Содержание понятия «национальное государство»

ДЛЯ рассмотрения указанного вопроса следует, видимо, исходить из того, что государство как политический институт призвано поддерживать внутреннюю и внешнюю стабильность сообщества, на базе которого оно возникло и развивалось. В этой связи важно уточнить понятие национального государства, поскольку разные толкования этого понятия могут определить и разную направленность государственной этнополитики.

В учебнике «Этнология», автором которого является Г.Т. Тавадов, дается довольно распространенное, хотя и глубоко ошибочное определение национального государства: «Национальное государство — это государство, образованное этносом (нацией) на базе этнической территории и воплощающее политическую независимость и самостоятельность народа». В данном случае автор, по существу, ставит знак равенства между «этносом» (этническим сообществом) и нацией, и потому получается, что есть «национальные» государства и есть такие, которые считать национальными нельзя. Между тем все современные государства являются национальными, ибо построены на основе суверенного права нации на самоопределение, а таковым правом обладают именно гражданские, а не этнические сообщества. И национальное государство есть территориальное сообщество, все члены которого независимо от их этнической принадлежности признают свою общность, солидарны с ней и подчиняются институционализированным нормам этого сообщества.

Помимо постулата о том, что есть национальное государство, для целей этнополитологического анализа необходимо определиться и с другим важным положением: какова этническая составляющая в государственном строительстве, т.е. что есть моноэтническое государство и что есть полиэтническое государство.

В мировой практике моноэтническим принято считать государство, в котором 95% населения и более составляют представители одной этнической традиции. Но таких государств в мире очень немного (Исландия, Норвегия, Португалия, Албания, Армения, Мальта, Ямайка, Йемен, Венгрия), в подавляющем большинстве стран в составе населения присутствует несколько или даже множество этнических групп. Неоднородность этнического состава населения в сочетании с религиозными и расовыми различиями ставит перед государственными институтами задачу интеграции полиэтнического общества, выработки общегосударственной идеологии и ценностей, цементирующих государственные устои.

Каждое государство решают эту задачу по-своему. В Соединенных Штатах Америки долгое время господствовала идея «плавильного котла». Таким котлом исследователям и политикам представлялось американское общество, в котором разнородные этнические и расовые компоненты образовывали сплав именуемый американской нацией.

По большому счету сходная идея была и у советских идеологов, по мнению которых в СССР из многочисленных социалистических наций через «расцвет и сближение» сложилась «новая историческая общность людей», называемая «советский народ». Этот народ был объявлен типологически новой общностью по той причине, что был свойственен интернационализм и все это называлось «многонациональностью». В мировой науке, праве и политике известны «многонациональные (или транснациональные) корпорации, известны «многонациональные вооруженные силы» и «многонациональность» (multinational) всегда означала трансгосударственные образования или связи. На самом деле в переводе на общеупотребительный язык речь шла о многоэтничности. Неслучайно в советские и в постсоветские времена понятия «национальный» и «многонациональный» переводились с русского как «этнический» или «многоэтничный». Тем самым понятию «национальный» придавалось исключительно этническое содержание. Цитата из учебника Тавадова яркое тому подтверждение. На самом же деле советский народ был не новой, а старой исторической общностью, известной со времен М.В. Ломоносова, Н.М. Карамзина и А.С. Пушкине как «народ российский» или «россияне». В XVIII в. даже русский язык назывался российским языком.

В противовес американской и советской моделям, определяющим сложную цельность населения по государству (американская нация и советский многонациональный народ), существуют модели национального государства, в которых главная роль в формировании нации придается этнической группе. Так, в современной Латвии помощник премьера по национальной безопасности официально заявляет, что «русская община не вписывается в концепцию национального латвийского государства». Попытка доминирующей этнической группы заявить о себе как о государственной нации и закрепить этот тезис в идеологии и в своем юридическом статусе приводит к формированию так называемого этнократического государства. Этнократическая идеология характерна для государств Африки, причем особенно широко она используется в период становления государств.

Под этнократическим государством следует понимать такое государство, в котором этническая группа, преобладающая численно или доминирующая политически, пользуется властью и привилегиями по отношению к другим, она отождествляет с государством исключительно себя, отказывая меньшинствам в праве на членство в нации или на самостоятельное «нациестроительство». В данном случае доминирующая этническая группа позиционирует себя с помощью государственной идеологии и государственных институтов (прямо или косвенно) как единственную «истинную», «реальную», «настоящую» нацию и требует, чтобы представители остальных этнических групп в культурном отношении равнялись на нее. Такая государственная модель называется иногда конституционным национализмом. Она имеет целью цементировать этническое большинство и отторгать или изолировать нежелательные этнические или расовые меньшинства (яркие тому примеры — режим апартеида в ЮАР, а также конституционные основы постсоветского государства).

Режим конституционного национализма может быть относительно мягким и крайне жестким. В последнем случае он полностью отказывает в правах отдельным группам населения. Так, в центральноафриканском государстве Бурунди занимающая много столетий доминирующие позиции этническая группа тутси, которую сделали своим привилегированным союзником еще немецкие колонисты до Первой мировой войны (тутси были надсмотрщиками на банановых и чайных плантациях), а затем их использовали в тех же целях бельгийцы, начала в 1972 г. репрессивные действия против хуту с целью сокращения численности последних, а по возможности и полного их физического уничтожения. В результате были убиты сотни тысяч человек. Причем условия для конфликта стали созревать задолго до его начала, ибо практика разделения общин начиналась со школы: детей хуту и тутси разделяли: одни сидели в одном углу класса, другие — в другом. До начала активного противостояния браки между хуту и тутси не были редким явлением. Первую резню в результате протестов мировой общественности удалось остановить; но этнократическая идея оказалась сильнее голоса мировой общественности, и в 1988 г. столкновения между хуту и тутси возобновились.

Но самая масштабная этническая гражданская война конца XX столетия, связанный с противостоянием хуту и тутси, имела место в соседней Руанде в 1994 г. Тогда погибло около одного миллиона человек. Это противостояние служит ярким примером африканского политического трайбализма. К тому моменту, когда власти Руанды спровоцировали резню тутси, позиции последних уже были существенно ослаблены.

В конце 1950-х гг. в ходе процесса деколонизации хуту стали активно требовать передачи власти большинству (хуту составляли 85% населения страны). В 1959 г. произошли первые столкновения между общинами. В 1962 г. впервые были проведены выборы президента Руанды, в результате которых хуту заняли ведущие политические позиции в стране. Начались масштабные притеснения тутси, что спровоцировало их на борьбу за возвращение себе утраченных позиций. Эта борьба вылилась в череду нападений на правительственные учреждения и следующие за ними массовые убийства тутси. На территории Уганды беженцами из Руанды был сформирован Руандийский патриотический фронт, который вел борьбу за реформирование государственного управления в Руанде и раздел политической власти между основными этническими общинами. В 1990 г. РПФ начал крупное наступление и приблизился к столице страны Кигали. В свою очередь центральное правительство объявило всех тутси проживающих в Руанде пособниками РПФ а хуту которые сочувствовали борьбе за права тутси - предателями Наступление на столицу с помощью Франции было отбито но в стране развернулась масштабная партизанская война Летом 1993 г. представители противоборствующих сторон в Танзании достигли договоренности о прекращении огня и о начале процесса демократических перемен в Руанде Однако президент страны Хабьяримана не торопился претворять в жизнь договоренности и ПРИСТУПИЛ к Формированию в стране отрядов народной милиции численность которых достигла 30 тысяч человек. Вооружены они были основном мачете которые затем и использовали уничтожения тутси.

Миротворческие силы ООН, размещенные в стране, информировали руководство организации о готовящейся этнической чистке, но канадскому генералу Ромео Даллеру было приказано не вмешиваться в ситуацию. 6 апреля 1994 г. самолет, на котором находились президенты Бурунди и Руанды, был сбит ракетой (по одной из версий, она была запущена радикально настроенными хуту). Гибель президента Хабьяримана стала сигналом к началу истребления тутси. При этом первыми были убиты все политики и журналисты хуту, которые призывали к диалогу. Вооруженные формирования хуту вместе с армией планомерно истребляли тутси всюду, где их заставали. В первые две недели было убито 250 тысяч человек. Радиостанции страны играли роль координаторов этнической чистки, призывая к погромам и указывая информацию о местах расположения тутси. В эфире сообщалось, что земли тутси будут отданы тем хуту, которые их уничтожат.

Миротворцы ООН в течение всего периода погромов не вмешивались в происходящее, и значительная их часть по указанию своих правительств покинула страну. С уходом бельгийских миротворцев связан один из наиболее драматических эпизодов этого конфликта. В одной из школ Кигали, которую они охраняли, пряталось две тысячи тутси, спасшихся во время погромов. После того как бельгийцы получили приказ оставить здание школы, брошенные на произвол судьбы люди были убиты руандийскими военными. В глубинке людей убивали даже в зданиях церквей, куда они приходили в поисках убежища. Названные события стали фоном, на котором разворачиваются события романа Жиля Куртманша «Воскресный день у бассейна в Кигали» и его экранной версии. Затем противостояние между хуту и тутси перекинулось уже на территорию Конго, куда переместилось огромное количество беженцев, представляющих обе этнические группы.

Пример «перевернутой этнократии представляет собой Шри-Ланка. Исторически ее заселяли сингалы, исповедующие буддизм. С приходом англичан и созданием обширных чайных плантаций на остров стали переселяться с полуострова Индостан значительные группы тамилов-индуистов, которые оседали главным образом на севере острова и работали на плантациях чая. Несмотря на то что сингалы численно преобладали, англичане оказывали предпочтение тамилам, которые поэтому занимали наиболее престижные места в колониальной администрации и бюрократическом аппарате. После обретения независимости в 1947 г. тамилы постепенно были вытеснены с ключевых позиций в государственном аппарате сингалами. Затем сингалы стали расселяться на территориях, которые прежде воспринимались исключительно как тамильские, были предприняты другие меры для укрепления позиций сингалов и наконец сингальский язык был объявлен единственным государственным языком страны, а буддизм — конституционной религией. Тамилы почувствовали себя ущемленными, и среди них усилилось движение протеста, которое переросло в 1980-х гг. в партизанскую войну под лозунгом создания независимого государства тамилов на севере Шри-Ланки. В результате огромных усилий основные очаги сопротивления тамилов удалось сломить правительственным войскам, но конфликт полностью не преодолен до сих пор. Тамилы жалуются на погромы и ущемления своих прав, сингалы видят в тамильском движении протеста открытый сепаратизм и только.

В последние годы концепция национального государства подвергается двойному давлению: с одной стороны, оно ослабевает под напором транснациональных институтов, системы международного права и процессов глобализации; с другой - государство как форма социальной организации общества испытывает пресс этнополитических движений и вынуждено противостоять вызовам политизированной этничности. Причем эти вызовы возникают там, где процессы внутригосударственной интеграции, развитие демократических институтов и гражданского общества, казалось бы, зашли настолько далеко, что исключают возможность возникновения этнополитических движений и актуализации идей этнического национализма.

Однако в современной Европе, где предпринимались усилия для развития национальных меньшинств и где принципы нерушимости государственных границ после Второй мировой войны неоднократно подтверждались лидерами государств и межгосударственными соглашениями, на исходе XX столетия поднялась третья за истекший век волна национализма. Ее нередко связывают с третьим геополитическим переделом мира, который явился следствием окончания «холодной войны», вызванной противостоянием двух общественных систем. В какой-то степени это так и есть, но этнополитические движения в Европе актуализировались до распада и ликвидации социалистического Восточного блока. К примеру, Ольстер «взорвался» в 1969 г., когда никто в мире не мог и предположить, что Советский Союз распадется Октябрьский кризис 1970 г в Квебеке где квебекскими сепаратистами были убиты видные полити¬ки, потряс Канаду. В континентальной Европе наиболее проблемный характер к 1960-м гг. приобрели этнополитические проблемы Бельгии. Более столетия эта страна развивалась при полном доминировании в политической и культурной жизни одной этнической группы - валлонов. Французский язык был единственным государственным языком страны. Франкоговоря-щие провинции были наиболее развиты в экономическом отношении, и основу финансовой буржуазии и брюссельской бюрократии составляли франкофоны. Неслучайно фламандцы во время Первой мировой войны поддержали Германию, надеясь на помощь последней в создании самостоятельного государства.

«Розыгрыш» телезрителей, организованный государственным франкоязычным каналом Бельгии в декабре 2006 г., который сообщил, что Фландрия объявила о выходе из состава Бельгийского королевства, огромным количеством граждан страны был воспринят всерьез, что свидетельствует о хрупкости отношений между общинами.

В числе кризисных регионов Европы во второй половине XX столетия оказались не только Ольстер и Бельгия, но и Страна Басков и Каталония в Испании, Валь д'Аоста и Южный Тироль, Ломбардия в Италии, Корсика и Бретань - во Франции. Сегодня на грани распада оказалась даже не Бельгия, а Великобритания, ибо шотландский национализм усиливается и сторонники независимой Шотландии близки к тому, чтобы стать политически доминирующей силой в шотландском парламенте, а сам референдум о независимости может состояться в ближайшие годы. Во многих странах Европы ныне популярны сепаратистские движения. Все они имеют «этническое» обоснование, их вдохновители исходят из противопоставления своих этнических групп остальному населению. В силу своей природы этничность концентрируется в основном в сфере культуры и не предполагает наличия политической программы или концепции. Но при определенных условиях она может выполнять политическую функцию.

Источник: 
Тишков В.А., Шабаев Ю.П. - Этнополитология - политические функции этничности. Учебник для вузов (Библиотека факультета политологии МГУ) - 2011