Личностно-деятельностный подход к рассмотрению способностей

Хотя само понятие «способности», как отмечалось выше, введено еще Платоном, раскрытие его научного содержания произошло намного позднее. Теория деятельности объясняет возникновение способностей, а теория личности - место в структуре личности.

Соответственно способности определяются как свойства (или совокупность свойств) личности, влияющие на эффективность деятельности. Это общее определение применяется уже несколько десятилетий, правда, с некоторыми существенными нюансами, касающимися расшифровки первой его половины: какие свойства личности или ее особенности следует включать в способности.

На этот счет существуют два мнения. Одни авторы рассматривают в качестве способности какое-либо отдельное свойство, другие - их совокупность. В ряде случаев исследователи бывают непоследовательными, переходя с одной позиции на другую, часто даже не замечая этого, что приводит к неадекватности их выводов.

Представление о том, что способности - это совокупность свойств личности, характерно для А. Г. Ковалева (1965) и К. К. Платонова (1972). Первый под способностями понимает ансамбль или синтез свойств человеческой личности, отвечающих требованиям деятельности, второй - совокупность (структуру) довольно стойких, хотя и изменяющихся под влиянием воспитания, индивидуально-психологических качеств личности, структуру личности, актуализирующуюся в определенном виде деятельности, степень соответствия данной личности в целом требованиям определенной деятельности.

В.Н. Мясищев и А.Г. Ковалев (I960) считали, что под способностями надо понимать ансамбль свойств, необходимых для успешной деятельности, включая систему личностных отношений, а также эмоциональные и волевые особенности человека. Однако целостно-личностный подход страдает существенными недостатками.

Во-первых, если признать, что человек обладает несколькими ярко выраженными способностями, проявляющимися в разных по характеру видах деятельности, то нужно будет согласиться, что у него имеется и несколько структур личности. Но как же тогда быть с пониманием таких характеристик последней, как интегральность и целостность. Речь при рассмотрении способностей скорее должна идти не о структуре личности в целом, а о подструктурах (блоках), которые при выполнении какой-либо деятельности объединяются в функциональную систему. Тогда становится возможным решать вопрос о способностях и одаренности с позиций системного целостного подхода, как это сделано в работах В.Д. Шадрикова(1982).

Во-вторых, целостно-личностный подход переводит рассмотрение проблемы в иную плоскость, когда осмысливаются уже не отдельные способности, а одаренность и талант.

В-третьих, как справедливо отмечает Т. И. Артемьева (1977), рассмотрение способностей в широком личностном плане, а также попытка определять способность через личность, переводит саму проблему способностей в область проблем личности.

С.Мерлин (1980) причисляет к способностям свойства индивида и личности, в том числе ее отношение к деятельности и индивидуальный стиль таковой (вероятно, потому, что и то и другое влияет на эффективность деятельности). А. Г. Ковалев и В. Н. Мясищев способностями считают личностные отношения, эмоциональные и волевые особенности человека. К. К. Платонов за способности принимает нравственно-правовые отношения личности и в связи с этим говорит о нравственных и правовых способностях.

Б. М. Теплое, возражая против причисления к способностям любого свойства личности, установил некоторые границы: способностью можно назвать только такое личностное свойство, которое влияет на эффективность деятельности. Однако вполне резонно замечание К.К. Платонова: а существуют ли какие-либо особенности и свойства личности, которые хотя бы косвенно не влияли на эффективность деятельности?

Подобные возражения высказала и Т.Н. Артемьева (1977): «С равным успехом в такого рода определениях можно слово «способности» заменить, например, словами «характер» или «эмоции». В конечном счете условием успешного выполнения деятельности является и вся психика человека в целом, и его характер, и те или иные мотивы, и в значительной степени - эмоции человека». Неудивительно, что при расширительном толковании любое изменение эффективности деятельности принимается за развитие способностей, а приобретение обучающимися знаний и умений создает иллюзию легкого развития способностей каждого человека.

Ошибочность данной точки зрения становится очевидной, если учесть, что приобретение знаний и выработка стиля деятельности зависят от выраженности у человека тех или иных способностей. Например, установлено, что определенный стиль спортивной деятельности выбирается по имеющимся у спортсменов задаткам, способностям и качествам.

Итак, в личностно-деятельностном подходе к способностям остается непроясненным, где же следует проводить границу, которая отделит одни личностные свойства, относимые к способностям, от тех, которые таковыми быть не могут. Например, В.А. Кру-тецкий (1968) не относит к ним характерологические черты, активное положительное отношение к деятельности, психические состояния, знания и навыки. Но все же и у этого автора трактовка способностей остается весьма расплывчатой, так как к ним он относит эмоционально-волевые процессы, направленность личности на познание окружающего мира, а не только психические процессы.

Еще одним недостатком личностно-деятельностного подхода к способностям остается то, что внимание обращается только на психические свойства и не учитываются физиологические и биохимические, существенно влияющие на эффективность деятельности.

Сторонники этого подхода относят способности к деятельности, т. е. основываются на представлениях о возникновении (генезисе) способностей.

Эти исследователи рассматривают способности как результат деятельности человека. Еще в 1941 г. Б. М. Теплов писал, что способность не может возникнуть вне соответствующей конкретной деятельности. Через 30 лет с ним согласился К. К. Платонов (1972): вне деятельности способностей вообще не существует.

Таким образом, согласно сторонникам данной точки зрения, деятельность выступает как обязательное условие формирования способностей, как процесс их образования. Получается, что сторонники деятельностного подхода занимают единственно правильную позицию, при которой все крайние точки зрения (о врожденности либо приобретенное способностей) объявляются неверными (см., например, книгу Э. А. Голубева, 1993), а за способности принимается некий сплав врожденного с приобретенным. В действительности же, это лишь видимое решение противоречий, суть которых заключена в соотношении задатков и способностей.

Под задатками чаще всего понимают анатомо-физиологические особенности мозга (Б. М. Теплов). А. Г. Ковалев и В. Н. Мясищев (1960) поясняют их как физиологические и психологические особенности человека, обусловленные, в частности, индивидуальными особенностями строения мозга. В более поздних работах Б.М. Теплов включил в число определяющих способности характеристик типологические особенности проявления свойств нервной системы (силу - слабость, подвижность - инертность, уравновешенность-неуравновешенность). К. К. Платонов относит к задаткам и психические процессы, а А. А. Бодалев (1984) - психические функции, что в принципе одно и то же. Таким образом, набор врожденных компонентов, входящих в число способностей, остается до конца непроясненным.

Однако главное препятствие для понимания сущности способностей состоит не в составе задатков, а в том, каким образом те превращаются в способности.

В 1940 г. Б. М. Теплов писал: «Врожденными могут быть лишь Задатки, т. е. анатомо-физиологические особенности, лежащие в основе развития способностей, сами же способности всегда являются результатом развития, осуществляющегося главным образом обучения. Нельзя понимать дело так. что способность существует до того, как началась соответствующая деятельность».

Возникает, однако, вопрос: что же это за загадочный продукт деятельности и развития, который, не сводясь, по Б. М. Теплову, к знаниям и умениям, называется способностью? Четкого ответа на него автор не дал, что и послужило поводом для критики его формулы способностей. Так, А. Г. Ковалев и В. Н. Мясищев отмечают: «ничто» не может развиваться, ДОЛЖНО быть «нечто», подлежащее развитию в процессе деятельности, обучения и воспитания. Согласно Б. М. Теплову, этим «нечто» являются то задатки, то сами способности. Так, в 1941 г. он отмечап, что врожденными могут быть лишь задатки, которые лежат в основе развития способностей. Но если последние не сводятся к первым, то что же они собой представляют, какова их структура?

Нельзя не упомянуть и другое противоречие в высказываниях Б. М. Теплова, которое подметили А. Г. Ковалев и В. Н. Мясищев. С одной стороны, он утверждает, что способности представляют результат развития, а с другой: "Одним из характерных признаков хороших задатков к развитию какой-нибудь способности является раннее и притом самостоя тельное, т. е. не требующее специальных педагогических мероприятий, проявление этой способности" (1948).

Оказывается, способности могут проявляться спонтанно, самостоятельно, без специально организованного развития.

Дифференциальная психология в большей мере решает задачу диагностики и использования наличных знаний, умений, навыков на уровне поведения, что, конечно, необходимо, НО недостаточно. В этом случае способности рассматриваются как состоявшаяся действительность, в то время как они являются и возможностями, которые на долгие годы остаются скрытыми и для самого человека, и для других.

Но если они существуют хотя бы как возможности, значит, для их появления деятельность не нужна. И тогда роль таковой сводится к проявлению и развитию способностей.

Точка трений Б. М. Теплова на приобретаемость способностей подвергалась критике, как это не странно, со стороны К. К. Платонова.

Он считает, что Б. М. Теплов напрасно отказался от тезиса: «способности - это задатки». По его мнению, надо было всеголишь уточнить что в задатки входят и элементарные психические процессы. Однако с этим утверждением К. К. Платонова трудно согласиться.

Например, С. Л. Рубинштейн (1946), касаясь вопроса о соотношении задатков и способностей, писал: «Развиваясь на основе задатков, способности являются все же функцией не задатков самих по себе, а развития, в которое задатки входят как исходный момент, как предпосылка».

Не включая в результат развития накопление опыта (знаний и умений), он не указывает конкретно, что же такого специфичного появляется в процессе, что превращает, как по мановению волшебной палочки, задатки в способности. Правда, в одной из работ С. Л. Рубинштейн говорит о двойственности структуры способностей.

О том, что способности образуются в процессе деятельности, писал Б. Г. Ананьев (1956): «Задатки становятся реальными способностями, реализуются, превращаются в действительность только через деятельность».

Итак, приходится делать неутешительные выводы.
1. Повисает вопрос о наличии способностей у животных (ведь они не проявляют активности в преобразовании окружающей среды, что принято называть деятельностью). Между тем различия в проявлении тех или иных двигательных и психических функций проявляются у разных животных весьма отчетливо: острота зрения орла, обоняние собаки, координированность движений обезьяны, быстрота бега и прыгучесть многих хищников и т. д. Разве это не доказательство наличия способностей и у животных?
2. Становится неясным, когда появляются способности у детей: только с момента, когда они начинают осуществлять какую-либо деятельность (учиться, заниматься спортом и т. д.)?
3. При таком подходе человек перестает быть носителем способностей от рождения, он оказывается лишь имеющим задатки (ведь способности появляются только в процессе деятельности!).
4. Совершенно не раскрывается главный вопрос: как физиологическое явление (задатки) превращается в психологическое (способности). Формула: способность = задатки + загадочный X, приобретаемый в процессе деятельности или развития, не действует. Не имея представления об X, психологи оставляют задатки «голыми».

С одной стороны, признается, что одна и та же среда может вызывать различное влияние на людей, а природные особенности человека - влиять на уровень достижений в какой-либо сфере Деятельности. С другой - утверждается, что решающее значение Имеет деятельность как фактор формирования способностей - соответственно влияние природных факторов можно практически не учитывать, поскольку влияние среды, воспитания сильнее.