Формирование любви

ПЕРВЫЙ ПЕРИОД
Первый период формирования чувства любви относится к подростковому возрасту. Как правило, уже в начале ускорения развития сексуальной потребности имеется определенный сексуальный сценарий1. Он может быть сформирован не только в результате непосредственного сексуального контакта: определенную роль здесь может сыграть также и подростковый онанизм, так как последний в период юношеской гиперсексуальности может сопровождаться активным воображением, просмотром фото- и видеоматериалов, подглядыванием, разглядыванием собственного тела или различными манипуляциями с ним. В любом случае формирование половой потребности предполагает ее активное осознание.

Развитие потребности идет через ее удовлетворение. Так как в данном возрасте непосредственное удовлетворение половой потребности затруднено, оно замещается воображением. Вообще, с началом интенсификации полового развития начинается и интенсивное фантазирование, причем не только на сексуальные темы. Внутренний мир подростка в этот период складывается из нескольких устойчивых грез, в которых он воображает себя тем, кем хочет быть. Такие устойчивые грезы, продолжающиеся длительное время (до нескольких лет) словно многосерийный кинофильм или длинный роман, сочиняемый для себя, имеют во всех случаях несколько общих признаков.

Во-первых, они цикличны, т. е. состоят из повторяющихся последовательностей одних и тех же воображаемых действий, совершаемых фантазирующим, причем в различных ситуациях, что соответствует очередному удовлетворению потребности.

Во-вторых, в них присутствуют постоянные герои или герой, взятые из жизни, кинофильмов, книг или самостоятельно придуманные, которым фантазирующий демонстрирует свои действия и которые являются их участниками. В случае сексуального фантазирования таким героем может быть воображаемый сексуальный партнер, выступающий в качестве объекта приложения действий и их свидетеля (например, подвигов в его честь).

В-третьих, имеется инфраструктура фантазии (так называемая география фантазии). Это воображаемый мир, в котором разворачиваются те или иные события. Этот мир подчиняется главному требованию: он должен вместить в себя все объекты, которые могут стать предметом потребности фантазирующего, и дать возможность совершать с ними желаемые действия. Он также должен позволять решать в воображении проблемы, возникающие в реальной жизни данного человека.

В-четвертых, в этом мире сам фантазирующий занимает определенное социальное положение (имеется соответствующая социальная среда), позволяющее совершать желаемые действия и решать проблемы, возникающие в реальной жизни.

В-пятых, и это самое главное: в грезах присутствует сам объект, на который направлена потребность. Часто этот объект и воображаемый мир могут быть тождественны (бытовое фантазирование) или могут быть тождественными предмет потребности и социальное положение с подтверждающей его инфраструктурой. Но это -частные случаи. Отметим, что предмет потребности всегда принадлежит инфраструктуре и является ее порождающим элементом.

Великолепным материалом для изучения детского фантазирования является детская литература, описывающая фантазирующего ребенка или подростка. Имеется множество книг на эту тему. Вполне применим здесь метод контент-анализа.

Воображение в силу своей специфики позволяет обходить запреты, идущие от социального. Подобные обходы запретов могут стать индивидуальной нормой, стереотипом, без которого полноценный половой акт будет невозможен. Сам сценарий предопределяет способ первого удовлетворения потребности, фиксируясь при этом как ставшая потребность, предопределяя в последующем способ удовлетворения потребности, но не возникает в нем (в первом удовлетворении). Он существует, еще до первого удовлетворения как еще во многом абстрактная, общая схема, как принцип, конкретизирующийся и принимающий форму в первом удовлетворении. Откуда же он берется? Сексуальный протосценарий повторяет сексуальный профиль семьи, усвоенный в возрасте до пя-ти-шести лет. Эрик Берн уверяет, что своими запретами родители указывают малышу направление действий. Так появляется и закрепляется сексуальная потребность, которая затем претерпевает дальнейшее развитие и осознание во взаимодействии с воображаемым идеалом. Но, как увидим ниже, ни сексуальный сценарий, ни воображаемый идеал - эти две необходимые квинтесенции социального - не предопределяют ни выбора возлюбленного (возлюбленной), ни отношения к нему (к ней) как сексуальному объекту. Далее речь пойдет о формировании мотивов. Сама по себе обострившаяся потребность вызывает только поисковое поведение, направленное на отыскание предмета, способного ее удовлетворить, т. е. способного стать объектом определенной последовательности действий. После встречи субъекта потребности с адекватным ей объектом в отношении к нему переживание потребности получает поочередно один из двух модусов, которые можно обозначить как «мне хочется» и «я хочу». Вот разница между ними: я хочу заснуть, но мне не хочется. Я хочу заснуть, это значит, что я лег в постель, что я знаю, что сейчас я должен спать, что сейчас все люди спят и т. д. Мне не хочется - это переживание воли, которая как бы вне меня.

«Я хочу» и «мне хочется» исключают друг друга, они как бы находятся в отношении дизъюнкции. «Мне хочется» - это переживание природного побуждения, воспринимаемого как иррациональная воля. Это неподвластный человеку страх, восторг, вдохновение, интуиция и т. д. «Мне хочется» всегда является проблемой для «Я». «Я» должно овладеть, подчинить себе «мне хочется», превратить его в «Я хочу». В противном случае «мне хочется» угрожает разрушить «Я», уничтожить включенность человека в социальное. «Я хочу» - это сознательно, под контролем социального принятое решение, оно организовано социально значимой целью.

Но то, что «Я» должно подчинить себе «мне хочется», овладеть им, вовсе не означает, что оно стремится его уничтожить, что оно защищается. Как нельзя сводить социальное к морали, распространенной в определенных слоях того или иного общества определенной эпохи, так нельзя видеть в «Я» только антагониста влечений. Превратить «мне хочется» в «Я хочу» означает для «Я» приспособиться к нему и использовать его энергию. «Я» как структура сознания, т. е. проекции социального в психику человека, в творческом плане совершенно бесплодно, само по себе оно не способно ничего породить. Поэтому «Я» нуждается во «мне хочется» и стремится овладеть им. Такое овладение, присвоение «мне хочется» достигается посредством понимания1. Между прочим, в свете сказанного сохраняет значение, хотя и приобретает другой смысл, формула Фрейда "Wo Es war, soil Ich werden" - «Где было ОНО, должно стать Я».

Инструментом, обеспечивающим переход от «мне хочется» к «Я хочу», является мотив. Как уже говорилось, сама по себе обострившаяся потребность способна вызвать лишь поисковое поведение. Встреча с объектом, соответствующим потребности, кладет начало поведению, направленному непосредственно на ее удовлетворение: достижение объекта и потребление его. Поэтому объект, конкретизирующий здесь и сейчас потребность и, будучи фрагментом действительности, привязывающий ее непосредственно к действительности, выступает в качестве мотива. В модусе «мне хочется» объект, ставший мотивом, переживается как непроизвольное желание думать о нем, стремиться к нему, обладать им. В модусе «я хочу» субъект думает об объекте, ставшем мотивом, стремится к нему, чтобы испытать это чувство . В первом случае чувство вызывает направленность на объект, во втором - направленность на объект должна вызвать чувство, т. е. пробудить потребность. За «я хочу» тоже стоит «мне хочется», только другого свойства. В первом случае мне хочется думать и стремиться к объекту, потому что я испытываю это чувство, во втором - мне хочется думать об объекте, чтобы испытывать это чувство. Вот это «мне хочется думать, и стремится, чтобы испытать», переживается как волевое усилие, как «я хочу». Влечение, пропущенное через знание (понимание), теперь становится принадлежностью «Я», как бы берет начало не в бессознательном побуждении, а в волевом акте субъекта. Главное здесь не то, что «Я» действительно становится источником побуждений, а то, что, будучи посредником социального, позволяет последнему взять побуждения под свой контроль.

В рассматриваемый период формирования любви имеется еще одно совершенно специфическое психическое состояние, не связанное с модусами «мне хочется» и «я хочу». Оно вообще доступно человеку только раз в жизни и напрямую коррелирует с половым созреванием. Это предчувствие необычного. Настроение ожидания чувства. Оно как бы предсказывает возможность какого-то сильного впечатления. Причины этого настроения совершенно не осознаются.

ВТОРОЙ ПЕРИОД
Если жизнь - это сопротивление смерти, значит, жизнь - это сопротивление времени. В каждое мгновение человек живет только один раз и в последующее мгновение он уже другой. Процесс изменения идет непрерывно, юное и прекрасное превращается в старое и нередко безобразное, а затем неизбежно наступает смерть. Юноша, полюбивший девушку, влюбляется лишь в одно из ее состояний, распространяя это состояние на всего человека, воспринимая как его неотъемлемое и неизменное свойство. Не влюбленность создает эту иллюзию неизменности, а культура, изначально призванная по своей исходной сути противостоять времени и скрывать от человека правду о его бытии. Даже языковые формы постоянно обманывают нас. Когда девушке говорят: «какая ты красивая» и повторяют это часто и много, в этой фразе не звучит: «в этот период твоей жизни»... И девушка (за редким исключением) начинает думать, что красота - ее неотъемлемое свойство, ее главный признак, ее определение. И если она ведет себя соответствующим образом на протяжении последующих тридцати-сорока лет, она, утратив свою красоту, не вызывает ничего, кроме насмешек. Так человек превращается в карикатуру на самого себя. Впрочем, есть исключения. Очень остро чувствуют время и процесс изменения педофилы и гомосексуалисты. Герой романа В. Набокова «Лолита» Гумберт Гумберт постоянно занят проблемой времени. Он все время с тревогой отмечает, как меняется тело Лолиты, становящейся старше.

Если говорить о чувстве времени гомосексуалиста, то можно сослаться, например, на роман Оскара Уайльда «Портрет Дориана Грея», где время - главная тема повествования. Автор решает главную проблему романтически (в данном случае) влюбленного гомосексуалиста: прекрасный юноша Дориан Грей начинает жить вне времени, перестает стариться, вместо него старится надежно спрятанный от посторонних глаз его портрет. Теперь Дориана можно любить всегда.

Все остальные категории людей, не задумываясь, клянутся любить всю жизнь. Тем не менее время действительно привносит в нашу жизнь особую трагичность и рано или поздно это замечается всеми.

Но есть ситуации, в которых время как будто останавливается. Равномерное течение человеческой жизни прерывается событиями. При взгляде назад череда событий воспринимается человеком как его судьба. Когда человек пишет свою биографию, он перечисляет события. Одни из них институционализированы, т. е. предопределены организационными структурами общества, например учеба в школе, служба в армии. Другие - нет. Для определения типов события в языке имеется много терминов: случилась беда, было нанесено оскорбление, влюбился. Событие круто меняет жизнь, это его главный признак. Институционализированные события - это то, что есть в судьбе многих. Неинституционализированное событие - то, что делает судьбу индивидуальной, неповторимой. Такое событие всегда кажется неожиданным, непредвиденным. Событие становится содержанием атемпоральной ситуации. До тех пор, пока событие сохраняет свое значение и ситуация остается актуальной, она не меняется во времени, потому что остается в настоящем. Собственно говоря, настоящее создано ситуацией, а не наоборот. Дело в том, что в ней отсутствуют следующие изменения. Все участники атем-поральной ситуации выступают в одном качестве, например: муж, любовник, жена, возлюбленная, начальник, просто хороший парень, любопытный и т. п. Ситуация требует решения одной главной проблемы, способы решения которой неизвестны. Все участники актуальной ситуации объединены одной деятельностью. Ситуация является актуальной всегда только для одного субъекта, единичного или коллективного. Главными признаками атемпоральной ситуации является то, что ее переживание выражено одним чувством, причем очень интенсивным, если она касается единичного субъекта (например, большое горе) и одним общественным настроением, так же интенсивно выраженным, если она касается коллективного субъекта. (Например, начало забастовки: «мы - сила»). Вместе с тем, сама по себе атемпоральная ситуация очень подвижна. Уже потом, после ее завершения, можно сказать, что за короткое время развития такой ситуации человек (или люди) прожил(и) целую жизнь, и вернуться в прошлое, к состоянию, которое было до нее, невозможно. Иногда в силу интенсивности переживания атемпоральной ситуации и субъективной значимости события, вызвавшего ее, создается иллюзия, что она будет длиться вечно. Такую ситуацию мы будем называть сверх-атемпоральной. Сверхатемпоральные ситуации возникают редко и становятся таковыми не сразу. Интересно, что обычная атемпоральная ситуация может быть действительно очень долго растянута во времени, иногда возникая фрагментами - редкие встречи с каким-нибудь человеком. Событие, дающее начало атемпоральной ситуации, вначале не воспринимается как таковое.

Второй и третий периоды развития влюбленности содержат в себе сверхатемпоральную ситуацию. Ее начало - встреча с аттрактором - конкретизация полового партнера. Происходит встреча с конкретным объектом влечения. Это период знакомства. Здесь возникает основное отношение атемпоральной ситуации. Например, женщина, которую надо защищать, холодная красавица, надежный друг - свой парень и т. п.

ТРЕТИЙ ПЕРИОД
Третий период развития влюбленности: задержка половой близости и закрепление партнера как объекта достижения.

Первая фаза третьего периода - появление препятствий. Следующая за ней вторая фаза - осознание невозможности немедленного преодоления препятствий - распадается на две подфазы. На первой впечатление действует как бы само по себе, на второй - оно активно удерживается и развивается самим субъектом, что связано с опасением потерять испытанное впечатление, хотя бы часть его.

В общем-то, все это понятно и целесообразно. Субъект фокусируется на одном единственном партнере, выступающем как объект достижения. Что стоит за опасением потерять переживаемое состояние? Потребность концентрироваться на объекте, вызывающем указанное состояние, искать встречи с ним. Опасение потерять состояние не дает даже на короткое время отвлечься от образа достижения.

С этого момента начинается подфаза активного удержания и развития полученного впечатления. Это очень важный момент. Если до сих пор личность (т. е. социальный субъект) была совершенно беззащитна перед действием желания, то теперь оно постепенно начинает осваиваться ею. Это выражается, прежде всего, в начале активного отношения к нему. Если какие-либо действия в ситуации появления препятствий исключены, аттрактор предстает как объект познания. Через несколько дней эмоциональное состояние описываемой стадии прекращается. Оно как бы переходит из непосредственного переживания в воспоминание о нем. Это не означает, что впечатление перестает действовать. Напротив, оно превращается в основной мотив поведения, обеспечивая на многие годы состояние влюбленности. Но первый, самый сильный импульс желания проходит, и тем заканчивается сверхатемпоральная ситуация. Теперь поведение субъекта будут определять совсем другие механизмы. Пожалуй, с этого момента начинается настоящая любовь.

ЧЕТВЕРТЫЙ ПЕРИОД
Ощущение, восприятие, представление, воображение, речь -мир образов, особая реальность, обобщенная в результате философской рефлексии понятием «явление» (мир явлений). Тот, для кого психика только отражение (определения «активное отражение, опережающее» ничего не меняют), навсегда замкнут внутри проблем репрезентации мира субъекту, воспроизведения в сознании уже существующих (в таких случаях добавляют «до и независимо от него») реалий и никогда не сможет приблизиться к решению проблемы творчества. Для него субъект в конечном итоге тождествен сознанию, т. е. вовсе отсутствует как самостоятельная категория, а психика сводится к следовым изменениям в «непсихических» (биологических) структурах. Слабые попытки избежать этого привели в психологии к формированию понятия «бессознательное». Однако оно рассматривается, как правило, по аналогии с сознанием (механизм вытеснения не подвергается, например, специальному анализу), это такая же часть психики, как и сознание, только не осознаваемая.

Этот мир явлений (осознанных и неосознанных) по существу есть мир субъекта и зависит в конечном итоге от активного отношения человека к действительности. Так, утоление голода предполагает исчезновение соответствующих ощущений и появление ощущений сытости, что достигается активным добыванием пищи и ее поглощением. Однако из-за невозможности совершить необходимое действие, удовлетворение той или иной потребности может быть длительное время затруднено, что способно привести психику к критическому состоянию, чреватому патологическими изменениями. Относительное преодоление этого достигается за счет того, что желаемый объект, возникая в восприятии, продолжает жить в образах представления и воображения. Своеобразное удовлетворение потребности за счет изменения этих образов обозначается термином « сублимация», который будет обозначать в нашем случае вынужденное отклонение влечения от его прямой цели на замещающую. К сублимации можно отнести и некоторые действия, косвенно связанные с доминирующей потребностью и приводящие к ее частичному удовлетворению. Так, понятая сублимация свободна от любого диктата извне, в частности от принятых в обществе моральных стереотипов. Эти свойства сублимации делают ее процессом, который может превращаться при наличии необходимых задатков в полноценное творчество.

В состоянии влюбленности выделяются следующие виды сублимации: воображение, сновидение, творчество, сублимационные действия. Все они отсутствуют в период протекания сверхатемпоральнои ситуации и появляются только после ее прекращения.

Воображение
Возлюбленная (возлюбленный) закрепляется как исключительный предмет сексуальной потребности. Уже говорилось, что потребность есть не что иное, как желаемая последовательность действий с адекватным объектом. В случае сексуальной потребности это сексуальный сценарий. К моменту начала любви сексуальный сценарий может быть сформирован. Воображение влюбленного отличается тем, что в нем не реализуется сложившийся сексуальный сценарий, хотя перечисленные выше пять основных признаков грез сохраняют силу: цикличность, наличие постоянных героев-зрителей или участников событий, устойчивой инфраструктуры, определенного социального положения фантазирующего и самого объекта потребности. Для воображения влюбленного характерно еще и то, что меняется его собственная позиция в фантазии. Если в обычных фантазиях воображаемый мир как бы существует для субъекта, в фантазиях влюбленного воображаемый мир и он сам существуют для воображаемой возлюбленной. Она (воображаемая) становится как бы зрителем. В таком смещении акцентов воображения кроется объяснение того, почему любовь разрушает сложившиеся под влиянием социального противные природному стереотипы и создает новые.

Во всех исследованиях отмечается осторожность воображения, стремление сохранить образ возлюбленной (возлюбленного) максимально объективным. Этот принцип является главным разграничением между аутистическими грезами и продуктивным воображением, смыкая последнее с познанием.

Тем не менее воображение играет огромную роль в развитии любви. И случай, описанный в романе У. С. Моэма «Малый уголок», может, кажется, опровергнуть все предшествующие рассуждения о воображении. Герой романа (по крайней мере, к этой мысли подводит нас автор) покончил с собой из-за того, что его возлюбленная оказалась на самом деле не такой, какой он себе ее представлял. Но это не так. Она была именно такой, бедняга Кристессен просто ошибся. То, что он заметил в Луизе, было в ней случайным, даже если это и было ее «истинным лицом», т. е. выражением основного содержания ее жизни. Ориентированный на достижение влюбленный видит только лучшее в предмете своей любви (давно подмеченный факт), не замечая недостатков, но это лучшее объективно присуще предмету любви. Спрашивается, что это за лучшее? То, что соответствует нравственным требованиям данного общества? Физические свойства, максимально способствующие деторождению? Нет. Особым актом интуиции влюбляющийся открывает в человеке, ставшем объектом его любви, его индивидуальную сущность, конкретное проявление человеческой сущности в данном конкретном индивиде, которое всегда интенсивнее, привлекательнее, интереснее, чем все остальные комбинации свойств, определяемых жизнью человека в данном конкретном обществе.

За индивидуальной сущностью человека всегда стоит целый мир, предполагающий ее раскрытие и, как правило, существующий лишь в возможности. Этот мир воспроизведен как объективная реальность в художественном произведении, имеющем главного героя или героев как коллективного субъекта. В этом плане не откажешь в проницательности М. Горькому, сказавшему, что сюжет начинается с образа. Каждый человек, взятый с точки зрения его индивидуальной сущности, может быть развернут в такой сюжет. Цель влюбленного - войти в этот мир, стать его частью, соединиться в нем с возлюбленной (или возлюбленным). Движению по этому пути, реконструкции такого мира и служит, в частности, воображение. Здесь, на секунду отвлекшись, можно сделать парадоксальный вывод. Влюбленный лучше знает (правильнее сказать «чувствует», но слово «знает» в данном контексте привычнее) любимого им человека, чем тот сам себя.

Индивидуальная сущность человека может быть «злой», но влюбленный всегда усваивает мораль любимого. Влюбленный всегда будет безоговорочно воспринимать как непререкаемую ценность все, что связано с любимым.

Но перейдем к содержанию воображения. Вся динамика духовного развития влюбленного подчинена логике удов летворения потребности, объектом которой выступает возлюбленный (возлюбленная). Но если сексуальный сценарий в отношении предмета любви разрушен, как же строятся собственно отношения с возлюбленным (в данном случае - в воображении)? Здесь открывается уникальная возможность изучить формирование новой потребности.

Выше потребность была определена как требование определенной последовательности действий с адекватным объектом. Однако суть удовлетворения той или иной потребности не в простом воспроизведении сложившегося комплекса действий (и не в периодическом потреблении одних и тех же предметов в ходе циклически повторяющегося напряжения потребности). Если он будет механически в точности воспроизведен, удовлетворение потребности не наступит. Удовлетворение любой потребности достигается лишь тогда, когда в процессе ее удовлетворения появляется (или еще содержится) элемент новизны. Автолюбитель не испытает удовлетворения от езды, если ежедневно будет кружить по одним и тем же пустынным улицам, он ищет новых дорог и новых дорожных ситуаций; гурман не удовлетворится поеданием одних и тех же блюд, одинаково приготовленных: ему нужны новые оттенки вкусовых ощущений даже в любимых блюдах. О чем рассказывают потом, когда хвастаются? Сравнивают с предыдущим и говорят о том, чего еще не было.

Но если к описанию (анализу) динамики потребности добавить наряду с отмечаемой авторами цикличностью, периодичностью еще аспект новизны, возникает угроза исчезновения понятия «удовлетворение потребности», теряется ее идентичность. В лучшем случае остается вопрос: удовлетворение чего? Что инвариантно в периодически возникающей конкретной потребности?

Кажется, что ответ на этот вопрос содержится уже в традиционном понимании потребности: предмет или класс предметов. Странным образом (может ли быть случайное совпадение заблуждения с истиной) это заблуждение выглядит истиной, если исходить из такого уникального явления, как влюбленность, которая характеризуется тем, что возлюбленный (возлюбленная) осознанно или неосознанно воспринимается как исключительный предмет сексуального удовлетворения, он с необходимостью, хотя бы виртуально, присутствует во всех актах сублимации, всегда оставаясь конечной целью. Но любовь - слишком специфическое состояние человека, и исключительность ее предмета - следствие ее онтологического смысла, а не причина. Можно, конечно, говорить о классе объектов, но при более пристальном рассмотрении каждого конкретного случая обнаружится, что выделенный класс не имеет общего основания, так как имеет тенденцию к расширению, и вновь освоенные объекты требуют поиска нового основания для всего комплекса.

Мы определили потребность как желаемую последовательность действий с адекватным объектом. Такое определение допускает возможность расширения класса объектов потребности, ибо адекватными могут быть объекты, имеющие общими лишь несущественные, часто случайные свойства. Так, гвозди можно забивать молотком, но и топором, который предназначен вовсе не для этого, камнем, поленом и еще Бог знает чем. Здесь потребляются лишь те свойства объектов, которые позволяют выполнять соответствующие операции. Но не будем спешить на основании этого и подобных примеров с выводом относительно инварианта потребности: комбинация необходимых свойств.

Структура действий так же динамична и изменчива, как и комплекс адекватных объектов, хотя в гораздо меньшей степени. Именно поэтому в нее могут вовлекаться новые свойства, принадлежащие совсем неожиданному классу объектов. Наконец, принцип: «я тебе покажу, как это лучше делать, и тебе понравится», играющий такую большую роль в научении (чаще всего неинститу-ционализированом, как говорят, уличном) и примененный к данному конкретному человеку каким-нибудь случайным субъектом, может полностью изменить последовательность действий, оставив потребность прежней. Могут, наконец, возникнуть совсем разные комплексы действий, удовлетворяющие, в зависимости от обстоятельств, одну и ту же потребность.

Скрупулезный анализ «биографии» потребностей приводит к мысли, что дело обстоит так, будто индивид, получив однажды сильное впечатление, периодически объективирует его, как бы стремясь исчерпать все многообразие соответствующих ему форм действий. Или еще лучше (учитывая непроизвольный, импульсивный характер этого процесса): однажды попавшее в психику индивида сильное впечатление понуждает его действовать во всех доступных сферах его бытия, стремясь реализоваться во всех возможных для него (впечатления) формах. Такое впечатление, ставшее коллективным, может вызвать продолжительное общественное движение, переживающее смену поколений.

Из сказанного можно сделать вывод, что всякая конкретная потребность существует как процесс, т. е. всегда находится в стадии становления. Но, чтобы оставаться таковой, содержит в себе некоторый инвариант, присутствующий во всех актах своего возбуждения и удовлетворения, вокруг которого вращается развертывающееся, усложняющееся удовлетворение потребности, и наличием которого достигается ее идентичность. Этот инвариант есть обратная тенденция.

Во всех актах удовлетворения потребности субъект неосознанно стремится пережить то эмоциональное состояние, которое он переживал в период протекания атемпоральной ситуации. Тем самым достигается продолжение во времени атемпоральной ситуации, сохранение ее в настоящем. Обретается победа над временем. Именно поэтому люди, с которыми мы регулярно общаемся, продолжительное время кажутся нам неизменными (их внешность и их характер). Они фиксируются в той или иной атемпоральной ситуации, продлеваемой описанным выше механизмам. Все происходящие с ними изменения кажутся обратимыми. Логика рассуждения приводит к постановке двух центральных в данной проблеме вопросов. Почему воспроизвести эмоциональное состояние периода сверхактуальной ситуации можно, только внеся в процесс удовлетворения элемент новизны, и за счет чего достигается узнавание этого нового как соответствующего исходному переживанию? Если вспомнить, что удовлетворение потребности означает соответствующие изменения в сфере образов, то оба вопроса можно свести к одному: как достигается соответствие образа переживанию? Более подробно. Выше было сказано о двух модусах личности «мне хочется» и «я хочу». «Мне хочется» означает, что чувство непосредственно побуждает к какому-либо действию, реальному или идеальному, а «я хочу» - что действие совершается с целью побуждения чувства, побуждающего к соответствующим действиям и тем самым развивающего действия, с помощью которых его вызвали. Почему чувства вызывают именно эти действия в первом случае и почему во втором только определенные действия могут вызвать необходимое чувство? Начнем с анализа первого состояния. Именно оно является исходным и действует на рассматриваемом этапе развития влюбленности.

То, что присутствует во всех действиях, вызывающих необходимое чувство, есть не что иное, как то, что вызвало это чувство впервые - исходное первичное отношение между влюбленным (влюбленной) и возлюбленной (возлюбленным), определявшееся позицией возлюбленной (возлюбленного). Вся активность влюбленного в воображении и вообще в процессе ухаживания состоит в обеспечении, поддержании такого отношения.

Сновидения
Здесь ограничимся лишь самыми общими замечаниями. Бывают как бы серии сновидений, связанных с одним человеком, и даже если он не присутствует в них непосредственно, вы понимаете (скорее чувствуете), что сновидения посвящены ему. В таких сновидениях, а они всегда вызывают удовольствие и оставляют впечатление на целый день и потом долго помнятся, всегда повторяется общее исходное отношение, вызвавшее сильное впечатление. Сновидения позволяют снова пережить то чувство, которое сопровождало его, наполняя переживания новизной. Новизна - это реализация тех возможных событий, которые соответствуют основному отношению. Множество таких возможных событий очерчивает предел той или иной потребности и является предметом творческой работы воображения, сновидения или настоящего творчества, а также сублимационных действий. Произошедшее (идеально или реально) конкретное событие не вызовет прежних переживаний, если его повторить снова, потому что переходит в другую плоскость. Оно обрастает новыми ассоциациями и интерпретациями, так как появляется в совсем другой конкретной ситуации, и повторенное уже не будет соответствовать прежней исходной ситуации. Символы сновидения - это зашифрованный сценарий желаемого поведения. То же касается и творчества.

Творчество
Эта форма сублимации встречается гораздо реже. Хотя считается, что все влюбленные пишут стихи. В любом случае во всех произведениях, вдохновленных любовью, можно найти основное исходное отношение, характеризовавшее сверхатемпоральную ситуацию. Чаще всего оно выступает как мотив произведения - простейший элемент сюжета. В литературоведении этим термином пользуются при восстановлении первоначальных форм сюжета: былин, сказок и других жанров, чтобы проследить их переход из одной страны в другую. Им широко пользовался А. Н. Веселовский, представитель сравнительно-исторического литературоведения, родоначальник исторической поэтики, а также формалисты. Символы же рисунков, соответствующие мотиву, - элементы мира, в котором может произойти встреча с аттрактором и объяснение с ним. Причем этот мир не допускает изменения образа аттрактора, но лишь его сохранение и развитие.

Сублимационные действия
Повышенная активность половых желез в период влюбленности требует непосредственного удовлетворения половой потребности. Так как соитие с любимым человеком невозможно, возникает видимое противоречие: удовлетворение половой потребности означает измену, верность препятствует естественному стремлению удовлетворить половую потребность. Задача перечисленных выше форм сублимации - обеспечить верность путем переключения половой энергии на другие сферы деятельности. Но если их оказывается недостаточно? Был ли верен Данте Беатриче, умершей совсем юной? Встретив ее у ворот рая, что свершилось, когда он земную жизнь прошел до половины, т. е. достиг тридцатипятилетнего возраста, так пишет он в своей поэме, он вначале не может хорошо вспомнить ее облик. «Возникшая с завешенным челом / Средь ангельского праздненства стояла / Ко мне чрез реку обретясь лицом».

Прошло пятнадцать лет с тех пор, как поэт потерял свою возлюбленную. И вот теперь, когда силой своего поэтического вдохновения снова нашел ее, он пишет:
Глаза к ручью склонил я, но когда Себя увидел, то, не молвив слова, К траве отвел их, не стерпев стыда.
(Ангелам приходится вступиться за Данте)
...Я понял, что они зовут
Простить меня, усердней, чем словами:
«О, госпожа, зачем так строг твой суд!»
(А вот, что говорит Беатриче)
Природа и искусство не дарили
Тебе вовек прекраснее услад,
Чем облик мой, распавшийся в могиле.

Раз ты лишился высшей из отрад С моею смертью, что же в смертной доле Еще могло к себе привлечь твой взгляд? Ты должен был при первом же уколе Того, что бренно, устремить полет Вослед за мной, не бренной, как дотоле. Не надо было брать на крылья гнет, Чтоб снова пострадать, - будь то девичка Иль прочий вздор, который миг живет. Раз, два страдает молодая птичка; А оперившихся и зорких птиц От стрел и сети бережет привычка.

Все это, конечно, сам Данте думает о себе.

Слишком длительное воздержание было бы нелепо и само по себе противоречило бы природе. Противоречие между требованием верности и необходимостью непосредственного удовлетворения половой потребности преодолевается сублимационными действиями. Это такие действия, в которых предмет действий и ситуация их осуществления оправдывают измену, в результате измена как бы перестает быть таковой. Наиболее распространен временный переход в ту действительность, которая отмечена печатью порока. Вина возлагается на саму действительность и общество, допускающее ее существование (в других культурах, возможно, иначе); хорошо работает здесь миф о двойной природе человека, низменной и возвышенной. Впрочем, многие люди, не склонные к философским рассуждениям, находят более простой способ оправдания: они обвиняют женщину (или мужчину), которые их соблазнили в силу своей собственной порочности.

В завершение скажем, что эта борьба человека с временем заканчивается его поражением. Как всегда, время побеждает и все проходит.

Источник: 
Поликарпов В.А., Психология личности
Темы: