Классификации нехимических аддикций

Первую классификацию нехимических аддикций в России предложил Ц. П. Короленко. Он выделил в качестве таковых азартные игры (гэмблинг), аддикцию отношений, сексуальную, любовную аддикции; аддикцию избегания, работоголизм, аддикцию к трате денег, ургентную аддикцию (проявляется в привычке находиться в состоянии постоянной нехватки времени); а также промежуточные аддикции, например, аддикцию к еде (переедание и голодание). Впоследствии этот список существенно расширился, главным образом, за счет различных так называемых технологических аддикций: интернет-аддикций, аддикции к мобильным телефонам, развлекательным автоматам, телевиденью и т. д..

А. Ю. Егоров с соавторами предложил следующую классификацию нехимических аддикций:
1. Патологическое влечение к азартным играм (гемблинг).
2. Эротические аддикции:
2.1. Любовные аддикции;
2.2. Сексуальные аддикции.
3. «Социально приемлемые» аддикции:
3.1. Работоголизм;
3.2. Спортивные аддикции (аддикция упражнений);
3.3. Аддикция отношений;
3.4. Аддикция к трате денег (компульсивный шоппинг);
3.5. Религиозная аддикция.
Рассмотрим категорию «социально приемлемых» аддикций подробней.

Работоголизм. Как и всякая аддикция, работоголизм является бегством от реальности посредством изменения своего психического состояния, которое в данном случае достигается фиксацией на работе. Причем работа не представляет собой того, что она выполняет в обычных условиях: работоголик не стремится к работе в связи с экономической необходимостью, работа не является и одной из составных частей его жизни — она заменяет собой привязанность, любовь, развлечения, другие виды активности. У трудоголиков существует компульсивный драйв добиваться признания и успеха, который, однако, может привести их к неверным решениям и личностному краху. Трудолюбивый человек имеет перед собой цель, ему важен результат своего труда, для него профессиональная деятельность всего лишь часть жизни, способ самовыражения и средство самообеспечения, создания материальных благ. Для трудоголика все наоборот: результат работы не имеет смысла, работа — это способ заполнения времени, он нацелен на производственный процесс. Семейные отношения, сама семья трудоголиком воспринимаются как помехи, которые отвлекают от работы, и это вызывает раздражение и досаду.

Спортивные аддикции (аддикция упражнений). Эту аддик-цию определяют как тягу к физической активности в свободное время, которая выражается в неконтролируемых, чрезмерных занятиях спортом и проявляется физиологическими и/или психологическими симптомами.

Выдвинуто три психофизиологических объяснения возникновения аддикции упражнений: термогеническая гипотеза, катехолами-новая гипотеза и эндорфиновая гипотеза. Термогеническая гипотеза предполагает, что упражнения увеличивают температуру тела, что снижает тонус мышц и снижает соматическую тревогу. Катехоламиновая гипотеза предполагает, что физическая нагрузка приводит к выработке катехоламинов, которые в значительной мере включены в контроль за вниманием, настроением, движениями, а также за реакциями эндокринной и сердечно-сосудистой систем. Кроме того, считается, что высокий уровень катехоламинов связан с состояниями эйфории и повышенным настроением. Третья гипотеза — эндорфиновая — является наиболее известной, признанной и эмпирически исследованной. Эта теория предполагает, что физические упражнения способствуют выработке эндогенных морфинов (эндорфинов), что приводит к повышению настроения.

Аддикция отношений. Характеризуется привычкой человека к определенному типу отношений. Аддикты отношений создают «группу по интересам». Члены этой группы постоянно и с удовольствием встречаются, ходят друг к другу в гости, где проводят много времени. Жизнь между встречами сопровождается постоянными мыслями о предстоящем свидании с друзьями. В рамках «интернет-зависимости» очень характерны аддиктивные отношения, которые часто возникают между пользователями «социальных сетей».

Реабилитационные терапевтические сообщества, поботающие по программе 12-ти шагов, такие как АА (анонимные алкоголики) и АН (анонимные наркоманы), при всей безусловной пользе в плане воздержания от приема ПАВ делают их членов аддиктами общения в данном сообществе. Выход из сообщества, как правило, заканчивается рецидивом. Жизнь, в том числе даже проведение досуга, отпуска, становится немыслимой без постоянного общения с себе подобными. Нечто похожее наблюдается и в ряде реабилитационных центров, особенно религиозной направленности, вне которых бывшие химические зависимые практически не могут существовать. В них можно констатировать возникновение аддикции отношений наряду с религиозной аддикцией.

Аддикция к трате денег (компульсивный шоппинг). Аддикция к покупкам (компульсивные покупки) стала привлекать широкое внимание исследователей в последние десятилетия. Такая аддикция могла приобрести массовый характер только в созревшем обществе потребления, которое представляют собой современные развитые страны и к которому неуклонно, по крайней мере в крупных городах, движется и Россия. В обществе тотального дефицита развитие аддикции к покупкам выглядит проблематично как массовое явление. Большинство исследователей сходится во мнении, что аддикция к трате денег чаще всего встречается среди представителей среднего класса. Среди других социальных факторов, способствующих развитию аддикции к покупкам, называют рекламу в средствах массовой информации, легкий доступ к кредиту в магазинах, оплата покупок с помощью кредитных карточек. По данным американских социологов, эта аддикция встречается у 2-8 % в общей популяции, из которых женщины составляют 80-95 %. Это поведенческое расстройство приводит к накоплению больших долгов (58,3 %), неспособности погашать задолженность (41,7 %), негативной реакции окружающих (33,3 %), судебным и финансовым последствиям (8,3 %), криминальным проблемам с законом (8,3 %), чувству вины (45,8 %). Аддикция к трате денег проявляется повторным, непреодолимыми желанием совершать множество покупок. В промежутках между покупками нарастает напряжение, которое может быть ослаблено очередной покупкой, после чего обычно возникает чувство вины. Положительные эмоции вплоть до эйфории возникают только в процессе совершения покупки. Иногда аддикция реализуется через интренет-покупки, которые совершаются не в супермаркетах, а в виртуальных магазинах.

Аддикция к покупкам часто сочетается с тревожным расстройством (50 %), химической зависимостью (45,8 %), в том числе алкоголизмом (20 %) и пищевыми аддикциями (20,8 %), депрессией (18 %). Имеются сообщения об эффективности применения программы Анонимные Должники (Debtors Anonymous), созданной на основе 12-ти шаговой программы для Анонимных Алкоголиков.

Религиозная аддикция. В последние годы проблема зависимости от религиозных организаций получила широкое распространение в связи с расширением деятельности самых разнообразных религиозных организаций, в том числе и тоталитарных религиозных сект. Хотя религиозная аддикция может развиться в рамках любой конфессии, наибольшим аддиктивным потенциалом, безусловно, обладают секты, причем секты тоталитарные, применяющие разнообразные психотехники при вербовке неофитов и проведении религиозных ритуалов.

Большая часть людей попадает в секты в состоянии психологического кризиса, отчаянья. Секты используют именно это состояние, чтобы реализовать потребность заполнить душевный вакуум, снизить тревогу, обещая быстрое и окончательное решение вопросов. Секты стремятся к контролю, посредником между Богом и членами общины выступает некий учитель, гуру, нередко наделенный практически неограниченной властью. Религиозную зависимость как раз и отличает устойчивая потребность переложить ответственность за свои взаимоотношения с Богом на сильного наставника, учителя или старца, который должен установить регламент взаимоотношений с Богом: что читать, что есть, сколько спать. По мере вовлечения в деятельность секты у адепта на фоне выраженной астенизации отмечается нарастание психологической дезадаптации с постепенной заменой индивидуальных форм реагирования на групповые.

Уже упомянутые американские авторы С. Пил и А. Бродски [53] посвятили свою монографию главным образом «межличностной, или любовной аддикции. С точки зрения этих авторов, она является наиболее распространенной, хотя и наименее признанной формой зависимости. Речь при этом идет не о «любви», а, скорее, о некоей ее противоположности. «Любовь — это противоположность межличностной аддикции». Человек, пристрастившийся к любовнику, чувствует в сущности ту же самую неадекватность, что и наркотический аддикт, с той лишь разницей, что в качестве объекта аддикции он выбирает другого человека, а не наркотик. При этом настоящий аддикт всегда движется по направлению к мономании, будь объект аддикции наркотиком или любовником. Страстное желание оставаться вместе большей частью является страхом и избеганием синдрома отмены. Зависимость от личности — только продолжение социального проявления всех аддикций. Когда люди сохраняют поведение, вредное для их собственного благосостояния, благосостояния объектов их заботы, и, наконец, благосостояния других людей — это признак аддикции.

«Почему люди так сильно привязаны к своим домашним животным? И почему так много крупных животных помещается в обстановку переполненных улиц и маленьких квартир, с которой они совершенно несовместимы? Ответ таков: домашние животные хорошо подходят для того, чтобы быть объектами для поиска эмоциональной уверенности. Немногие вещи столь же последовательны и предсказуемы, как поведение домашнего животного. Многие из их приверженцев пытаются минимизировать различие между любовью животного и любовью человека (вспомним рекламу корма для домашних животных, которая их персонифицирует и делает вас жестоким, если вы не балуете своего любимца). Некоторые люди фактически предпочитают компанию животных. Один мужчина охарактеризовал свою собаку как «единственное живое существо, которое действительно беспокоится обо мне; которое отреагировало бы, если бы я умер; которое любило бы меня вне зависимости от того, что происходит со мной в мире или каким бы плохим я ни был по отношению к нему». Чтобы добиться этого вида преданности, необходимо только кормить собаку и иногда ласкать ее» [53].

Некоторые авторы особо выделяют Интернет-зависимость и ее более узкую разновидность — кибер-аддикцию.

Выявлено, что использование компьютера и Интернета для игр и развлечений связано с определенными чертами личности: высокая доминантность, низкая терпимость, низкая самооценка и т. д. Установлено, что существует отрицательная корреляция между кибер-аддикцией и положительной самоидентичностью. Особенность идентичности Интернет-зависимых пользователей состоит в стремлении избавиться от требований социального окружения и удовлетворить потребность в эмоциональной поддержке. По данным некоторых исследований, почти 9 % учащихся в возрасте 15-17 лет имеют компьютерную зависимость. [38].

Newsru.com: 02/09/2010: Американский геймер Крейг Смоллвуд, подал в суд на южнокорейскую компанию NCSoft и обвинил ее в своей зависимости от игры Lineage II. Смоллвуд, проживающий в штате Гавайи, в своем иске называет продукцию NCSoft слишком «аддик-тивной» и превращающей геймеров в «безвольных рабов виртуального мира». Он утверждает, что в общей сложности потратил на игру 20 тысяч часов и в итоге получил серьезное эмоциональное расстройство, потребовавшее специального лечения, утратив возможность самостоятельно функционировать, вставать по утрам, одеваться, мыться и нормально общаться с друзьями и членами семьи. Нынешнее разбирательство в техасском суде — далеко не первый случай, когда геймеры выдвигают обвинения против производителей любимых игрушек. Например, в 2008 году американец Джонатан Ли Ричес обвинил компанию Blizzard в том, что ее игра World of Warcraft толкнула его на преступления. В своем иске, поданном уже из тюрьмы Южной Каролины, он утверждал, что зависимость от WoW толкнула его на мошенничество, кроме того, из-за своей зависимости он не смог найти приличную работу и перестал адекватно воспринимать окружающую его реальность.

Исследование социологов о характере использования школьниками (Москва) информационных технологий выявило некоторые особенности поведения подростков:
1) в сфере игр и развлечений — «игроки» для общения между собой активно используют специфическую терминологию — суррогат русских и английских слов, игровой сленг. Это обедняет их повседневную речь, снижает культуру общения. В реальном мире, за пределами виртуального общения, они теряются и чувствуют себя некомфортно;
2) в учебе — школьники, использующие компьютер для учебной деятельности, работу с компьютерными обучающими программами предпочитают живому общению с учителем;
3) в профессиональной сфере — контраст первым двум группам составляют школьники, вовлеченные грамотными педагогами в проектную и исследовательскую деятельность (Малая академия МГУ им. М. В. Ломоносова). У респондентов данной группы проявилось разумное сочетание традиционных видов общения с общением в Интернете. Общение для данной группы молодых людей не просто приятное времяпрепровождение, но значимое духовное и культурное явление, личностная ценность которого весьма высока.

Источник: 
Григорьев Н.Б., Психологическое консультирование
Темы: