Депрессивный бред

Бред самоуничижения, самообвинения, виновности, греховности — весьма близкие по клиническому содержанию патологические идеи о своих мнимых ошибках, несуществующих грехах, несовершенных преступлениях (“в жизни не сделано ничего хорошего”, “я никуда не годный человек”, “вся моя жизнь — сплошная цепь ошибок и преступлений”). Такие больные очень часто убеждены, что своими ошибками и поступками они погубили не только свою жизнь, но и жизнь своих близких, что они “всем в тягость”, “объедают окружающих”, “не имеют никакого права даже на кусок черствого хлеба”. Для них характерно также ожидание наказания, убежденность в его необходимости или неизбежности (“я — чудовище, не понимаю как меня земля держит”, “нет такой кары, которая бы соответствовала моим проступкам”). Подобные бредовые идеи особенно характерны для больных с пресенильными психозами.

Ипохондрический бред выражается в ошибочных умозаключениях по поводу состояния собственного организма, болезненной убежденности в наличии заболевания (рак, сифилис, СПИД, “воспаление всех внутренностей”, нарушение обмена веществ), поражения всего организма или отдельных частей тела (“кровь сгустилась, в сердце какие-то тяжи и пробки, скоро уже придет полный конец”, “весь мочевой пузырь поражен, моча даже не идет”). Иногда больные утверждают, что они уже не существуют, у них нет желудка, нет кишечника (“доктор, как я могу есть, когда у меня уже нет желудка, да и кишечник весь сгнил”, “сердце перестало работать, печень исчезла”, “почки насквозь прогнили”). Такая разновидность ипохондрического бреда носит название бреда отрицания или нигилистического бреда (от лат. nihily — ничего).

Реже такое бредовое отрицание касается не собственного организма, а внешнего мира: “все погибло”, “солнце погасло”, “земля провалилась”, “мир куда-то исчез” (подобный бред так и называется — бред гибели мира).

У одного и того же больного может быть либо одна бредовая идея, либо сразу несколько (например, одновременно существование бреда величия и преследования). Кроме того, один вид бредовых идей может переходить в другой (так называемая трансформация бреда).

Больная, прежде спокойная и жизнерадостная, с 18-летнего возраста стала все более замкнутой, избегала общественных мест, уединялась, плакала. Через некоторое время “под строгим секретом” сообщила матери, что стоит ей где-нибудь появиться, как все тут же обращают внимание на нее, смеются над ней, считают ее дурочкой. Через некоторое время начала отказываться от еды, говорила, что ее хотят отравить, чтобы она “не мозолила всем глаза своим дурацким видом”. С трудом удавалось ее накормить, часто, уже взяв пищу в рот, тайком старалась ее выплюнуть. Активно лечилась и в течение нескольких лет была практически здоровой, работала. В возрасте 45—46 лет обнаруживала большую тревогу по поводу своего здоровья, сообщала мужу, что “внутри у нее что-то переворачивается”, “от подъема тяжести связки оборвались”. Все чаще и чаще обращалась к врачам различных специальностей, просила “проверить ее организм”, не верила, когда ее находили здоровой. Все более утверждалась в мнении, что у нее тяжелая, неизлечимая болезнь, а врачи “просто не понимают или не хотят расстраивать”. Становилась все более подавленной, ничем не могла заниматься, почти все время лежала в постели (“конец уже виден”, “жить осталось несколько дней”, “живу только одним сердцем, а все остальное уже плохо работает”). С течением времени все более отчетливо выявлялся бред отрицания: “Все органы отвалились, желудок высох, совсем не работает, мочевой пузырь истлел, все нервы атрофировались, кишечник прирос к позвоночнику”. Упорно отказывалась от еды: “Желудка нет, стула уже два месяца не было, печени нет, пища сразу поступает в мышцы, они уже тоже гниют”.

Источник: 
Коркина М.В. - Психиатрия