Любовь или влечение?

Говоря о любви, нередко подразумевают весьма различные, иногда прямо противоположные душевные состояния: "люблю ходить в кино"; "люблю мороженое" и т.д., называя словом "любовь" то, что доставляет удовлетворение, удовольствие. Здесь на первое место выступает мое "Я", а предмет любви оказывается лишь средством удовлетворения этой потребности. Так, к сожалению, мы нередко относимся и к людям: человек приятен, с ним хорошо, он доставляет удовольствие. И тут также "Я" на первом месте, а он (она) - всего лишь условие, средство, обеспечивающее мне удовольствие. Личность, индивидуальность этого человека сами по себе не играют здесь существенной роли, ее легко заменить другой - для разнообразия или большего удовольствия.

Так, например, консультируя одну разводящуюся супружескую пару, я спросила у молодой женщины о причине развода: "Вы недовольны своим мужем?" И она ответила: "Нет, у нас все было хорошо. Но я нашла лучше". Такой ответ вполне вписывается в логику потребительского отношения к человеку: его можно и нужно заменить, как любую устаревшую и надоевшую вещь.

Любовь - это чувство, отличающееся от эгоистического "влечения", "предпочтения", "интереса". В любви отвергается, преодолевается наличное "Я", обретается духовное "Я". Это понимание любви соответствует понятию "доминанта на Собеседнике" А.А. Ухтомского.

В современном "массовом" сознании любовь нередко отождествляется с сексуальным влечением, поэтому следует остановиться на их различии. В терминах диалектического подхода оно состоит в том, что любовь - это субъект, субъективное отношение, тогда как сексуальное влечение видит в другом объект для своего удовлетворения.

Понятно, что интимные супружеские отношения связаны с сексуальным влечением. Но речь в данном случае идет не об их отсутствии в любви, а о том, что доминирует: обращенность к другому или собственное удовольствие. Именно это различие имеется в виду при сопоставлении понятий "любовь" и "сексуальное влечение".

Рассмотрим случай из практики консультирования.

Л. позвонила мне домой с просьбой о немедленной встрече, жалуясь на невыносимо тяжелое состояние. Мы с ней встречались не раз, контакт между нами был установлен. Диалог начался по телефону. На вопрос: "Что случилось?" - она не могла ответить, так как звонила из дома. После двух вопросов внешнего характера я спросила: "Вы влюбились?" - и получила утвердительный ответ. "Изменили мужу? - "Да"...

Ранее Л. говорила, что муж "устраивает ее во всех отношениях" - он любящий, преданный, честный человек, хороший отец. Но он очень мало зарабатывает и не прикладывает усилий к тому, чтобы обеспечить семью; это - главная причина их конфликтов. Конфликты возникают по инициативе жены, муж покорно их терпит, во всем с ней соглашается и обещает исправить положение, но пока безрезультатно. Порой это приводит Л. в сильное возмущение.

Недавно Л. встретила свою "первую любовь", человека, за которого она когда-то очень хотела выйти замуж, но тот ушел в армию, не попрощавшись, и она, обиженная, нашла себе другого мужа. Новая встреча всколыхнула их прежние чувства, и теперь Л. ничего не может с собой поделать. У ее возлюбленного, как и у нее, двое детей, и он не может оставить семью, но и ее "не хочет терять". Л. тоже не хочет разрушать свою семью: она любит детей и мужа и боится, что муж узнает об ее измене и оставит ее. Она - человек импульсивный и может сама проговориться. Л. постоянно сравнивает мужа и возлюбленного, и главное в ее сравнении то, что первый "ничего в жизни не добился", не способен обеспечить семью, тогда как второй "все имеет: и дачу, и машину", не останавливается на достигнутом, "идет в гору". Он работает на железной дороге, и на мой вопрос: "Откуда у него все это?" - Л. не может ответить и, по-видимому, еще не задумывалась. На следующий вопрос: "Уверена ли она, что это - заработанные блага?" - Л. ответила, что вполне допускает, что - "нет", но теперь "все так"...

На вопрос: "Что Вы думаете делать в этой ситуации?" - Л. ответила, что хочет уехать года на два на заработки. Иначе с собой не справится. Но ей жалко детей, и муж не соглашается. Наряду с такой попыткой "уйти от себя" она, как бы споря со мной, говорит: "А почему я должна отказываться от своего счастья?! Надо же мне, наконец, пожить для себя?! Я забываю все, когда его вижу!" - "А если бы он был Вашим мужем. Вы были бы с ним счастливы?" - "Нет, это было бы одно мучение - любить такого человека: я - женщина эгоистичная, мне нужно, чтобы меня любили, а ждать, ревновать, слушаться такого, как он, - это я бы не смогла". - "Если это - ваше счастье, что же вас так мучает? Почему Вы сейчас так несчастны?" После раздумья: "Я как будто раздвоена, разорвана на две части. Знакомый сексолог говорил мне, что для разнообразия нужно "иметь кого-то на стороне". Я попробовала и вижу, что это неправда: нельзя делить себя между двумя мужчинами. Раньше мне было хорошо с мужем в интимных отношениях, а вчера я его грубо оттолкнула, сославшись на плохое самочувствие. Любовь не может делиться между двумя". - "А как же Ваш прежний знакомый делит Вас со своей женой?" - "А может быть, он не любит меня, как я его? Может быть, мне только кажется, что он меня любит? Как Вы думаете?" - "Не знаю, Вам виднее". - "Моя сестра - мудрый человек. Она говорит мне: "От добра добра не ищут". А знаете, когда она еще не знала о наших отношениях, она сказала о нем: "Ловелас". Может быть, я и вправду идеализирую его?" - "Не знаю..." - "А как узнать - любовь ли это?" - "Когда чувство глубокое, должна быть ответственность за человека..." - "Так что же, мне отказаться от любви?!" - "А что, любовь для Вас - это непременно сексуальные отношения?" - "А как же?! Как же может быть без этого?!" (взрыв протеста и возмущения). - "А я думаю, что - нет. И вот ответ на Ваш вопрос: если без этих отношений любовь кончается, значит, это - не любовь". На этом наша первая беседа прервалась, так как Л. вызвали по делу.

В ходе первой беседы с Л., ставя ей вопросы, я стремилась не только понять ситуацию, в которой она оказалась, но и помочь ей осознать эту ситуацию. Л. - страстный, увлекающийся человек, и помочь ей перейти от захватывающих ее эмоций к осознанию - нелегкая задача. Л., по ее словам, "запуталась", надо помочь ей разобраться в себе и в своих желаниях, которые действительно противоречивы: с одной стороны, Л. хочет уехать, "уйти от себя", с другой - она утверждает, что ей надо "пожить для себя", она убеждает себя и меня в том, что это "настоящая любовь", и в то же время просит меня помочь ей определить, любовь ли это; она утверждает, что нельзя делить себя между двумя мужчинами, и в то же время не хочет оставлять ни мужа, ни любовника. Мои вопросы к Л. сменяются ее вопросами ко мне. Отвечая на них, я стремлюсь учитывать ее внутренний диалог и поддерживать сторону ее высшего, духовно-нравственного начала. Наличное "Я" собеседницы резко протестует против возможности любви без чувственных удовлетворении. Но другой голос говорит прямо противоположное.

В следующей беседе, состоявшейся через две недели (которой предшествовали два телефонных звонка, уже менее "отчаянных"), Л. спросила: "Ну, скажите, мне все бросить?" - "Зачем же "все"? Любовь не бросить". - "Так что же? Делить любовь между двумя?!" (возмущенно). - "Смотря о какой любви вы говорите". Л. уже не возмущается, она понимает, о чем я говорю. За это время в ее сознании произошло явное изменение. Незаметно для себя она стала утверждать то (и теми же словами), что в прошлой беседе возмущало ее: например, она спорила со своими сотрудницами о том, есть ли "бескорыстная любовь", и в ответ на их отрицание уверяла их, что только такая любовь - "настоящая". Голос собеседника стал ее голосом, потому что был выражением голоса ее же неосознанного духовного "Я". Идеал бескорыстной любви - общечеловеческий идеал, выраженный в искусстве и мудрости всех времен, поэтому он присущ потенциально каждому человеку.

Во второй беседе, уже осознав альтернативу, в которой она находится, Л. проявила склонность к определенному выбору, ожидая от меня подтверждения и опоры в том выборе. Но я не удовлетворила ее ожидание, чтобы не нарушать самостоятельность и свободу этого выбора, пока продиктованного в значительной степени желанием успокоиться на каком-то определенном решении: "пристать к одному берегу".

В этой беседе Л. много говорила о том, что если бы ее муж "исправился", стал более энергичным в обеспечении семьи, ей лучшего не надо было бы желать. Мы сошлись на том, что лучше не возмущаться, а помочь ему устроиться на другую работу.

Прежний знакомый был для Л. "идеалом" мужа-добытчика, энергичного, "самостоятельного" мужчины. Но сама Л. - человек слишком "самостоятельный" и энергичный, чтобы ужиться со своим "идеалом" мужчины. Она поняла, что ее муж для нее - "идеальный" партнер.

В третьей беседе Л. выглядела успокоившейся. Она начала с того, что теперь мало видит мужа, потому что он приходит в двенадцать часов ночи, так как подрабатывает в кооперативе, куда она его устроила. Она ждет его прихода, даже скучает о нем и радуется, что он, наконец, обеспечит семью, станет тем, кого она хочет в нем видеть. Она встретилась недавно у метро со своим другом, но оба они торопились по домам, смотрели на часы...

В наше время ведущим мотивом вступления в брак является любовь. В прежние времена, да и ныне в традиционных семьях любовь обычно не предшествует браку4. Однако прочным брак является в традиционной семье, а не в "современной". Социологи говорят о том, что среди тех, кто вступил в брак, потому что "пора заводить семью", оказывается больше благополучных пар, чем среди тех, кто соединился по любви. По-видимому, дело в том, что, называя "любовь" в качестве мотива брака, опрашиваемые вкладывают в это слово разные содержания. Можно выделить по меньшей мере три различных понимания этого слова: любовь как сексуальное влечение; любовь как потребность быть любимым; любовь как доминанта на Другом. Устойчивое преобладание одного из них в сознании и складе личности позволяет кратко наметить три типа личностных установок.

Доминирование полового влечения. Гипертрофия полового влечения ведет к образованию сексуальной доминанты, захватывающей все жизненные силы человека, превращая его в раба своих влечений. Это становится преградой для психического и духовного развития человека. Естественная нормальная иерархия личности оказывается перевернутой: высшие психические и духовные потребности, стремления "вытесняются" и блокируются низшими влечениями. Сами по себе правомерные, низшие влечения в таком перевернутом виде становятся извращенными и паразитирующими - это путь распада личности. Таков предельный вариант этой личностной установки.

Опыт консультирования разводящихся супругов говорит о том, что такие люди не способны к созданию семьи, так как у них слишком сильна потребность в смене "объектов" удовлетворения сексуального влечения. Порою они глубоко страдают от этого, сознавая, что неспособны любить, понимая, сколько горя приносят оставленным женщинам и детям. Однако нельзя считать их "безнадежными". Возможность решительно изменить себя и свою жизнь остается у человека, пока он жив.

Потребность быть любимым. Эта потребность свойственна каждому человеку с самого раннего детства. Ее нормальное развитие выражается в способности к ответной любви. Но нередко потребность в любви направляется исключительно на себя.

Американский психолог К. Хорни дала подробные клинические характеристики представителей подобного типа личностной установки. Односторонняя потребность быть любимым служит психической защитой от чувств повышенной тревожности, неуверенности, страха, своими корнями уходящих в раннее детство. Чувства эти обусловлены разного рода неблагоприятными взаимоотношениями ребенка со взрослыми: отсутствием или недостатком любви родителей, повышенной опекой, сопровождающейся отрицательными эмоциями, деспотизмом. Пережитые душевные травмы ведут к неврозам, тормозящим развитие личности и индивидуальности.

Логика невротической потребности быть любимым такова: "ты меня любишь - значит, ты меня не обидишь". Эта потребность в любви эгоцентрична, хотя она может маскироваться внешними проявлениями ответной любви. Таких людей характеризуют болезненная мнительность и обидчивость, ревность, стремление во что бы то ни стало привлечь к себе внимание и т.п.

Отечественный психолог Л.С. Славина в своих исследованиях показала, что у детей дошкольного возраста, не признанных, не любимых в группе детского сада, в поведении заметны проявления агрессивности, желание командовать, завышенные притязания. После того как удовлетворяется потребность в любви взрослого, улучшаются взаимоотношения в группе сверстников, выравнивается характер ребенка.

В исследованиях отечественных психологов М.С. Неймарк и Л. И. Божович есть данные о том, что не удовлетворенная в семье потребность в любви приводит к эгоистическому складу личности ("личная направленность") в сочетании с неадекватно завышенными притязаниями на успех. Так, у подростков неудачи при выполнении заданий взрослого вызывают вспышки бурных эмоций - гнева, протеста, обвинения и т.п., в которых проявляется их ставшее хроническим душевное неблагополучие ("аффект неадекватности"). Болезненно реагируя на неуспех, подросток обвиняет в своих неудачах либо других людей, либо обстоятельства, не признавая своей несостоятельности.

Нередко "аффект неадекватности" приходится наблюдать и у взрослых в чрезмерных притязаниях на любовь к себе. Истинная любовь - редкая гостья, но претендуют на нее очень многие. Неспособность любить в сочетании с сильной потребностью быть любимым приводит к состоянию хронического аффекта, который проявляется по отношению к близким людям в бурных, неуправляемых эмоциональных взрывах, не адекватных той ситуации, которая послужила поводом для них.

Приходится признать, что те, кто вступил в брак, потому что "пора заводить семью", находятся в лучших психологических условиях: у них нет неадекватных притязаний и разочарований, они заняты не своими отношениями, а делами, которых так много в семье.

Способность любить. Любовь связана с развитием творческой индивидуальности. В ней личность реализует себя и помогает раскрыться любимому человеку. Известный американский психолог А. Маслоу подробно описал такой тип "самоактуализирующейся личности". Для нее характерна гармоническая иерархия природных и духовных потребностей, направленность вовне - на других людей и на творчество, высокая продуктивность, непрестанное развитие и совершенствование, спокойная уверенность в себе и уважение к другим. Такой человек верен в любви и надежен в семье.

Если чувственные удовольствия неизбежно приводят к пресыщению - таков психологический закон "насыщаемости", то любовь не насыщаема: любимый человек не надоедает, он раскрывается все глубже и глубже. Любовь соединяет воедино две индивидуальности, призванные дополнять друг друга.

В русской литературе есть поэтическая повесть о Петре и Февронии. В ней ничего не говорится о "пылкой страсти", о чувствах князя Петра и мудрой девы Февронии, а рассказывается об их чудесной встрече, о том, как они остались верны друг другу вопреки стремлению злых людей разлучить их. С удивительным эпическим спокойствием повествуется о том, как они вместе закончили свою жизнь. Феврония, услышав зов супруга своего, замотала нитку вокруг иглы и послала сказать князю Петру, в иночестве Давиду, что она готова прийти на зов его.

Источник: 
Флоренская Т.А., Диалог в практической психологии