Принципы русской пунктуации

Русская пунктуация строится на совмещении трех основных принципов:

  • структурного (знаки как формально-грамматический показатель),
  • смыслового (знаки как функционально-семантический компонент высказывания),
  • интонационный (знаки как отражение устного бытования того же текста, предполагаемое прочтение фразы).

Структурный принцип русской пунктуации опирается на интуитивное или сознательное представление любого носителя языка об основных синтаксических понятиях (таких как: простое предложение, сложное предложение, вопросительное предложение, однородные члены, причастный оборот, сравнительный оборот, вводные слова, прямая речь и т.п.), требующих соответствующего пунктуационного оформления.

Рассмотрим пример из газеты:

Однажды снимали фильм на месте предполагаемого приземления НЛО; охотничий пес, которого привезли с собой, чтобы он побегал по лесу, забрался, поджав хвост, под машину и до конца съемок оттуда не вылезал (КП).

Перед нами сложное бессоюзное предложение, состоящее из двух частей; в первой части одна грамматическая основа, а вторая представляет собой сложноподчиненное предложение с двумя придаточными. Первая часть самостоятельна (сообщение о факте), а вторая часть — более конкретное описание, к тому же в ней много знаков, есть деепричастный оборот. Поэтому между частями для ясности смысла стоит точка с запятой (а не запятая).

Пример из беллетристики:

Впрочем, война сложилась так удачно, что, может быть, и для Турции еще не все потеряно (Ак.).

Это сложноподчиненное предложение, и в каждой части — главной и придаточной — вводное выражение.

Не является исключением и поэзия:

Я не люблю иронии твоей.
Оставь ее отжившим и не жившим,
А нам с тобой, так горячо любившим,
Еще остаток чувства сохранившим, —
Нам рано предаваться ей! (Н.)

Некрасовское четверостишие делится на два цельных высказывания: простое предложение и сложносочиненное предложение с противительными отношениями, во второй части (безличное предложение) два причастных оборота и повтор местоимения нам.

Объяснение (и оправдание) того или иного знака происходит прежде всего в грамматических терминах: бессоюзное сложное предложение, придаточные части, деепричастный оборот, вводное выражение. Очевидно, что текст с опущенными знаками препинания, нерасчлененный, представляет собой значительные трудности для понимания.

Семантический (смысловой) принцип пунктуации неразрывно связан со структурным, так как значение синтаксических конструкций так же предопределено системой языка, как и их формальное устройство.

Возьмем известный исторический анекдот:

Эрнст Резерфорд пользовался следующим критерием при выборе своих сотрудников: когда к нему приходили в первый раз, Резерфорд давал задание; если после этого новый сотрудник спрашивал, что делать дальше, его увольняли.

Можно было бы описать пунктуацию этой фразы в терминах синтаксиса, но можно и поочередно пройтись по знакам препинания с точки зрения их семантических функций: двоеточие — раскрытие содержания, запятая — разделение главной (структурно и по смыслу) части и придаточной (структурно и со значением времени), точка с запятой — бессоюзное соединение двух сложноподчиненных частей с перечислительными отношениями, запятые отделяют придаточные части друг от друга и от главной части.

Перечисление структур невозможно оторвать от указания на передаваемые ими смыслы, а говорить о семантических отношениях между компонентами структуры невозможно без называния самих синтаксических конструкций. Другими словами, пунктуация работает по структурно-смысловой схеме с учетом функций каждого сегмента высказывания.

Наиболее показательны в этом отношении знаки конца предложения. Вот несколько примеров из писем А. С. Пушкина:

Ты видишь простой ход и главную мысль сего общества, которого основатели еще неизвестны... (незавершенность мысли, недосказанность).

Но каков Баратынской!Признайся, что он превзойдет и Парни, и Батюшкова, если впредь зашагает, как шагал до сих пор — ведь 23 года счастливцу! (выражение эмоции — восхищения).

Я перевариваю воспоминания и надеюсь набрать вскоре новые; чем нам и жить, душа моя, под старость нашей молодости — как не воспоминаниями? (риторический вопрос).

Признаюсь, что одна только надежда получить из Москвы русские стихи Шапеля и Буало могла победить благословенную мою леность (повествовательная интонация, завершенность высказывания).

Еще более показательны для иллюстрации семантического принципа те предложения-высказывания, которые при полном совпадении синтаксического устройства и лексического наполнения могут использовать вариантную пунктуацию, но смысл при этом будет меняться:

  • Концерт закончится, все выйдут из зала (перечисление).
  • Концерт закончится — все выйдут из зала (следствие).
  • Спокойная музыка действовала умиротворяющее (определение).
  • Спокойная, музыка действовала умиротворяюще (причинность).
  • Нужно было сделать выбор, многое оставалось неясным (равноправие).
  • Нужно было сделать выбор:многое оставалось неясным (разъяснение).

Структурно-семантические возможности знаков препинания могут обыгрываться, как, например, в шутливом стихотворении Михаила Безродного:

  • Пока дышу — надеюсь (условно-следственные отношения).
  • Надеюсь, пока дышу (временные отношения, констатация).
  • Дышу пока, надеюсь (вводное слово со значением степени достоверности).
  • Надеюсь. Дышу. Пока (перечисление, присоединение).

Слова известной песни В. Харитонова на музыку Д. Тухманова Как прекрасен этот мир! Посмотри! приобретают в журнальном заглавии иронический тон: Как, прекрасен этот мир? Посмотри... («Огонек»). Возможности такой игры многообразны.

Тесная связь смысла высказывания и его структурных показателей проявляется и в том, что один и тот же смысл может передаваться разными знаками препинания в зависимости от синтаксической конструкции, в которой понадобилось выражение данного смысла. Возьмем пояснительное и уточняющее значение, которое может быть приравнено к слову а именно. Это значение может передаваться тремя разновидностями знаков — запятой (вернее, двумя запятыми), двоеточием и тире.

Уточняющее, разъясняющее, поясняющее, присоединительное значение а именно может встретиться в нескольких типах структур.

Похоже, они никому не нужны: ни отделу милиции, ни автотранспортной прокуратуре (газ.) — после обобщающего слова перед перечислительным рядом (двоеточие).

Не мне судить, конечно, но, казалось, последние годы Чухрая что-то мучило: это — недоделал, это — недоснял, то — не успел (газ.) — в бессоюзном сложном предложении, когда вторая часть раскрывает значение неконкретного слова с ослабленной семантикой (двоеточие).

Происходят они из семей раскулаченных. В семье деда Геннадия Романовича, потомственного казака, росли 11 детей (газ.) — при уточняющих членах предложения (запятые).

Бен Ладен вербует сторонников всюду, даже на территории врага (газ.); У тебя солидный опыт работы, причем в области поиска новых форм (газ.) — при уточняющих, поясняющих и присоединительных членах предложения, вводимых специальными словами: т.е., а именно, например, причем, и даже такие, как, в частности (запятая).

Были и традиционные ведущие торжественных церемоний «Кинотавра» — диктор Белорусского ТВ Алена Спиридович и актер Андрей Подошъян (газ.); Но ведь это вздор — лететь в безвоздушном пространстве пятьдесят миллионов километров (А. Н. Т.) — при поясняющих членах предложения и, в частности, в конструкциях с приложением и определением-инфинитивом (тире).

Человек попытался решить вопрос мирным путем — через суды (газ.) — присоединительное уточнение, добавочное значение в конце предложения.

Интонационный принцип русской пунктуации очевиден: различное пунктуационное оформление соответствует различной интонации.

В одном из костелов Таллина была обнаружена очень древняя картина, на которой был изображен... бой «летающих тарелок» на земле (многоточие — знак перерыва и неожиданности).

«Какую мы вам сделаем обложку?» Я молчал. Какая же, кроме серой!!! Но они пустили виноградные листья (Роз.)(вопрос, констатация, яркая эмоция, безнадежный результат).

Все примеры знаков конца предложения являются отражением не только структурного и смыслового принципов употребления знаков препинания, но и интонационного. Вопросительный и восклицательный знак, точка и многоточие, указывая на границы предложения, говорят сами за себя в плане семантики и интонации.

Что же касается середины предложения, то здесь следует строго разграничивать такие понятия, как интонация и пауза. Интонация — это мелодический рисунок фразы, это повышение и понижение тона. Пауза — это ритмический рисунок фразы, это остановки в речи.

Интонация, передавая смыслы, ведет за собой ритмику фразы, обозначая повышение и понижение тона и предопределяя закономерное появление паузы. Паузы — между предложениями, между частями сложного предложения, при перечислительной интонации, при обособлении второстепенных членов — являются непременным атрибутом ритмизации текста. Совмещение специфической интонации с паузой и дает нам устойчивый знак препинания.

Двоеточие — резкое падение тона, выжидательная пауза {Мы так и не встретились: она опоздала).

Запятая — интонация незавершенности (Они вошли в комнату, и...)

Тире — значительное повышение тона (Он приехал — всё изменилось).

Однако паузы могут не соотноситься ни с каким из знаков и обозначать только деление предложения на синтагмы — фонетико-смысловые группы внутри предложения. Проверим:

Министр / сельского хозяйства // объясняет необходимость / новых интервенций // большим ценовым разрывом //между четвертым / и третьим классом //продовольственной пшеницы.

Ритмический рисунок фразы может быть, как уже было сказано, достаточно произвольным (в данном случае знаком // отмечены обязательные паузы, а знаком / — факультативные). При любом ритмическом членении данная фраза не требует никакой пунктуации, кроме точки в конце предложения.

Таким образом, между паузой и знаком препинания нет однозначного соответствия. Как мы убедились на приведенном примере, пауза не обозначает непременного появления знака.

Но пунктуационная действительность еще суровее. Не только на месте паузы может не быть знака, но и на месте знака далеко не всегда возникает пауза. Известное всем «коварство» вводных слов и выражений заключается, в частности, и в том, что на их месте говорящий не считает нужным останавливаться, а наличие нарочитых пауз может показаться манерностью. Попробуем произнести с паузами и без них примеры из газет:

В горадминистрации, /естественно, отрицают/саму возможность / причастности к конфликту / супруги губернатора.

Гараж возводился в спешке, / и, конечно, не были соблюдены / элементарные противопожарные нормы, /а власти приняли объект/в таком виде.

Известная пунктуационная трудность — стечение союзов — также не поддерживается паузой (имеется в виду знак между союзами):

Есть известие, что, когда печатались «Братья Карамазовы», один доктор-психиатр написал Достоевскому письмо, в котором удивляется глубокому соответствию его художественного описания с тем, что открывается в припадках для объективного наблюдения (Роз.).

Немедленно я разложил трудный пасьянс, и, хотя он вышел, я подозреваю, что только по невольной ошибке (Грин).

Следовательно, учитывая при написании интонацию произнесения определенной фразы, не следует слишком полагаться на паузы.

Сочетание всех трех принципов русской пунктуации (структурного, семантического и интонационного) — вот реальность письменной речи, и именно в этом сочетании таятся все гибкие возможности знаков препинания, с одной стороны, и все трудности их использования — с другой.

Возьмем пример из книги В. Гиляровского «Москва и москвичи»:

Я — москвич! Сколь счастлив тот, кто может произнести это слово, вкладывая в него всего себя. Я — москвич!

Начинаем рассуждать по поводу постановки/непостановки тире. Структурно здесь тире возможно, поскольку пропущена связка именного сказуемого («есть»). Но формально после личного местоимения тире не требуется. Однако семантически тире оправданно, так как автор противопоставляет себя жителям всех других городов. Тире выполняет функцию эмфазы, подчеркивания. К тому же знак этот поддерживается интонацией.

Все примеры вариантов знаков объясняются вариантами смыслов и различающейся интонацией.

Известная трудность при разграничении однородных и неоднородных определений упирается в то, что контекст самого предложения, в котором возник спорный случай, оказывается недостаточным, и для понимания фразы нужно выйти за ее пределы. Сравните:

  • Дул холодный осенний ветер. Был уже конец ноября.
  • Дул холодный, осенний ветер. Август был на исходе.

Другая пара примеров:

  • Водила по комнатам, показывала украшения, подаренные мужем.
  • Водила по комнатам. Показывала украшения (подаренные мужем).

Перечислительный ряд и обособленное определение (в первом примере) подразумевают одномоментные, кратковременные, запланированные действия. Самостоятельные высказывания и вставная конструкция (второй пример) подчеркивают разновременность событий, растерянность, непредсказуемость действий.

При факультативности знака (ставим — не ставим) или вариативности знака (выбираем тот или иной знак из двух) неизбежно встает вопрос об авторе, который в данном конкретном случае предпочел одну и только одну из возможностей, предоставляемых системой языка.

Что такое авторские знаки? Строго говоря, все поставленные пишущим знаки суть авторские. Особенно точки. Другое дело — степень нашего доверия к тому или иному автору (писателю, ученому) или же изданию. В последнее время средства массовой коммуникации все чаще отступают от принятых и зафиксированных справочниками пунктуационных норм. Отношение к авторскому произволу в пунктуации — ироническое, насмешливое — отразилось в русской пословице: Где чихнуть пришлось — запятая; где икнулось — двоеточие; а где табаку понюхать — точка.

Под авторскими знаками понимают, как минимум, три разных явления:

  • пунктуация автора соответствует пунктуационным нормам времени написания текста;
  • пунктуация автора, не противоречащая современным нормам, отражает особую авторскую стилевую манеру;
  • пунктуация автора намеренно отступает от действующих норм со специальным стилистическим заданием.

Первое. Когда готовят академическую публикацию классика, текстологи могут не учитывать момент издания рукописи и пользуются нормами, предписываемыми в свое время автору.

Вот примеры из романа М. Лермонтова «Герой нашего времени»:

Раз приезжает сам старый князь звать нас на свадьбу: он отдавал старшую дочь замуж, а мы были с ним кунаки: так нельзя же, знаете, отказаться, хоть он и татарин.

В современной практике два двоеточия в одном предложении не приняты, во второй позиции двоеточие регулярно вытесняется знаком тире. Двоеточие, как знак более размеренный, менее легковесный, чем наше бойкое тире, было гораздо более в ходу в XIX в., чем теперь. В «Герое нашего времени» двоеточие появляется едва ли не через фразу.

Большие трудности вызывают издания В. Набокова. Писатель испытал на себе влияние немецкой, французской и английской пунктуации. Ограничимся одним, самым ярким примером. В набоковских диалогах (кстати, закавыченных, даже если каждое высказывание начинается с новой строки) оборванная реплика неизменно отмечается не многоточием, а двумя висячими тире (очень нерусский знак):

Разговор попутчиков на улице: «Пешком, пешком. Кажется, мне тут нужно — »

«Да, вам направо, мне — напрямик».

Разговор в гостиной о русской литературе: «Но мы перешли в первый ряд. Разве там вы не найдете слабостей? “Русалка” —»

«Не трогайте Пушкина: это золотой фонд нашей литературы».

Такие авторские знаки, разумеется, имеют право на существование и придают сугубо индивидуализированным текстам индивидуальное пунктуационное оформление.

Второе. Когда говорят о приверженности того или иного автора какому-нибудь одному знаку препинания (главным образом — тире, но иногда и скобкам, многоточию, восклицательным знакам), то, по сути дела, речь идет о приверженности этого автора той или иной стилевой манере, специфическим формам речи.

Так, любовь Марины Цветаевой к знаку тире — и в стихах и в прозе — есть не что иное, как отражение ассоциативного (а не строго логического) мышления поэтессы, склонности к непроговариванию, опущению логических звеньев, на месте которых вполне правомерно по законам русской пунктуации используется тире.

С течением времени принципом моего отца с Нечаевым-Мальцевым стало — ставить его перед готовым фактом, т.е. счетом. Расчет был верный: счет — надо платить, предложение — нужно отказывать. Счет для делового человека — судьба. Счет — рок. Просьба — полная свобода воли и даже простор своеволию («Музей Александра III»).

Все знаки поставлены по правилам, функции тире остались неизменными — эмоциональное выделение, подчеркивание, пропуск связки, бессоюзие, неполнота структур, параллелизм структур, противопоставление. А в целом ощущение воздуха, простора мысли, полета, свободы (поддерживаемое лексически).

Двор — горстка выбоин,
Двор — год не выгребен!
Цветами, ягодами —
Двор бредит загородом.
Гвоздь, кафель, стружка ли —
Вещь — лоно чувствует.
Сремесл пародиями —
В спор — мощь прародинная («Поэма лестницы»)

Экспрессия ритма — дыхания (подъем по лестнице), сменяющихся зрительных впечатлений, скачущих ассоциаций, промелькнувших мыслей — неизменно поддерживается самым экспрессивным из знаков — знаком тире.

Известна также приверженность Салтыкова-Щедрина к скобкам, что, безусловно, было сопряжено с сатирической, полемической, иронической, подчас издевательской манерой речеведения, эзоповским стилем. Попутные замечания, сделанные к месту и не к месту, комментарии и псевдокомментарии, пояснения и квазипояснения, экспрессивная сбивчивость речи, интонационный захлеб выступали ярким выразительным приемом, ведущим к многослойности смыслов и к компрессии текста.

Давно уже имел я намерение написать историю какого-нибудь города (или края) в данный период времени.
Утвердительно можно сказать, что упражнения эти обязаны своим происхождением перу различных градоначальников (многие из них даже подписаны) и имеют одно драгоценное свойство.
Он прискакал в Глупов, как говорится, во все лопатки (время было такое, что нельзя было терять ни одной минуты).

Т. Толстая в рассказе «Сюжет» предлагает российской истории ироническое условное наклонение и начинает стилизовать текст под первую треть XIX в. И что же? Этот эксперимент оказывается небезразличен для русской пунктуации, невольно в текст во множестве проникает весьма несовременный знак — точка с запятой:

Рука дергается непроизвольно; выстрел, Пушкин падает. Какая боль! Сквозь туман, застилающий глаза, он целится, стреляет в ответ; падает и Дантес; «славный выстрел», — смеется поэт. Секунданты увозят его, полубессознательного; в бреду он все бормочет, все словно хочет что-то спросить.

Слухи о дуэли разносятся быстро: Дантес убит, Пушкин ранен в грудь. Наталья Николаевна в истерике, Николай в ярости; русское общество быстро разделяется на партию убитого и партию раненого; есть чем скрасить зиму, о чем поболтать между мазуркой и полькой. Дамы с вызовом вплетают траурные ленточки в кружева.

Таким образом, авторское пристрастие к тому или иному знаку есть приверженность определенному способу описания действительности, взгляд на мир как на дискретную сущность, состоящую из не связанных между собой явлений.

Третье. Собственно «авторские» знаки — своеобразный произвол автора, который, впрочем, нельзя считать ошибкой, если видеть в них запланированное намерение.

Трудно говорить об отступлении от пунктуационных правил после всего того, что уже было сказано о гибкости русской пунктуации, о приспособленности ее к выражению самых разнообразных смыслов, об отражении посредством знаков особенностей синтаксического построения высказывания.

Все примеры необычных синтаксических структур так или иначе покажутся знакомыми носителям русского языка, а правомерность использования знака будет оправдана известным, системным, понятным семантическим назначением выбранного для данного необычного случая знаком препинания. Разберем несколько примеров.

Я пишу это — и чувствую: у меня горят щеки (Зам.).

Тире показывает, что мы имеем дело не с однородными сказуемыми в простом предложении (пишу и чувствую), а с двумя высказываниями сложносочиненного предложения, с отношениями неожиданного результата («вдруг чувствую»).

Его дыхание... звук такой... страшно слушать (Наб.).

Имитация устной речи, разрыв синтаксических связей, эмоция.

Но тает февральская свечка,
Но спят на подушке сычи,
Но есть еще Черная речка,
Но есть еще Черная речка,
Но — есть — еще — Черная речка...
(Тал.)

Здесь, кажется, комментарии совершенно излишни. Вставленные тире дают эмфазу на каждом выделенном слове, усиливают повторенное трижды. Отражают убеждающую интонацию.

Понимаешь, у меня был друг, очень хороший друг. И вот этот друг — взяла и замуж вышла (Вл. Новиков).

Тире между подлежащим и глагольным сказуемым не предусмотрено правилами, но отражает семантику самого знака тире — неожиданность замены мужского грамматического рода на женский, экспрессия неожиданного поворота сюжета.

В заключение следует отметить, что для пунктуации все три рассмотренных принципа — структурно-грамматический, смысловой и интонационный — работают в совокупности.

Источник: 
Русский язык и культура речи. Синтаксис: Учеб. пособие для студентов вузов / Под ред. Г. Я. Солганика. — М.: Издательство «Аспект Пресс», 2018. — 256 с.
Материалы по теме
Теория текста. Ее предмет и объект
Валгина Н.С. Теория текста
Информационно-структурные и тональные (стилистические) характеристики текста
Валгина Н.С. Теория текста
Структура и признаки текста
Пашук Н. С. Психология речи. Мн., Изд-во МИУ, 2010
Текст и его восприятие
Валгина Н.С. Теория текста
Текст как коммуникативный знак высшего порядка
Адамьянц Т.З., Социальная коммуникация
Классификация и характеристики текста
Пашук Н. С. Психология речи. Мн., Изд-во МИУ, 2010
Функциональный и прагматический аспекты в изучении текста
Валгина Н.С. Теория текста
Чужая речь в тексте: способы передачи, примеры
Русский язык и культура речи. Синтаксис: Учеб. пособие для студентов вузов / Под ред. Г. Я....
Оставить комментарий