Я-социальное

В нашем понимании, стержневой структурой, вокруг которой разворачивается «социальное Эго», является интегративный статус. Интегративный статус — это то социальное положение, которым содержательно наполнено жизненное пространство личности и на которое направлена ее активность.

В интегративном статусе (как и в структуре любой социальной роли) мы можем вычленить несколько компонентов.

Во-первых, в интегративном статусе присутствует объективный компонент, связанный с тем местом, которое занимает данный индивид в социальной системе. У президента, студента вуза или бомжа — у каждого свое место в общественном организме.

Обычно позиции интегративного статуса закреплены в писанных нормах права, в уставах и других регламентирующих документах организаций. Интегративный статус — это набор функциональных обязанностей личности, которые предписывают место в социальном сообществе. Эти предписания отличаются по степени жесткости и однозначности, свободы по отношению ко времени и пространству реализации функций, системе санкций поощрения — наказания и др.

Есть и другой способ закрепления интегративного статуса, который связан с неписанными нормами, традициями. Например, в любой системе иерархии реальный вес интегративного статуса оценивается еще и по тому, какое место рядом с руководителем человек занимает. Чем ближе к руководителю — тем выше реальный социальный вес. То есть интегративный статус домохозяйки имеет разный социальный вес в зависимости от того, к какому уровню иерархии власти, подчинения, он приближен (домохозяйка — жена рабочего литейного цеха, домохозяйка — жена директора завода, домохозяйка — жена губернатора).

В силу того, что различным статусам соответствуют различные ресурсы власти (в самом широком смысле этого слова — экономической, символической власти, степени контроля над собственной жизнью, свободе принятия решений и реализации своих интересов в разных сферах жизни и т.д.), выбранный человеком интегративный статус определяет степени «дозволенной» ему свободы и подчинения.

Второй компонент имеет социально-психологический характер и касается характера установок, оценок и реализации обязанностей интегративного статуса со стороны социального окружения. Людские ожидания, надежды, представления о том, что, как, где, в какой манере личность должна поступать и чего не должна делать, и формируют среду реаализации статуса. Можно сказать, что эта та сторона интегративного статуса, которой личность повернута к людям и которая составляет важную часть социального имиджа личности.

Этот компонент может не совпадать с реальным содержанием личности. Здесь возникают, с одной стороны, возможности манипуляций социальным сознанием, но, с другой стороны, ожидания состороны социального окружения оказывают и сдерживающее воздействие на поведение личности, очерчивают для него границы возможного.

Третий компонент интегративного статуса как системообразующего фактора «социального Эго» — это представление личности о самой себе, ее «Я-концепция», самосознание. Один и тот же интегративный статус столь поразному исполняется людьми не только в силу отличий их характера, темперамента, сколько в силу их собственных представлений о том, как надо это делать, какие личностные смыслы вкладываются в реализацию статуса, как понимается роль статуса в социальной системе.

Следует отметить, что сказанное относится не только к интегративному статусу, но и к вторичным статусам и ролям.

Взаимодействие личности и социальной среды подчиняется закономерностям разного уровня, которые, накладываясь друг на друга, образуют, с одной стороны, определенную ситуацию развития личности, а с другой — воздействуют на ход развития социальных организаций.

Следует отметить, что группа как социальная общность также имеет интегративный статус со всеми тремя указанными компонентами.

Интегративный статус определяет смыслодеятельностное поле человека, группы и влияет на способ мышления, на оценку других людей и т.д. Для личности несомненно важно, насколько интегративный статус социально значим. Но еще более важно то, как с ним человек идентифицирован. И нтегративный статус диктует определенный уклад жизни, круг интересов, сферу общения, направленность, основную активацию. Интегративный статус — это социальное лицо личности и способ репрезентации личности в общественной системе.

Интегративный статус, как мы указывали выше, имеет регулятивную функцию. Интегративный статус диктует способ жизни, мировоззрение, ценностную ориентацию, мотивацию и т.д. Интегративный статус — это та социальная структура, из позиций которой личность оценивает и выстраивает свои общественные отношения.

Все те тенденции и механизмы, которые мы перечисляли на уровне «материального Эго», аналогично функционируют на уровне «социального Эго». Что такое расширение пространства? В конце концов, это предельное расширение пространства, когда «социальное Эго» расширяется до пределов территории России (в историческом аспекте мы можем вспомнить, как расширила социальное пространство малая группа коммунистов с лидером Лениным). Самое главное: чем больше «социальное Эго» расширяется, тем больше социальное волеизъявление, тем больше влияния на других людей. Возможность повлиять на жизнь, деятельность других людей и есть способ манифестации «социального Эго». Основные личностные и групповые проблемы касаются конструкции «социального Эго» так же, как и «материального Эго».

«Социальное Эго» менее предметно ощутимо и представлено наиболее тонкими личностными структурами: социальными установками, ценностями, целями, мировоззрением. В процессе социализации индивид интериоризует цели и ценности своей культуры. Анализ социальной структуры личности невозможен без выявления интересов, потребностей и мотивов, которые являются частью именно социальной структуры личности.

В структуре «социального Эго» наиболее изученным является ролевой компонент.

Роль нами понимается прежде всего как набор прав и обязанностей, реальных функций, связанных с идентификацией, местом в социальной системе. Вся социальная система может быть описана через различные наборы ролей.

Все социальные роли взаимосвязаны. Так, роль руководителя лишена смысла без ролей подчиненных. Без короля нет подданных, а без кабинета — премьер-министра. Все участники социального процесса одинаково признают распределение ролей между ними, то есть по этому вопросу между ними существует консенсус.

Что касается функционирования «социального Эго», его власть, с одной стороны, менее заметна, но с другой стороны, она более значима. Чем жестче властная структура, тем проявленнее его власть. Чем больший ареал захватывает «социальное Эго», тем более оно ценно. Не только ценно то, что человек захватывает территорию, но ценнее становится и место рядом с этой личностью и группой (важно стать мэром города Ярославля, но часто не менее привлекательно быть или в команде мэра или членом малой группы — семьи мэра).

Некоторые статусы становятся социально привлекательными за счет качества пространства в аспекте неординарности. Чем уникальнее статус, тем он ценнее. Любой уникальный статус подкрепляется огромным количеством энергии.

Статус должен обладать или уникальным качеством, или обладать широтой пространства. Эти два критерия и создают механизм функционирования «социального Эго». Вне сомнений, «социальное Я» зависит от уровня витальности, от гомеостатической тенденции.

«Социальное Эго» очень неоднородно по содержанию. В «Я-социальном» существует огромное количество других отождествлений, которые занимают большую или меньшую область, но занимают определенную территорию, определенное пространство.

Существует «Я-территориальное»: мы — ярославские, мы — псковские, мы — рязанские. «Я-территориальное» на самом деле очень много значит. Человек идентифицируется с местом проживания, с территорией проживания, отстаивает эту территорию; отстаивает сохранность этой территории, ее качество и т.д. Люди отстаивают некую территорию в силу того, что у них есть идентифицированность с определенным ареалом жизни, и обозначают ее как нечто положительное. Всегда находится определенный аспект, который выявляет положительное в территории. Претензии на территорию, если они серьезны, вызывают чувства: агрессии, возмущения, патриотизма и т.д. Отсчет «территориального Я» начинается от моего рабочего стола, кабинета и заканчивается Землей («Мы — земляне») или даже Галактикой.

Существует «Я-этническое», этнонациональное. Мы всегда причисляем себя к определенной этнической, национальной группе (я — чукча, я — еврей и т. д.). Есть жесткие идентификации, которые являются интегративными. Например, я — чеченец. На самом деле это не просто этническая идентификация, но это еще и характер, и способ взаимодействия с миром, взаимная поддержка, определенный уровень агрессивности, который мы сразу предполагаем и т.д. Есть менее жесткие этнонациональные идентификации типа «я — русский».

В «социальном Я» есть также и расовые идентификации — «Я-расовое». Мы движемся к космополитизму, уходим от расовых предрассудков, но на наш взгляд, расовые предрассудки очень древние. Архаический, древний корень заключается в том, что люди с другим внешним обликом были врагами и угроза была не на уровне «приглашать в гости или не приглашать», а на уровне «жизни и смерти», полного уничтожения. «Я-расовое» по этой причине значимо и мало трансформируемо.

В личности есть огромный семейно-клановый статус — «семейно-клановое Я». Признак здорового человека — хорощая опора на клан. Как это ни удивительно, люди очень успешные во всехлланах, в том числе и в социальном, опираются на кланы. Например, еврейские кланы — это национальная черта, взаимная выручка, взаимная поддержка, опора на кровнородственные, связи. В конце концов человек, который не опирается на это Эго, теряет достаточно большие связи, укорененные в семье. В русской традиции помнить свою родню до седьмого колена было хорошим признаком. Эта достаточно жесткая и значимая идентификация еще обозначает кастовую принадлежность. Многие малые этнические единицы идентифицируются с русскими потому, что они сразу получают огромный доступ к энергии нации. Кровнородственные связи, как правило, создают мифы рода, племени. Эти мифы создают огромную историческую, эволюционную силу.

Любая «Я-идентификация» насыщена мифами. Она имеет логическое, историческое, научное, идеологическое, моральное, психологическое, теологическое, философское и т.д. обоснование и осмысление. Социальные идентификации показывают живую связь между личностью и группой, невозможность автономного их существования.

Есть огромное количество статусов и ролей, с которыми мы идентифицируемся, — статусно-ролевая идентификация. Например, статус матери, статус жены, статус сотрудника какой-либо фирмы, статус любовницы, материально-устойчивого человека, статус инженера, статус ребенка и т.д. На самом деле мы играем огромное количество ролей: дома — матери, любовницы, домохозяйки, одинокой женщины; на улице — пешехода; в метро — пассажира и т.д. «Человек вне ролевого поведения не существует, он не выступает в роли человека вообще, он всегда выступает в качестве КОГО-ТО, и чем лучше он «овладел» своей ролью кого-то, тем лучше ее «разыгрывает на сцене жизни». При этом исполнитель часто сам бывает и драматургом, и сценаристом, и режиссером жизненного спектакля» (Новиков В. В., 1998).

«Социальное Я» касается статусов, которые занимает человек, ролей, которые выполняет человек, и неких общих характеристик, качеств личности, с которыми сознание самоидентифицируется. Другими словами, это некое осознаваемое ролевое отождествление (отец, мать, мужчина, доцент) или отождествление с совокупностью качеств (порядочный отец, добрая мать), или сами качества соотнесенные с фрагментами «Я» (умный, хитрый, проницательный). Человек выступает в жизни как «кто-то», он всегда носитель каких-то нормативов, каких-то прав и обязанностей: профессор, отец, водитель, студент и т.д. В исполнении роли человек реализует свои потребности в самооценке, самоактуализации, в самоутверждении, и сами эти потребности возникают в процессе исполнения какой-то социальной роли или какого-то сформированного качества.

Источник: 
Козлов В.В., Интегративная психология