Перенос в психоанализе

Величайший прогресс в психоаналитической технике был производным от основных открытий Фрейда о двойственности переноса; это незаменимый ценный инструмент и это же источник величайших опасностей и ошибок в анализе пациента. Реакции переноса предоставляют аналитику бесценную возможность исследования неприемлемого прошлого клиента и его бессознательного. Перенос также возбуждает сопротивление, которое становится наиболее сильной помехой в работе аналитика. Каждое определение психоаналитической техники неизбежно включает в себя в качестве центрального звена анализ переноса. Реакции переноса присутствуют у всех пациентов, проходящих психотерапию. Психоанализ, но мнению Гринсона, отличается от всех остальных терапий методом, которым он способствует развитию реакций переноса, а также тем, каким образом он предпринимает попытки систематического анализа явлений переноса.

Понятие переноса в психоанализе относится к особому виду отношений с личностью; это тип объектных отношений, характеризующийся переживанием некоторых чувств к другой личности, чувств, которые на самом деле к ней не относятся и которые в действительности обращены к другой личности. На личность в настоящем при явлениях переноса реагируют так, как будто это личность Из прошлого. Перенос есть повторение, новое издание старых объектных отношений (Фрейд 3., 1905), анахронизм, временная погрешность. При переносе имеет место перемещение: импульсы, чувства и защиты по отношению к личности в прошлом перемещаются на личность в настоящем. Перенос — это главным образом бессознательное явление. Личность, реагирующая чувствами переноса, по большей части не осознает, что невольно искажает реальность.

Перенос может состоять из любых компонентов объектных отношений и переживаться как чувства, побуждения, страхи, фантазии, отношения, идеи или защиты против них. Лица, которые являются первоначальным источником реакций переноса, — это значимые и значительные люди из раннего детства. Перенос имеет место как в анализе, так и вне анализа у невротиков, психотиков и здоровых. Все человеческие взаимоотношения содержат в себе некоторую смесь реальных реакций и реакций переноса.

Реакция переноса становится неподходящей лишь в ее теперешнем контексте; в какой-то ситуации в прошлом она была вполне подходящей реакцией. То, что сейчас болезненно проявляется в виде реакций переноса на некую личность в настоящем, точно соответствовало определенному лицу в прошлом. Например, Гринсон приводит в качестве примера свою молодую пациентку, слезами реагировавшую на двух-, трехминутную задержку начала сеанса. Пациентка подумала, что он, должно быть, отдает это свое время другой пациентке-фаворитке. Для тридцатипятилетней интеллигентной и культурной женщины подобная реакция представляется неподходящей, неадекватной. Однако ассоциации привели ее к прошлой ситуации, в которой подобные чувства были вполне уместны. Она пересказала свои реакции, когда, будучи пятилетним ребенком, ждала в своей комнате отца с его прощальным поцелуем и пожеланием спокойной ночи. Она всегда ждала несколько минут, потому что он, как правило, целовал и желал спокойной ночи сначала ее младшей сестре. Тогда она реагировала слезами, сердилась и ревниво фантазировала — точно так же она переживала впоследствии ожидание своего аналитика. Ее реакции были вполне уместными для пятилетней девочки, но совершенно не подходили для тридцатипятилетней женщины. Ключом к пониманию такого поведения является осознание того, что это всего лишь повторение прошлого, то есть реакция переноса.

Реакции переноса являются, в сущности, повторением прошлых объектных отношений. Повторение при этом может пониматься различным образом и, по-видимому, служит множеству функций. Инстинктивная фрустрация и задержка заставляют невротика искать запоздалые возможности для удовлетворения своих потребностей. Но их повторение может также быть и способом избегания воспоминаний, защитой против нежелательных воспоминаний, манифестацией навязчивого повторения.

Перенос — та часть поведения, копирующего что-либо в прошлом, которая делает его неуместным в настоящем. Повторение бывает точным дублированием прошлого, точной копией, переживанием или же «новым изданием», модифицированной версией, искаженным представлением прошлого. Если модификация прошлого проявляется в виде повторения переноса, тогда это обычно происходит в направлении желаемого исполнения. Очень часто фантазии детства переживаются как действительно имеющие место (Фрейд 3., 1914). Пациенты будут переживать такие чувства по отношению к аналитику, которые могут быть истолкованы как сексуальный соблазн отца, каковой позже проявляется в виде повторения желания, первоначально представленного как детская фантазия. Чувства переноса, которые направлены вовне, обычно превращаются в попытки желаемого исполнения.

Объекты, ставшие первоначальными источниками реакции переноса, являются важными людьми ранних лет ребенка. Обычно это родители или другие воспитатели, дающие любовь, комфорт и наказание, а также братья, сестры и другие соперники. Однако реакции переноса могут происходить и от более поздних и даже современных фигур, но тогда анализ вскроет, что эти позднейшие объекты вторичны и сами произошли из фигур раннего детства.

Все элементы объектных отношений могут быть включены в реакции переноса — любые эмоция, побуждение, желание, отношение, фантазия и защиты против них. Например, неспособность пациента почувствовать раздражение против аналитика может восходить к его детской защите против • выражения раздражения. Будучи мальчиком, он узнал, что лучший способ предотвратить ужасные ссоры со вспыльчивым отцом — оставаться самому не сознающим раздражения. В анализе он не знал раздражения, которое скрывалось за его постоянной вежливостью.

Реакции переноса по сути своей бессознательны, хотя некоторые аспекты реакций и могут осознаваться. Индивид, переживающий реакцию переноса, может осознавать, что он реагирует чрезмерно или странно, но он не знает истинного значения этого. Он даже может интеллектуально осознавать источник такой своей реакции, но он не осознает некоторых важных эмоциональных или инстинктивных компонентов.

Все люди имеют реакции переноса. Аналитическая ситуация только лишь способствует их развитию и использует их для интерпретации и реконструкции. Невротики особенно склонны к реакциям переноса, поскольку они вообще люди фрустрированные и несчастливые. Аналитик является главной мишенью для реакций переноса, как и все другие значимые лица из жизни индивидуума.

Таким образом, перенос есть переживание чувств, побуждений, отношений, фантазий и защит по отношению к личности в настоящем, которая не является подходящей для этого, то есть это повторение реакций, образованных по отношению к значимым личностям раннего детства, бессознательно перемещенных на фигуры в настоящем. Две главные характеристики реакций переноса — повторяемость и неуместность.

Неуместность. Возьмем простой пример: пациент рассердился на своего аналитика. Из этого единичного акта невозможно определить, имеем ли мы дело с реакцией переноса. Во-первых, нужно выяснить, не заслужило ли поведение аналитика раздражения. Если пациент раздосадован из-за того, что аналитик прервал его ассоциации, отвечая на телефонный звонок, тогда, по-видимому, не следует рассматривать раздраженность пациента как реакцию переноса. Его ответ выглядит реалистичным, он соответствует обстоятельствам и отражает зрелый уровень функционирования клиента. Это не означает, что реакция пациента игнорируется, но мы обращаемся с нею иначе, чем с явлениями переноса. Мы можем исследовать историю пациента и его фантазии в отношении реакций раздражения, но, несмотря на наши находки, нам стоит напоминать себе и пациенту, что его очевидная реакция на фрустрацию была реалистичной. Если же пациент приходит в ярость, а не просто раздосадован либо если он остается совершенно индифферентным, тогда неуместная интенсивность реакции показала бы, что мы, вероятно, имеем дело с повторением или реакцией из детства, как в том случае, если его досада длится часами или если он реагирует на прерывание хохотом.

Неуместность реакций на текущие события — главный признак того, что личность, которая вызывает данную реакцию, не является решающим или истинным объектом. Это показывает, что реакция, вероятно, соответствует объекту в прошлом.

Интенсивность. Интенсивные эмоциональные реакции к аналитику, как правило, служат показателями переноса. Это верно и для различных форм любви, ненависти и страха. Обычное умеренное, неназойливое поведение, согласующееся с отношением аналитика, реально не вызывает интенсивных реакций. Пациент может быть адекватен при своем интенсивном реагировании, только если поведение аналитика и аналитическая ситуация подтверждают это. Пример: аналитик заснул, слушая клиента. Пациент осознает это и, в конце концов, ухитряется разбудить его, позвав по имени. Пациент приходит в бешенство, когда аналитик не признает свой грех, а интерпретирует ситуацию таким образом,- будто бы пациент, рассказывая так скучно, бессознательно хотел, чтобы аналитик заснул. В данном случае бешенство не есть реакция переноса. Напротив, такая реакция справедлива и приемлема, а любая другая была бы, скорее, признаком переноса из прошлого. Это опять-таки не означает, что реакция пациента не анализируется, но аналитическая цель различна в зависимости от того, имеем ли мы дело с реакцией переноса или же с реалистической реакцией. Более того, во всех интенсивных реакциях, вне зависимости от справедливости их выражения, кроме реалистической надстройки вероятно, есть еще и основание — перенос. В традиционном курсе анализа интенсивные реакции к аналитику являются реальными показателями реакции переноса.

Обратное интенсивным реакциям к аналитику положение — отсутствие реакций — с уверенностью можно рассматривать как признак переноса. Пациент имеет какие-либо реакции, но он воздерживается от них, потому что смущается или боится. Эта очевидная манифестация сопротивления переноса может иметь место в том случае, когда внутри пациента есть сильные чувства, но они репрессированы, изолированы или перемещены. Иногда это требует настойчивого анализа страха эмоционального реагирования на аналитика, прежде чем клиент обретет способность реагировать спонтанно.

Длительное отсутствие чувств, мыслей, фантазий об аналитике есть проявление переноса, сопротивление переноса. Аналитик — слишком важная фигура в жизни анализируемого, чтобы не присутствовать в его мыслях и чувствах в течение значительного отрезка времени. Если же аналитик действительно не важен, тогда «пациент не в анализе». Пациент может проходить аналитическое лечение для того, например, чтобы доставить удовольствие кому-нибудь еще.

Бывает и так, что какая-то другая личность в жизни пациента абсорбирует его интенсивные эмоции. В этом случае отсутствие интенсивных чувств к аналитику не обязательно имеет прямое отношение к сопротивлению переноса. Например, пациент во время первой части анализа свободен от страха эмоционального вовлечения, соучастия, но позже влюбляется. Любовная связь будет, по всей вероятности, включать важные элементы из прошлого пациента, но вклад аналитической ситуации может иметь решающее значение, а может и не иметь. Аналитику нужно исследовать такую ситуацию очень тщательно несколько раз, прежде чем прийти к какому-то заключению. Не влюбился ли пациент для того, чтобы угодить ему? Не влюбился ли он в кого-то, кто. походит на него? Не является ли его влюбленность признаком зрелости? Не кажется ли, что это какая-то реальная надежда на длительные счастливые отношения? Практическое правило, предложенное Фрейдом, гласит, что аналитику следует попросить пациента обещать не делать никаких важных изменений в своей жизни в течение анализа.

Амбивалентность. Все реакции переноса характеризуются амбивалентностью, сосуществованием противоположных чувств. В анализе принято считать, что в случае амбивалентности один из аспектов того или иного чувства является бессознательным. Не может быть любви к аналитику без скрытой ненависти. Не бывает сексуальных стремлений к нему без латентного отвращения^ Амбивалентность легко определяется, когда смешанные чувства по отношению к какому-либо объекту непостоянны и непредсказуемы, подвержены постоянному внезапному изменению.

Амбивалентные реакции также могут иметь место в переносе. Фигура аналитика в представлении клиента как бы расщепляется на хороший и плохой объекты, каждый из которых в сознании пациента ведет самостоятельное существование. Случаи, когда пациенты, реагирующие подобным образом, — а это неизменно наиболее регресси-рованные клиенты — становятся способными чувствовать собственную амбивалентность по отношению к другому целостному объекту, всегда расцениваются как значительное достижение аналитической терапии.

Непостоянство. Другое важное качество реакций переноса — их непостоянство. Чувства переноса часто бывают неустойчивыми, беспорядочными и причудливыми. В особенности это верно для самого начала аналитической работы. Гловер определяет такие реакции как «плывущие» реакции переноса.

Стойкость. Характерной чертой реакций переноса является то, что их природа внутренне противоречива. В ходе анализа пациенты имеют некоторый набор чувств по отношению к аналитику, которые он не будет готов интерпретировать. Эти стойкие реакции требуют длительного анализа, иногда до нескольких лет. Такая большая продолжительность не означает, что аналитическая работа зашла в тупик, так как в течение столь длительного периода могут изменяться разнообразные поведенческие характеристики клиента, могут появляться новые инстайты и новые воспоминания. Пациент вынужден придерживаться этой зафиксированной позиции, потому что затрагиваемые чувства сверхдетерминированы и служат важным защитным инструментом. Эти стойкие реакции могут быть относительно интенсивны, либо, наоборот, слабы.

Стойкость, отсутствие спонтанности являются признаками реакций переноса. Даже в самых лучших, самых эффективных анализах человеческая сущность время от времени будет давать повод для проявлений враждебности, если не проводится работа над позитивным переносом. Аналитическая работа часто болезненна, поэтому у клиента может возникать чувство негодования и злости. Кроме того, реакции переноса исходят из не всегда благополучного прошлого пациента, и поэтому они должны включать в себя значительную долю бессознательной агрессии, которая требует разрядки. Наоборот, сочувствующая нейтральность аналитического отношения не вызывает длительной враждебности у некоторых пациентов. Стойкость и ригидность реакций переноса связаны с комбинацией бессознательной защиты и инстинктивного удовлетворения.

Пять описанных выше качеств — наиболее типичные характеристики, указывающие на реакции переноса. Выделяющейся чертой, которая перевешивает все остальные и включается во все остальные, является неуместность. Неуместность обнаруживается в интенсивности, противоречивости, непостоянности, стойкости, сигнализирующих о том, что в работе имеет место перенос. Это остается верным не только тогда, когда подобные ответы наблюдаются по отношению к аналитику, но также и тогда, когда они возникают по отношению к другим людям. Реакции, которые не соответствуют характеру и месту межличностного общения, есть явления переноса.

Инстинктивная фрустрация и поиск удовлетворения — это основные мотивы для формирования явлений переноса. Удовлетворенные люди и люди в состоянии апатии имеют чрезвычайно мало реакций переноса. Первые могут изменить свое поведение в соответствии с возможностями и требованиями внешнего мира, вторые замкнуты, более нарциссически ориентированы. Невротики же, которые страдают от различных неразрешенных невротических конфликтов, находятся в состоянии постоянной инстинктивной неудовлетворенности и в результате в постоянной готовности к переносу. При подобных обстоятельствах каждая новая личность будет встречаться с позиций сознательных и бессознательных упреждающих либидозно- и агрессивно-напряженных идей. Все это существует уже до встречи пациента с аналитиком, так что история невротика насыщена поведением переноса задолго до того, как он придет за лечением.

Позитивный и негативный перенос

Хотя Фрейд осознавал, что явления переноса .амбивалентны по своей природе, он тем не менее сохранил прежнее деление переноса на позитивный и негативный. Сегодня среди практикующих психоаналитиков это наиболее распространенная классификация.

Позитивный перенос. Термином «позитивный перенос» коротко обозначают реакции переноса, которые состоят преимущественно из любви в любой ее форме или из любых ее предвестников и дериватов. Позитивный перенос существует, когда пациент испытывает по отношению к аналитику какое-либо из следующих чувств: любовь, нежность, доверие, влюбленность, симпатию, интерес, увлечение, восхищение, безрассудную страсть, сильное душевное волнение, сильное желание или почтение. Несексуальные, неромантические, мягкие формы любви способствуют формированию рабочего альянса.

Другая важная форма позитивного переноса имеет место, когда пациент влюбляется в аналитика, что регулярно случается при работе с пациентами противоположного пола. Эта возникающая в ходе анализа любовь удивительно сходна с любовью в реальной жизни. В анализе такая любовь возникает потому, что пациенты имели болезненные любовные переживания в своей прошлой жизни. В свое время эти чувства были репрессированы, но появились вновь в виде любви переноса в процессе анализа. Такая любовь, с определенной точки зрения, более иррациональна и инфантильна в своих манифестациях, чем любовь реальная.

Пациентка, влюбленная в своего аналитика, создает массу технических проблем. Во-первых, главной ее целью становится удовлетворение собственных желаний и она противится аналитической работе над своими нежными чувствами. Во время наиболее интенсивных фаз ее любви бывает очень трудно, если вообще возможно, получить доступ к ее разумному «Эго» и установить рабочий альянс. Аналитику следует потерпеть и подождать, пока сильные эмоции ослабеют. Во-вторых, горячая любовь женщины-пациентки может вызывать чувства контрпереноса у аналитика. Это в особенности справедливо по отношению к молодым, неопытным аналитикам, а также к аналитикам, несчастным в личной жизни. Искушение как-нибудь ответить на любовь либо удовлетворить ее в той или иной форме может оставаться бессознательным. Другим проявлением этого бессознательного искушения бывает грубое обращение с клиенткой, которая возбудила подобные стремления. По мнению Фрейда, в данной ситуации компромисс исключен. Аналитику нельзя допустить даже самого невинного, частичного эротического удовлетворения. Любое такое удовлетворение делает любовь пациентки неанализируемой. Это совсем не означает, что аналитик должен вести себя бесчувственно, бессердечно и бесстрастно. Он может быть тактичным и чутким по отношению к пациентке и ее состоянию и при этом заниматься своей главной задачей — анализированием. Возможно, ни в какое другое время аналитическое отношение сострадания, самообладания, гуманности не является настолько необходимым.

Любовь переноса пациента всегда становится источником сопротивления. Она может противостоять работе анализа из-за настойчивых требований пациента и его стремления к немедленному удовлетворению. В этом случае аналитические сеансы делаются для клиента средством удовлетворения желания близости, и пациент теряет интерес к пониманию и инсайту. Дальнейшее осложнение кроется в том, что пациент станет реагировать на вмешательства аналитика отрицанием и болью, вследствие чего будет сознательно отказываться работать. Техническая задача состоит в обеспечении наиболее полного выражения каждого этапа развития любви пациента, чтобы в нужный момент начать работу над его сопротивлениями.

Другую техническую проблему представляют пациентки, склонные к софистике, которые спрашивают, обычно в самом начале анализа: «Доктор, входит ли в мои обязанности влюбиться в вас?» Следует сначала выяснить источник этого вопроса, как и в случае других вопросов, возникающих в процессе анализа, и не отвечать немедленно. Но в конце концов иногда стоит ответить на этот вопрос, ибо пациент заслуживает некоторых знаний о том, что он «обязан» чувствовать. Лучшим ответом на такой вопрос будет следующее разъяснение: пациент «обязан» руководствоваться правилом свободной ассоциации, то есть позволять своим мыслям-и чувствам перемещаться свободно, без какой-либо цензуры, и докладывать их так аккуратно, как только пациент может чувствовать и думать. Не существует единой модели того, что пациент чувствует, поскольку каждая индивидуальность уникальна. Не существует и способа узнать, какие чувства собирается пережить та или иная пациентка в любой данный момент по отношению к своему аналитику.

Идеализация — другая разновидность позитивного переноса, она имеет место у пациентов обоих полов (Гринсон Р. Р., 1993). Иногда это превращается в возвращение поклонения герою. Идеализации особенно часты у пациентов, потерявших родителей в результате развода или смерти. Отношения поклонения, по мнению Гринсона, скрывают репрессированное отвращение, маскирующее примитивную ненависть. Поверхностная зависть становится, ширмой для презрения, каковое, в свою очередь, скрывает более регрессированную зависть.

Все явления переноса амбивалентны, потому что природа объектного отношения, которое переносится, более или менее инфантильна, а все инфантильные объектные реакции амбивалентны. Однако с амбивалентностью в каждом конкретном случае следует обращаться по-разному, более того, у одного и того же пациента существуют различные виды амбивалентности. Например, можно наблюдать, как определенная пациентка манифестирует преобладание чувства любви и восхищения к своему аналитику, но при этом в ряде случаев обнаруживает также и отдельные явления раздражения или сарказма, растворенные в позитивном контексте. В других случаях пациентка может проходить через периодические колебания отношения к аналитику: например, в течение нескольких недель ее чувства остаются теплыми и любовными, а в последующий период сменяются враждебностью и раздраженностью.

Сексуальные компоненты позитивного переноса часто служат источником наиболее интенсивных и упорных сопротивлений. Пациенты склонны признавать свои эмоциональные реакции по отношению к аналитику, но неохотно осознают чувственные аспекты этих отношений. Более того, весь позитивный перенос, за исключением сублимированных, десексуальных, чувств, будет сопровождаться какими-то либидозными устремлениями. А это означает, что зоны тела, инстинктивные цели и ощущения тела тесно переплетены. Задачей анализа и становится прояснение этих различных элементов и выявление фантазий, перепутанных с сексуальными ощущениями и переживаниями. Очень часто сновидение является наиболее короткой дорогой к скрытым сексуальным устремлениям.

Следует отметить, что в переносе переживаются не только реальные события, но и фантазии прошлого. Очень часто сексуальные реакции переноса повторяют фантазии пациента, пережитые по отношению к родителям.

Позитивные реакции переноса будут продуцировать сильное сопротивление в анализе, если они Эго-синто-ничны. Первые шаги анализа после того, как реакции переноса осознаны пациентом, — сделать их чуждыми «Эго». Задача состоит в том, чтобы дать возможность разумному «Эго» осознать нереалистичность его реакций переноса, их основанность на фантазии и наличие какого-то скрытого мотива. Тогда пациент будет более охотно работать над своими чувствами, пытаться их исследовать с целью проследить формирование этих чувств.

Эго-дистоничные позитивные реакции переноса, однако, также иногда вызывают сопротивление. Пациенты могут испытывать смущение или стыд за свои любовные или сексуальные чувства, будут страшиться отвержения и унижения и, следовательно, скрывать свои переживания. Во всех подобных случаях сопротивления уходят на задний план, который следует раскрыть в первую очередь и анализировать еще до начала изучения либидозных реакций переноса. Следует прежде исследовать смущение пациента или его страх неприятия для того, чтобы затем можно было успешно анализировать другие аспекты переноса.

Негативный перенос. Термин «негативный перенос» используется для обозначения чувств переноса, которые основаны на ненависти в любой из ее многочисленных форм, ее предшественников или ее дериватов. Негативный перенос может быть выражен как ненависть, гнев, враждебность, недоверие, отвращение, антипатия, негодование, горечь, зависть, неприязнь, презрение, раздражение и т. д. Подобные чувства всегда присутствуют в анализе, хотя часто их бывает значительно труднее раскрыть, чем проявления позитивного переноса. Не только пациент защищает себя от осознания негативного переноса, но и сам аналитик бессознательно «подыгрывает» этому сопротивлению. Тем не менее неудовлетворительно проанализированный негативный перенос является наиболее частой причиной того, что анализ заходит в тупик.

Если рабочий альянс, несексуальная симпатия, доверие и уважение к аналитику делают пациента способным более продуктивно отваживаться на новые инсайты, то негативный перенос вызывает хроническое, глубоко лежащее недоверие, которое может сделать всю аналитическую процедуру болезненной и крайне травматичной для клиента. Если пациент способен вынести этот вид негативного переноса, не поддаваясь импульсу прервать анализ, обычно возникают неявные хронические мазохистские реакции переноса. Пациент терпит суровости аналитической работы для того, чтобы, пройдя через них, покончить с ними. Взаимный рабочий альянс не дает приятного чувства удовлетворения. Пациент подчиняется процедуре анализа потому, что он не способен прервать лечение, но, приходя на сеансы, клиент избегает близости. Подобное избегание является действием сопротивления анализу путем посещения аналитических сеансов. Весь анализ может стать переносимым, потому что это меньшее зло, чем реальное невротическое страдание.

Если рабочий альянс уже установлен, то проявление негативного переноса рассматривается как важный признак прогресса. Переживание вновь враждебности и ненависти к фигурам раннего детства в переносе — наиболее продуктивная фаза аналитической работы при условии, разумеется, что существует хороший, рабочий альянс. Отсутствие негативного переноса или его проявление лишь во временных и спорадических реакциях свидетельствует о несовершенном анализе. Интенсивные и продолжительные реакции ненависти по отношению к аналитику должны появляться и анализироваться до того, как можно будет думать о завершении анализа. Анализ ненависти в переносе настолько же важен, как и анализ любви.

Негативный перенос важен и в других отношениях. Он часто используется для целей защиты — как сопротивление против позитивного переноса. Многие пациенты упорствуют в своих враждебных чувствах, потому~что они используют их как защиту против своей любви. Отсутствие явного негативного переноса поэтому следует считать защитой и сопротивлением. Одним из осложняющих факторов является вероятность того, что контрперенос аналитика вовлечен в предотвращение развития или осознания некоторых форм ненависти. Может быть, аналитик ведет себя таким образом, что пациенту трудно выразить свою враждебность, либо же оба, и аналитик, и пациент, как бы сговариваются смотреть на это сквозь пальцы. Иногда пациенты прикрывают свою враждебность юмором или поддразниванием и сарказмом.

Форма переноса, отмечают В. Т. Кондратенко и Д. И. Донской (1993), во многом зависит от поведения аналитика. Например, аналитики, которые ведут себя по отношению к пациентам с постоянной теплотой и чуткостью, обнаружат, что их пациенты имеют тенденцию реагировать длительным позитивным переносом и в то же. время будут испытывать затруднения при развитии негативного, враждебного переноса. Такие пациенты могут быстро формировать рабочий альянс, но он будет узок и ограничен и помешает переносу расширяться за пределы ранней позитивной формы. С другой стороны, аналитикам, которые имеют тенденцию быть отчужденными и жесткими, часто придется убеждаться в том, что их пациенты быстро и устойчиво формируют одни лишь негативные реакции переноса.

Естественно, отношения между пациентом и аналитиком всегда неравноправны: от пациента требуется, чтобы он искренне выражал свои сокровенные эмоции, импульсы, фантазии, а аналитик должен оставаться относительно анонимной фигурой. Другими словами, аналитическая процедура является для пациента болезненным, унижающим и односторонним переживанием. Если мы хотим, чтобы пациент при таких условиях сотрудничал с нами, нам следует объяснить ему технику анализа, раскрыть в определенной степени свой «инструментарий».

Аналитику необходимо чувствовать определенную близость к пациенту, чтобы быть способным к эмпатии; вместе с тем он должен уметь отстраниться для детального понимания материала пациента. Это одно из наиболее трудных требований психоаналитической техники — альтернатива между временной и частичной идентификацией эмпатии и возвращением на позицию беспристрастного наблюдателя. Для аналитика не должно существовать такой области жизни пациента, куда бы он не мог быть допущен, но эту интимность нельзя сводить до фамильярности.

Техника анализирования переноса

Интерпретация реакций переноса — основной технический шаг при работе с явлениями переноса. Для того, чтобы эффективно интерпретировать перенос, существуют разнообразные необходимые предварительные шаги. Демонстрация, прояснение, интерпретация и тщательная проработка психического события могут считаться «анализированием» данного явления.

Поскольку психоаналитическая техника имеет целью содействовать максимальному развитию всех видов реакций переноса и поскольку явления переноса возникают у пациента спонтанно, наша техника должна включать в себя немешающее, терпеливое ожидание. Здравое использование ожидания в форме молчания является одним из наиболее важных инструментов, способствующих развитию переноса. Тем не менее по сути своей это, строго говоря, манипуляция. Молчание аналитика может помочь пациенту развить и почувствовать с большей интенсивностью реакции переноса. Возможное эмоциональное отреагирование может принести пациенту убеждение в реальности его чувств. Однако молчание аналитика и эмоциональное отреагирование пациента являются, строго говоря, неаналитическими методами, способными также привести и к травмирующей ситуации, и к стойким сопротивлениям, хотя аналитик и «анализирует» их должное время. Только путем анализирования можно нейтрализовать реакцию переноса и, следовательно, проложить путь для других разновидностей и интенсив-ностей переноса.

Определенную роль в управлении переносом играет внушение или намек, который высказывает аналитик. Мы просим наших пациентов свободно ассоциировать и позволять своим чувствам развиваться спонтанно. Тем самым мы внушаем пациенту, что его чувства допустимы и управляемы. Наше молчание будет также означать для него, что он вынесет определенные чувства, какими бы болезненными они ни были, и что все это приведет к успешному концу. Когда мы спрашиваем пациента, не перескажет ли он свое сновидение, тем самым мы внушаем ему, что он действительно видит сновидения и способен запомнить их. Именно внушение, особенно в начале анализа, когда пациент знает совсем немного о нас и о психоаналитической процедуре, поможет пациенту рискнуть пойти с нами дальше. В конечном счете, и чувства переноса, заставляющие пациента поддаваться внушению или манипуляциям, также должны быть проанализированы и разрешены.

Техника анализирования явлений переноса затрагивает некоторые важные вопросы.
1. Как мы гарантируем естественное развитие переноса пациента?
2. Когда мы позволяем переносу развиваться спонтанно и при каких условиях необходимо вмешаться?
3. Когда становится необходимым вмешательство, какие технические меры требуются для анализа реакций переноса?
4. Как мы содействуем развитию рабочего альянса? Отвечая на эти вопросы, необходимо сформулировать

несколько принципов, используемых в анализе для повышения его эффективности. Они касаются преимущественно тактики поведения аналитика.

Психоаналитик как зеркало. В свое время Фрейд дал рекомендацию, состоящую в том, что психоаналитику следует быть как бы зеркалом для пациента. Это сравнение с зеркалом означает, по мнению Гринсона, что поведение аналитика, его отношение к невротическому конфликту пациента должно быть «непрозрачным», не пропускающим обратно к пациенту ничего из того, что он манифестировал. Личные действия и предпочтения аналитика не должны проникать в анализ. В таких ситуациях аналитик устойчиво нейтрален, что дает возможность пациенту продемонстрировать свои искаженные и нереалистические реакции. Более того, аналитику следует, приглушая свои ответы, оставаться относительным анонимом для пациента. Только так можно четко увидеть реакции переноса пациента и отделить их от более реалистичных реакций. Чтобы эффективнее анализировать явления переноса, важно сохранять область взаимодействия между пациентом и аналитиком относительно свободной от контаминаций и артефактов. Любая другая форма поведения аналитика будет затемнять и искажать развитие и осознание явлений переноса.

Нет сомнений, что чем меньше пациент реально знает о психоанализе, тем легче он сможет заполнить чистые места с помощью своей фантазии. И уж конечно, чем меньше пациент в действительности знает об аналитике, тем легче аналитику убедить его в том, что его реакции являются перемещениями и проекциями. Однако при этом следует иметь в виду, что сохранение инкогнито аналитика — вопрос относительный, поскольку все и в аналитическом офисе, и в его обычной работе что-то рассказывает о нем. Не всегда удается утаить даже решимость аналитика оставаться анонимом. Безжизненное или чрезвычайно пассивное поведение аналитика мешает формированию рабочего альянса. Как может пациент позволить своим наиболее интимным фантазиям проявиться по отношению к аналитику, если тот показывает только лишь фиксированную эмоциональную ровность и неизменяемость либо ритуальное следование правилам и установкам? Верно, что знание об аналитике может затруднить развитие фантазий переноса, но строгая отчужденность и пассивность делают формирование рабочего альянса почти невозможным. Они продуцируют невроз переноса, который может быть интенсивным, но трудным и неподатливым. «Правило зеркала» представляет опасность для установления рабочего альянса, если оно доводится до крайности.

Правило абстиненции. Фрейду также принадлежит важная рекомендация проводить лечение с пациентом, находящимся в состоянии абстиненции. Симптомы пациента, которые побуждают его к лечению, состоят частично из отвергаемых инстинктивных импульсов, ищущих разрядки. Эти инстинктивные импульсы будут обращаться на аналитика и аналитическую ситуацию так долго, •как долго аналитик избегает предоставления пациенту замещающих удовлетворений. Длительная фрустрация будет индуцировать пациента регрессировать так, что весь свой невроз он вновь переживет в переносе, в неврозе переноса. Однако получение удовлетворений любой значимости, замещающих симптомы, лишит пациента его невротического страдания и мотиваций продолжить лечение.

Для того чтобы обеспечить сохранение адекватной мотивации, психоаналитику необходимо:
1) постоянно указывать пациенту на его инфантильные и нереалистические побуждения инстинктивного удовлетворения, которое клиент пытается получить;
2) быть уверенным, что он ни в коем случае, сознательно или бессознательно, не удовлетворяет собственные инфантильные невротические потребности, а также невротические потребности клиента.

Правило «абстиненции», доведенное до крайности, тоже может препятствовать конструктивному рабочему альянсу. Хотя клинические данные подтверждают то, что необходимой предпосылкой для регрессивных реакций переноса является стойкая фрустрация инфантильных желаний пациента, чрезвычайная фрустрация также приводит к бесконечному анализу либо к его прерыванию.

Аналитик — лекарь невротического страдания, а не просто исследователь или беспристрастный сборщик данных, а анализ — ситуация лечения, где анализируемым является пациент. Для того чтобы возникла эмпа-тия, мы должны до некоторой степени почувствовать те же самые эмоции и побуждения, которые чувствует пациент, нужно следить за тем, чтобы демонстрация этого понимания не вызывала страха у пациента. Мы собираем данные, используя эмпатию, но наш ответ должен быть сдержанным. Наша задача состоит в колебании и смешении противоположных позиций: вовлеченного человека, испытывающего эмпатию, беспристрастного сортировщика и осмыслителя данных и сдержанного, но сочувствующего проводника инстайта и интерпретаций. Это и есть в упрощенном виде определение искусства и науки психоаналитической терапии (Гринсон Р. Р., 1994).

- Соблюдая правила сохранения инкогнито аналитика и воздержания от удовлетворения переноса, аналитик сможет гарантировать динамику реакций переноса пациента. Однако компетентный психоаналитик является также и человеческим существом со своими недостатками. Трудно себе представить, что какой-нибудь аналитик может сохранять постоянное сочувствие и заботу в комбинации со сдержанностью в течение многих лет без случайных погрешностей и ошибок.

Но для психоаналитической практики существенно, чтобы аналитик осознавал свои недостатки. Ему нужно быть особенно бдительным в тех ситуациях, которые, как он знает, потенциально трудны для него. Если же какая-то ошибка уже имеет место, то это должно быть осознано аналитиком и в подходящее время доведено до пациента. После этого следует тщательно проанализировать реакции пациента на отступление аналитика. Кроме того, психоаналитик постоянно должен быть не только очень внимательным к тому, что происходит с его пациентом, но и честным и скромным, он должен тщательно исследовать собственные личностные реакции.

Таким образом, перед аналитиком стоят одновременно две задачи, в сущности противоположные друг другу, — гарантировать развитие как невроза переноса, так и рабочего альянса. Для того чтобы гарантировать перенос, ему следует сохранять свою анонимность и депривационное отношение к невротическим желаниям пациента. Для того чтобы гарантировать рабочий альянс, он должен сохранять права пациента, высказывать постоянно терапевтическое отношение и вести себя гуманно. Это необходимые условия. Случающиеся ошибки требуется осознавать и делать частью предмета анализа.

Источник: 
Соловьева С.Л., Психотерапия