Основные уровни и формы научного познания

Помимо несхожести знаний, получаемых на различных уровнях познания, они отличаются и по формам. Например, на эмпирическом уровне формы знаний представлены эмпирической зависимостью и эмпирическим фактом. Эмпирическая зависимость являет собой результат индуктивного обобщения фактов, она есть вероятностно-истинное знание. В описываемых эмпирическим (научным) фактом явлений и их взаимосвязей нет субъективных наслоений, он является достоверным, объективным знанием.

Переходя к рассмотрению организации знаний на теоретическом уровне, отметим, что законы и теории, как основные «продукты» этой ниши строятся на основе гипотез. Они выступают формой вероятностного знания, утверждениями, требующими доказательства, чем принципиально отличаются от теорий, являющихся высшей формой развития научного знания и представляющих собой завершённое отображение существенных объективных закономерных связей конкретной области действительности. В свою очередь, в организации теоретического уровня знаний выделяют два подуровня. К первому относятся частные теоретические модели и законы, относящиеся к достаточно ограниченной области явлений. Теоретические знания второго подуровня представляют собой развитую теорию, в которой обобщены все частные теоретические модели и законы так, что они выступают как следствие фундаментальных принципов и законов теории.

Граница между эмпирическим и теоретическим уровнями научного познания относительна. В частности, эмпирические исследования, выявляющие в ходе наблюдений и экспериментов ранее неизвестные данные, оказывают стимулирующее воздействие на развитие теоретического познания, нацеливая исследователей на поиск, анализ и решение новых задач. В то же время и теория способствует открытию новых, масштабных горизонтов эмпирического познания, указывает ориентиры, оказывает влияние на совершенствование присущих эмпирии методов. В ситуациях, когда теория и практика противоречат друг другу, рождаются научные проблемы; они представляют собой форму «знания о незнании».

Существенно то, что в процессе научного исследования структурные компоненты научного познания связываются в динамичное и развивающееся единство. Будучи теоретической формой освоения действительности, единством рассудочного и разумного, научное исследование решает творческие задачи. Они связаны с получением нового знания (открытия), прежде не доступного человечеству как коллективному субъекту-носителю разумной жизнедеятельности.

Для научного исследования характерна цикличная структура, в которой проблема начинает каждый его цикл. Проблема — это вопрос о ещё не познанном, но что необходимо познать. При этом в качестве её предмета выступает лишь то знание, которое достижимо в конкретных исторических условиях. Кроме того, постановка и обоснование проблемы в обязательном порядке предполагает включение знаний о возможных путях её разрешения (то есть метода).

Что касается взаимодействия различных слоёв научного знания, оно организуется и осуществляется при помощи разнообразных и сложных процедур. Например, разрешению возникшей проблемы способствует открытое знание, имеющее значение факта. Причём к научному факту относится не само явление или его чувственно-наглядный образ, а форма знания, в которой он выступает как единство чувственного и рационального, факт способен приобрести форму эмпирического или теоретического знания, быть зафиксированным в форме суждения или их совокупности.

Факт, как понятие, демонстрирует, что границы между эмпирическим и теоретическим уровнями познания относительны, вполне вероятны взаимопереходы одного уровня познания в другой. То есть, в каждом конкретном случае, фактическое знание определяется исходя из его функции в научном исследовании. Вместе с тем, оно должно соответствовать требованию достоверности (доказанности его объективной истинности), что позволяет использовать его в качестве посыла, аргумента, исходного пункта в постановке и разрешении той или иной проблемы. При этом производной характеристикой факта, его инвариантностью является относительная независимость от системы, в которую он включён. В то же время, возможность сохранения факта после смены теории в рамках которой он был открыт, обоснован, его инвариантность выражают как слабость, так и ценность факта для процесса познания. Представляется важным уяснить, что взятое вне теоретической системы, само по себе, фактическое знание носит характер абстрактного и неполноценного. Процедуры сбора и фиксация фактов не являются самоцелью научного исследования, а выступают «инструментами» (средствами) построения теории.

Гипотеза, как форма обобщённого, предположительного знания выступает необходимым шагом формирования теории. В решении этой задачи главную роль играет субъект познания с долженствующими ему воображением, интуицией, догадкой и т. п. Процесс обоснования гипотезы представляется как оформление догадки. Наряду с этим, как необходимое условие обоснования вероятности основных положений гипотезы, требуется обращение к эмпирической сфере, наблюдениям, экспериментам и т. д. Гипотезе на этом этапе уготована инструментальная роль, она может претерпеть различные изменения, или же её может заменить другое предположение. Процесс обоснования гипотезы завершается созданием иной системы знания, позволяющей объяснить явления изучаемой предметной области.

Этап формирования теории выступает своеобразным финалом научного исследования. В его содержание входит проверка теории на отсутствие противоречий с иными формами знания (фактами, законами, другими теориями), её анализ на формально-логическую непротиворечивость, на соответствие критериям простоты и др. Развитию теории способствует процедура её доказательства. При этом сама, вновь сформированная теория, выступает как относительно истинное знание. Рано или поздно возникают иные факты, не соответствующие в полной мере или противоречащие ей. Затем происходит уточнение области применимости существующей теории, и она переходит в разряд фактов, превращается в фактическое знание. Созданием новой, более совершенной теории, строго устанавливающей границы применимости предшествующей, завершается цикл научного исследования. Можно сказать, что научное исследование реализует механизм развития науки, проявляющий себя как разрешение противоречий познающего сущность, законы вещей теоретического мышления, представляющего нам возможность познать объективный мир, постигнуть его глубинную сущность и законы существования.

Итак, предметом философского анализа становится тот очевидный факт, что наука представляет собой развивающийся феномен. Вся её «жизнь», как история теоретической деятельности особого рода, проявляет себя как последовательные фазы развития присущего ей предмета, выражающего идеальный образ окружающей действительности, научных гипотез и теорий. Однако научное познание является, как и всякий иной вид деятельности человека, по своей природе социальным. Вот почему создаётся иллюзия, что развитие научных идей можно рассмотреть с двух позиций: во-первых, как безличную, объективизированную логику изменения знания, отвлекаясь от субъекта познания; или, во-вторых, сделать акцент, приняв во внимание социальную природу науки, на субъективной стороне познания, создать персонифицированную картину её развития. Именно такой подход даёт основание для возникновения в западной философии науки течений интернализма и экстернализма.

Оба направления все факторы, способствующие развитию науки, делят на внутренние и внешние, когнитивные и социокультурные, однако только один из них выделяют как определяющий. В частности, интернализм, придерживающийся позитивистских традиций, в качестве детерминантов науки исследует внутренне присущие ей закономерности, внутреннюю логику процесса познания. В то время, как экстернализм полагает, что развитие науки определяют внешние для познания социокультурные факторы. Однако, несмотря на противоположность выражаемых позиций, два течения объединяет единое понимание феномена социальности, то есть того воздействия, которое оказывают на развитие научного познания, обладающего своими внутренними законами, определяющими логическую связь между элементами содержания науки, внешние социальные факторы (экономические, политические, правовые и др.).

При этом, сторонники обоих подходов едины в признании относительной самостоятельности науки, неизменчивости содержательной стороны научных идей, которые могут лишь модифицироваться под влиянием социальных обстоятельств. Исходя из этого, интерналисты, абстрагируясь от социальных факторов, сконцентрировали внимание на анализе логики развития научных идей, а экстерналисты, отказавшись от содержательного анализа научного знания, рассматривают социальные факторы его развития.

В повседневной реальности мы воспринимаем науку как совместную предметную деятельность. Посвятив себя науке, исследователь остаётся человеком, частью социума, продолжает жить в той или иной исторической эпохе. Воспринятые им ценностные установки, сформировавшиеся социальные позиции находят своё проявление в формах и способах познания. Вот почему достаточно условный характер носит размежевание факторов развития науки на внутренние и внешние, воздействие последних преломляется через внутренние условия.

Что касается теории, то её конечным предназначением является реализация в практике, в реальном процессе изменения объективной действительности. Золотые россыпи афоризмов, в разное время прозвучавшие из уст признанных корифеев науки, в числе которых Альберт Эйнштейн, Нильс Бор, Энрике Ферми, Эрнст Резерфорд, Луи де Бройль и многие другие, можно выразить всего одним всеобщим афоризмом: «Нет ничего более практичного, чем хорошая теория».

Своеобразным руководством для того или иного вида практики выступает теория, реализующая функцию прогноза потенциальных вариантов (путей) развития исследуемых явлений. Однако, как свидетельствует история научного познания, только достижение наукой этапа зрелости обращает её в теоретическую основу практической деятельности. Очевидно, что сама по себе теория не способна изменить действительность, это по силам только людям, которые, используя её как план своей практической деятельности, программу трансформации окружающего мира, опредмечивают теоретическое знание. Данный процесс характеризуется не только созданием чего-либо ранее отсутствовавшего в общественной жизни или природе, он воздействует и на людей, способствуя приращению знаний и/или проверке их истинности. Процессу перевода знаний, научных теорий в предметно-практическую деятельность свойственна цикличность, так как реализация той или иной теории порождает новую проблему, высвечивает иные задачи, решение которых возможно только на основе другой, соответствующей времени и состоянию науки теории.

Наука, исследуя закономерности разнообразных сфер объективного мира (природы, общества, мышления человека), оказывает на них влияние, содействуя человеку в их преобразовании. Подобная реализация наукой ряда функций в широком социальном контексте делает возможным определение этапов её развития.

Осмысливая период зарождения и становления науки как особого социального института, специфической сферы духовного производства, следует отметить, что она оказала существенное влияние, в первую очередь, на область мировоззрения, проявляя противоречивое взаимодействие с философией и религией. Исходя из типа организации, используемых учёными в процессе совместной деятельности средств, представляется возможным определить этот этап как «ремесленный». Подобная аналогия с этапами развития материального производства, средств труда вполне допустима, так как логика основания в своём развитии воспроизводится особыми видами деятельности.

Немецкий философ и экономист К. Маркс одним из первых зафиксировал тенденцию превращения науки в непосредственную производительную силу капитала; аналогичная мысль была высказана в совместной работе классиков марксизма «Немецкая идеология»: «Крупная промышленность ... превратила весь капитал в промышленный капитал и ... подчинила естествознание капиталу». В тот же период, с середины XIX века, было положено начало формированию «союза» производства и науки, что обусловило постепенное превращение последней во всесильный катализатор прогресса общества. Постепенно научные знания превратились в необходимое условие развития и совершенствования практической деятельности. Это способствовало тому, что к XX веку были созданы стабильные условия, способствовавшие применению научного знания в практике, множилось количество прикладных исследований и разработок, расширялись каналы продвижения научной информации и т. д. Однако, тип совместности и орудийной оснащённости познания в этот период позволяют приравнять его к «научной мануфактуре».

В середине XX века в условиях научно-технической революции (НТР) наука всецело превратилась в социальную силу. Иначе говоря, научное знание стало движущей силой не только в материальном производстве, но и в любой сфере, отрасли, профессии, особенно в тех, которые связаны с управлением, массовыми коммуникациями, образованием и т. д.

В современных условиях без участия науки разработка эффективных планов и программ социально-экономического развития невозможна. Кроме того, без опоры на науку нельзя разрешить множества глобальных проблем, связанных с запретом применения оружия массового уничтожения, экологией, демографией, эпидемиями и т. д. Наконец, как социальная сила она осуществляет комплексное воздействие на материальную и духовную жизнь общества, активно взаимодействует с ним в технико-экономическом сегменте, в области социального управления, коммуницирует с институтами, оказывающими влияние на формирование мировоззрения.

Текущий исторический этап характеризуется и тем обстоятельством, что на новый качественный уровень шагнула исследовательская «экипировка». Массово тиражируются IT-продукты и технологии, с помощью которых не только профессионалам, но и всем желающим становятся доступными определённые интеллектуальные «проекты». Множество вчерашних стартапов сегодня вышли на уровень окупаемости, а завтра могут бросить вызов мировым и национальным грандам. Количество желающих стать участниками рынка растёт с космической скоростью, столь же необъятен и спектр их интересов; впрочем, и проблем у быстрорастущих сегментов деловой активности немало. На фоне бума криптовалют, онлайн игр, ипотечного кредитования, доставки готовой еды, аренды автомобилей и пр. многие вчерашние лидеры соответствующих отраслей уже показывают отрицательные финансовые результаты, наращивают долговую нагрузку перед банками, прибегают к процедурам банкротства, нередко фиктивного.

Возвращаясь к анализу науки, отметим, что значительный интерес в содержательном плане представляют классификации, которые используют критерий, связанный с трансформацией компонентов структуры научного познания. Так, например, наибольшее признание среди российских учёных получил подход, разработанный авторитетными специалистами в области теории познания, философии и методологии науки В. С. Стёпиным и В. В. Ильиным.

История развития познания в рамках их подхода разделена на пред- и собственно науку. Преднаука, представляя собой так называемый доклассический этап, включает зарождение науки, её развитие от периода древности (Египет, Междуречье, Индия, Китай и государства античности) до эпохи Нового времени. Формирование собственно науки начинается в Новое время (XVII — первая половина XIX вв.). Содержательно второй этап представлен классическим, неклассическим и постнеклассическим (современным) периодами. Наука на этом этапе своей истории отделяется от философии и предстаёт как целостный, относительно самостоятельный феномен культуры. Выделенные периоды развития науки отличаются один разнообразием научных оснований (нормами, идеалами), исследовательскими методами, стилем научного мышления, своеобразием языка (понятийным аппаратом), организационными формами научного сообщества.

В частности, господство объективного стиля мышления (стремление отделить достигнутое знание от наслоений субъективного характера), желание познать предмет вне связи с условиями познавательной деятельности отличают период классической науки, охватывающий XVII-XIX века.

В свою очередь, неклассическая наука (в первой половине XX века), базируясь на релятивистской и квантовой теории, стремится отмести объективизм классической науки, предпринимает попытку раскрыть взаимосвязь объекта знания и специфичности средств и операций познания, проникновение в которую воспринимается значимым условием объективно-истинного толкования мира.

Характерным показателем соответствия критериям научного знания постнеклассической науки (со второй половины XX века) является «включение» субъекта познания, его «погружение» в само научное знание. Внимание в данном случае сконцентрировано не только на средствах и операциях познавательной деятельности субъекта, но и на присущих ему ценностно-целевых структурах. Добавим, что идея развития на данном этапе обретает универсальный статус.

Благодаря анализу истории развития научного знания у учёных появилась возможность обнаружить присущие науке основные закономерности, к которым следует отнести: усиление процесса взаимодействия наук, их дифференциация и интеграция; ускорение темпов развития науки; превращение интеграции в ведущую тенденцию; усиливающийся процесс математизации и автоматизации научных исследований и революционизирующая роль ЭВМ в процессе познания; усиление связи науки с философией, логикой и методологией.

Заостряя внимание на понятии «факт», отметим общепринятые различия онтологического и гносеологического аспектов. Первый из них проявляет наличие тех или иных явлений (предметов и их свойств, отношений между ними, суждений, высказанных людьми). Исходя из привязанности данных о таких фактах к определённому моменту времени, в социальной статистике они получили определение «моментных», а те из них, которые связаны с определёнными временными интервалами, называют «периодическими».

В целях характеристики процесса, сохраняющего свою структуру, в экономической деятельности используется понятие «поток», как совокупность относительно однородных экономических элементов, перемещающихся от источника возникновения (производства) к месту назначения (потребления) в рамках определённой хозяйственной системы с заданными этой системой параметрами.

Известно, что вся научная деятельность направлена на поиск, установление, подтверждение, объяснение, интерпретацию и предсказание фактов, к которым, в гносеологическом аспекте, относят знания, приобретённые посредством исследования отдельных фрагментов действительности в определённом пространстве и в конкретное время.

Например, психолог, в большинстве случаев, имеет дело с единичными фактами (проявлением отдельных черт темперамента и характера личности), в то время как политолог, чаще всего, описывает факты, которые выражают целый класс явлений или их существенные массивы.

Вследствие накопления фактов, достигающих определённой «критической массы», возникает возможность перехода на более высокий, теоретический уровень познания. Вместе с тем, теоретический и эмпирический уровни в совокупности представляют взаимосвязанные и взаимопроникающие аспекты единого процесса познания. Это находит проявление и в том, что всю массу накопленных фактов описывает, систематизирует и объясняет теория.

В качестве единого критерия дифференциации теоретического и эмпирического уровней научного познания выступают глубина освоения объективной и субъективной реальности, равно как и степень обобщённости явлений. Исходя из этого, крупный отечественный психолог и философ С. Л. Рубинштейн сделал обоснованный вывод: «Всякое теоретическое познание начинается с констатации фактов, отдельных случаев, с эмпирических данных, и ни с чего другого оно начинаться не может. Но если познание, не ограничиваясь набором частных случаев, углубляется в их анализ, связанный с абстракцией, и переходит к основанному на них обобщению, оно на известном уровне анализа переходит с внутренней необходимостью в познание теоретическое: это последнее даёт новые знания о независимой от неё реальной действительности, недоступной познанию, остающемуся на уровне эмпирических констатаций. Наличие такого теоретического познания несомненно: существование теоретической физики, вообще теоретических наук — факт; все попытки позитивистов разных толков свести всё познание к экономному описанию эмпирических данных находятся в противоречии с этим позитивным фактом. Но наличие его вызывает серьёзные вопросы...»467.

Итак, в научной теории выражается результат теоретического познания. При этом отметим, что набольшее признание в отечественной философии науки получило определение, в котором теория трактуется как форма достоверного научного знания о некоторой совокупности объектов, представляющих собой систему взаимосвязанных утверждений и доказательств, содержащая методы объяснения и предсказания явлений данной предметной области.

Важно, что теория в форме закона проявляет знание о существенных связях, которые обуславливают становление и реальность тех или иных явлений. Её функциональный смысл представляется как система объяснения, предсказания, описания и систематизации в конкретной предметной области. Совокупность познавательных процессов, связанных с выдвижением, развитием и обоснованием теоретических гипотез, а также тех мыслительных процедур, в которых реализуются основные функции научных теорий (описания, объяснения, предсказания) образуют структуру теоретического мышления.

Согласно заключению, сформулированному австрийским и британским философом Карлом Поппером, необходимо, чтобы та или иная теоретическая система соответствовала двум главным требованиям: во-первых, непротиворечивости (не должна нарушать соответственный закон формальной логики) и фальсифицируемости (то есть опровержимости), во-вторых, опытной, или экспериментальной проверяемости. Он сравнивал теорию с сетями, которые предназначены для улавливания окружающего нас мира в целях его осознания, объяснения и овладения. Однако это, по его мнению, под силу только истинной теории, соответствующей всем без исключения реальным фактам, а также удовлетворяющей требованиям практики. По версии Поппера, будучи инструментом, теория проходит проверку в процессе своего применения, результаты которого позволяют судить о её пригодности.

Развитая теория, как целостная система подлинного знания, содержит ряд присущих ей элементов:

  •  исходный теоретический базис: главные допущения, идеализации, постулаты (аксиомы), фундаментальные законы (принципы). Как подчёркивал академик Никита Николаевич Моисеев (1917-2000), «исходные положения любой системы миропонимания, в том числе и философских систем, суть постулаты (аксиомы). Они не доказуемы, не доказуемы в принципе (что бы ни говорили по этому поводу их авторы), а понятия не определяемы. Увы, это так. Они должны лишь не противоречить опыту, практическому опыту активной человеческой деятельности»;
  • идеализированные объекты  — абстрактные модели изучаемых предметов, включающие совокупность их существенных свойств и связей;
  • логический аппарат теории, который представляет собой логические правила вывода, доказательства, правила определения производных понятий с помощью основных, который проясняет структуры и изменения знания;
  • любые потенциально возможные следствия, выводы теории.

Кратко охарактеризуем некоторые из множества функций теории:

  • Объяснительная функция позволяет раскрывать связи между теми или иными явлениями, фактами, событиями, процессами действительности, сделать непонятное понятным или построить упрощённую модель того явления, которое изучают, либо продолжить и углубить его описание. В структуре объяснения как познавательной процедуры выделяют следующие элементы: 1) исходное знание об объясняемом явлении (т. н. экспланандум); 2) знания, используемые в качестве условия и средства объяснения, позволяющие рассмотреть объясняемое явление в контексте определённой системы или структуры (т.н. основания объяснения, или, эксплананс); 3) познавательные действия, позволяющие применить знания, выступающие в качестве оснований объяснения, к объясняемому явлению. В качестве оснований объяснения используются знания различного вида и уровня развития, что позволяет выделять различные виды и формы объяснения по типу эксплананса. Вместе с тем процедуры объяснения могут различаться в зависимости от применяемых в процессе их осуществления познавательных приёмов и действий.
  • Предсказательная, или функция предвидения, представляет собой переход от известных сторон действительности к неизвестным или ранее не наблюдаемым. В частности, основываясь на теоретических представлениях о состоянии известных явлений в данный период времени, выдвигаются предположения о существовании фактов, которые ранее были не известны, объектов или присущих им свойствах, взаимосвязей явлений и т. д. Яркий пример реализации этой функции — предсказание русским учёным-энциклопедистом Д. И. Менделеевым на основании периодического закона не открытых на тот момент химических элементов и их свойств.

Научное предвидение характеризуется такими чертами, как: а) новизна предсказываемого; б) обоснованность законом; в) подтверждаемость в будущем.

Обе названные функции находятся в тесной взаимосвязи друг с другом: если научное объяснение есть движение от явления к сущности, то предвидению присущ переход от сущности к явлению. Следовательно, объяснение выполняет роль основы для предвидения, которое, в свою очередь, основывается на объяснении. Исходя из этого, обоснованность объяснения обеспечивает высокую вероятность и доказательность предсказания.

  • Синтетическая (систематизирующая) функция проявляется в процессе анализа, классификации и систематизации множественных фактов и разрозненных элементов научного знания. Она способствует интеграции достоверных знаний в рамках единой, целостной системы.
  • Методологическая функция теории предоставляет возможность выработать различные принципы и методы научного познания. «Законы научной теории выполняют функции запрета, систематизации и регулирования процедур исследования. Запрещая недопустимые или бессмысленные в рамках данной теории утверждения и абстракции, они исключают произвол».

Наряду с теоретическим уровнем в отечественной и западной философии науки конца XX века как специфическая методологическая единица в составе научного знания проявился особый — метатеоретический — уровень. Например, упоминавшийся нами американский историк и философ науки Томас Кун обогатил понятийный аппарат новым базисным методологическим понятием «парадигма», определяющим особенное, отличное от теоретического по способу возникновения и обоснования знание. Вместе с тем, согласно Куну, парадигмой способна выступить и сама фундаментальная теория, становящаяся в данном случае носителем новых функций. Парадигмальное знание не выполняет непосредственно объяснительной функции, оно лишь служит предпосылкой и причиной теоретической деятельности, связанной с объяснением и систематизацией эмпирического материала.

Понятие «парадигма» близко по содержанию понятию «исследовательская программа», которое было предложено британским философом и историком науки И. Лакатосом. Согласно его пониманию, исследовательская программа представляет собой особое метатеоретическое образование, обусловливающее построение, развитие и обоснование различных теорий.

Перечень метатеоретических понятий продолжает и понятие «научная картина мира». Например, Н. Н. Моисеев, предположил, что по мере роста научного знания будет усиливаться тенденция расширения области метатеории:

«Любой науке, любому миропониманию должна предшествовать некая “метанаука” или “метамиропонимание”. Они как бы подготавливают почву для будущей науки. И по мере развития научных знаний сфера метанауки не сужается, как это может показаться, а, мне кажется, происходит обратное: на фоне расширения области логически строгих знаний расширяется и область метафизических представлений. Это следствие того, что в нашей практической деятельности ещё быстрее растёт множество новых проблем, требующих анализа. Граница метафизики лишь отодвигается в глубину — либо микрофизики, либо макрофизики космоса.

И даже основа основ современной науки — представление о причинности — подвергается ныне сомнениям. Разве не является типичной метафизикой утверждение Дирака471 о свободе воли электрона?..

Процесс становления научных знаний связан теснейшими узами с метафизикой, с опорой на некоторые исходные определения, носящие во многих случаях априорный характер. Нам очень трудно представить себе, как зарождаются интуитивные представления. Всегда ли здесь опытные данные являются первоисточником интерпретаций, используемых человеком?»

В современных условиях рост значимости парадигмального, метатеоретического уровня познания в структуре социального исследования обусловлен двумя причинами. Первая из них связана с невозможностью освоения традиционными методами значительного массива знания, который накоплен социальными науками. Вторая, — с тем, что «в жизни человека поджидает целый ряд неожиданностей и противоречий и это грозит разрушением устоявшейся картины мира — связанного и непротиворечивого. Желание сохранить эту устоявшуюся картину мира приводит индивида — так говорится в теориях когнитивного соответствия — к селективному отбору информации, получению лишь той, которая воссоздаёт “соответствие”. Логика построений в теории социальных представлений сходна, однако здесь нет акцента на потребность человека в “соответствии”, но фиксируется потребность понять смысл, т. е. сделать свою жизнь осмысленной, с более или менее ясной стратегией поведения, а для этого ему и приходится преобразовывать “необычное” в “обычное”. Поскольку то же самое необходимо и группе, она также участвует в производстве социального представления. Поэтому-то социальное представление и выступает как фактор, конструирующий реальность ... для отдельного индивида ... и для целой группы».

Схожая ситуация наблюдалась и в исторической науке, что дало основание русскому юристу, публицисту, историку, философу Б. Н. Чичерину (1828-1904) полтора столетия назад заявить: «История в том виде, как она существует теперь, едва ли даже заслуживает названия науки; в ней чрезвычайно много описательного и художественного элемента, но собственно научного, — законов исторических, — в ней до сих пор нет. Много говорят об исторических законах, о развитии, необходимом движении, современных потребностях, но все это слишком отвлечённо, и всякий историк стал бы в тупик, если бы от него потребовали, чтобы он сформулировал ходя бы один исторический закон».

Итак, в ходе разделения труда в социуме возникает специфическая деятельность, направленная на практическое использование, преобразование окружающего мира, в то же время основной своей задачей она полагает приращение теоретического знания, его накопление, передачу и распространение.

Источник: 
Понуждаев, Э. А. Философия: учебное пособие — Москва; Берлин Директ-Медиа, 2019. — 428 с.
Материалы по теме
Методы научного познания
Понуждаев, Э. А. Философия: учебное пособие — Москва; Берлин Директ-Медиа, 2019. — 428 с....
Научное и ненаучное знание. Критерии научности
Философия для «чайников». Учебник для академического бакалавриата: А. Д. Попова, 2018
Формы научного познания: проблема, факт, гипотеза, теория
Философия для «чайников». Учебник для академического бакалавриата: А. Д. Попова, 2018
Структура научного познания
Философия для «чайников». Учебник для академического бакалавриата: А. Д. Попова, 2018
Интроспективная психология
Штейнмец А.Э., Общая психология
Формы и ступени познания
Кравченко А. И., Общая психология : учебное пособие. - Москва : Проспект. 2011.-432с.
Основные проблемы научных исследований в психологии
...
Предмет и задачи детской психологии
Баранова Э.А., Введение в детскую психологию
Оставить комментарий