кинестетической, двигательной. Именно они послужили основой для формирования самого понятия «фактор». Морфологическим субстратом этих факторов являются, прежде всего, вторичные поля коры больших полушарий, входящие в «ядерные зоны» корковых отделов анализаторов. Модально-специфические нарушения в зрительной, слуховой, кожно-кинестетической и двигательной сферах проявляются в виде различных нарушений гнозиса и праксиса, а также нарушений разных видов памяти, относящихся к той или иной модальности.
  2. Модально-неспецифические факторы, связанные с работой неспецифических срединных структур мозга. Нарушение данного фактора приводит к патологическим изменениям психического тонуса, общим нарушениям мотивации, а также внимания и памяти, не зависящим от модальности.
  3. Факторы, связанные с работой ассоциативных (третичных) областей коры больших полушарий головного мозга. Они отражают процессы взаимодействия и интегративной работы разных анализаторных систем. Выделяют два основных комплекса третичных полей: префронтальный (конвекситальный) и височно-теменно-затылочный (так называемая зона ТРО). Первый из них является морфологической основой фактора «программирования и контроля» за различными видами психической деятельности, второй — фактора «симультанной организации психических процессов».
  4. Полушарные факторы, связанные с работой всего левого или правого полушария мозга. Данные факторы так же, как и предыдущие, являются интегративными, но характеризуют общую стратегию переработки и информации, присущую каждому полушарию. Например, выделяют абстрактные (вербально-логические) и конкретные (нарядно-образные) способы переработки информации, произвольный и непроизвольный способы регуляции психической деятельности, осознанность и неосознанность психических процессов, сукцессивный и симультанный способы обработки информации и др.
  5. Факторы межполушарного взаимодействия. Данные факторы обеспечивают закономерности совместной работы левого и правого полушарий мозга и связаны со структурами мозолистого тела и других срединных комиссур.
  6. Факторы, связанные с работой глубинных подкорковых полушарных структур головного мозга. При поражении таких структур как стриопаллидум, миндалина, гиппокамп, таламус и др. возникают нарушения речевых, мнестических и гностических функций.
  7. Общемозговые факторы, связанные с действием таких процессов как кровообращение, ликворообращение, гуморальные и биохимические процессы. Нарушение общемозговых факторов приводит к изменению общего функционального состояния мозга, отражаясь на протекании всех видов психической деятельности. Общемозговая нейропсихологическая симптоматика характеризуется нарушениями преимущественно динамических аспектов психических функций в виде колебаний уровня работоспособности, нарушений временных и регуляторных аспектов деятельности и др.

Е.Д. Хомская отмечала, что можно выделять разные уровни анализа нейропсихологических факторов. Морфологический уровень предполагает указание на конкретные мозговые структуры, поражение которых приводит к появлению того или иного нейропсихологического синдрома. Физиологический уровень связан с определёнными процессами, протекающими в мозговых структурах и объединяющими их в единую функциональную систему. Наконец, психологический уровень отражает ту роль, которую играет данный фактор в реализации психических функций.

Известный американский лингвист Ноам Хомский — троюродный брат Евгении Давыдовны. Его дед эмигрировал из России в США в начале ХХ века.

Современный анализ понятий «синдром» и «фактор» выявляет поверхностное и слишком частое использование слова «синдром» при описании психики и поведения психически здоровых людей в ситуациях временной дезадаптации, при оценке отклонений развития или выявления групп риска. Это приводит к тому, что синдром теряет свою категориальную сущность, превращаясь в термин, обозначающий совокупность признаков (симптомов) без установления иерархии причинно-следственных связей и психологических механизмов (Ковязина М.С., Корсакова Н.К., 2015).

В то время, как у А.Р. Лурии синдромообразующим радикалом является нарушенный фактор в качестве дефицитар-ного звена в структуре ВПФ, в современных работах фактор утратил этот важный эпитет. Ковязина М.С. и Корсакова Н.К. подчёркивают, что необходимо восстановить словосочетание «нарушенный фактор» при рассмотрении детерминант синдромообразования в случаях патологии ВПФ. К не менее серьезным искажениям приводят попытки рассматривать синдромы как некий каталог симптомов, что вступает в противоречие с представлениями А.Р. Лурии о структурно-динамической вариативности их сочетания. Синдром не является сочетанием всегда одних и тех же признаков. Он всего лишь схема, определяющая общий контур сочетания возможных симптомов у разных людей и динамики их развития.

В современной нейропсихологии также остро стоит вопрос о том, нужно ли вводить в понятие «синдром» элементы компенсации. Ещё одной проблемной областью являются исследования, направленные на изучение роли церебральных образований, объединяющих работу функционально различных мозговых регионов. К данной категории относятся внутри— и межполушарные проводящие системы мозга, которые разрушаются при рассеянном склерозе, дисциркуляторной энцефалопатии, артериальной гипертензии, нейродегенеративных деменциях позднего возраста и др. В отличие от классических синдромов, в приведённых примерах расстройства ВПФ обусловлены диффузной патологией мозга с гетеротопной вовлеченностью его структур. При рассмотрении таких симптомов сохраняется луриев-ская логика анализа, но она направлена на поиск нарушенных факторов, объединяющих разные симптомокомплексы (Ковязина М.С., Корсакова Н.К., 2015).

Таким образом, несмотря на некоторые различия в формулировках, главное содержание этого понятия подчёркивает связь физиологического и психического, стремясь разрешить главную проблему психологии — взаимоотношение мозга и психики.

Если связать между собой все три описанных выше понятия, то можно сказать, что нейропсихологический синдром представляет собой закономерное сочетание симптомов, в основе которого лежит нарушение фактора, обусловленное дефицитом в работе определённых мозговых структур вследствие локальных поражений или иных причин.

Если же представить мозг в виде цветочной поляны, на которой в разных частях растут различные виды цветов, тогда сорванные цветки можно считать симптомами нарушенных психических функций. В зависимости от состава «букета» (то есть синдрома), специалист может определить, где были сорваны те или иные цветы (то есть локализацию нарушения), и к какому типу (фактору) они относятся (рис. 10).


На протяжении второй половины ХХ века и по настоящее время российская нейропсихология представлена, преимущественно, двумя научными школами. Представители московской школы, основы которой были заложены А.Р. Лурией, внесли огромный вклад в дальнейшую разработку понятийного аппарата нейропсихологии, выделили различные виды факторов, проанализировали уровневую организацию психических функций, особенности межполушарной асимметрии и межполушарного взаимодействия, отличие корковых синдромов от подкорковых. В исследованиях большое внимание уделялось возрастным аспектам протекания психических процессов в норме и патологии. Многочисленные работы на эту тему привели к возникновению двух самостоятельных отраслей: детской нейропсихологии и нейропсихологии пожилого возраста. Среди авторитетных представителей московской нейропсихологической школы следует назвать Е.Д. Хомскую, Л.С. Цветкову, Э.Г. Симерницкую, Т.В. Ахутину, Ж.М. Глозман, Н.К. Корсакову, Л.И. Московичюте, А.А. Цыганок, Ю.В. Микадзе, С.Б. Буклину, О.А. Кроткову, А.В. Семенович, Полонскую Н.Н. и др. (Хомская Е.Д., 1998).

Когда-то ленинградская, а теперь санкт-петербургская, нейропсихологическая школа, созданная под руководством Н.Н. Трауготт и И.М. Тонконогого, обогатила нейропсихологии новыми методами исследования и специальной экспериментальной аппаратурой, а также методами компьютерной диагностики (Кабанов М.М., Личко А.Е., Смирнов, 1983; Вассерман Л.И., 1994). Так, исследование сенсорных систем и использование математического моделирования позволило дополнить теоретические представления об операциях, необходимых для реализации той или иной функции. Благодаря новым методикам, предложенным Л.И. Вассерманом, Меерсоном Я.А., Кабановым М.М., Дорофеевой С.А., Ткаченко С.В., Бочаровым А.В. и др., стало возможно выявлять «мягкие» или диффузные нарушения высших психических функций, что существенно расширило диапазон эффективного применения нейропсихологической диагностики при формах патологии мозга, которые раньше лежали за пределами области нейропсихологических исследований, — например, при эпилепсии, шизофрении, аффективных психозах, хроническом алкоголизме (Вассерман Л.И., 1989, 2010; Ткаченко С.В., Бочаров А.В., 1991; Ерышев О.Ф., Меерсон Я.А., Тархан А.У., 1996).

Источник: 
Нейропсихология: учебник для вузов / М.Е. Баулина. — М.: Издательство ВЛАДОС, 2018. — 391 с.
Материалы по теме
Развитие зарубежой нейропсихологии в XX веке и в наши дни
Нейропсихология: учебник для вузов / М.Е. Баулина. — М.: Издательство ВЛАДОС, 2018. — 391 с...
Нейропсихологические синдромы поражения премоторных отделов коры головного мозга
...
Предпосылки философии в древнем Китае
Философия. Конспект лекций: учебное пособие / А.А. Горелов. — М. : КНОРУС, 2013. —176 с....
История развития менеджмента. Эволюция управленческой мысли
Овчарова Р.В., Психология менеджмента
Педагогика влияния: психопедагогика, нейропедагогика
Вознюк А.В. Наследственность VS воспитание : монография. Житомир, 2020. - 102 с.
Предмет и история социологии, её структура, функции и методы
Социология в схемах и комментариях : учеб, пособие для СПО / Б. А. Исаев. — 2-е изд., испр....
Партисипаторная концепция демократии
Политология в вопросах и ответах: учебное пособие / А. А. Горелов. — М.: Эксмо, 2009. — 256...
Психологические идеи древней Греции
Константинов В.В., История психологии
Оставить комментарий