Массовые религиозные истерии и эпидемии

История человечества показывает, что фактором, дестабилизирующим функционирование его социальных систем или даже их разрушающим, является движение масс, охваченных религиозными идеями.

А.Л. Чижевский в своей классификации «коллективных умопомешательств», периодически потрясающих общества, выделил «религиозные» и «религиозно-истерические» эпидемии. Он писал по этому поводу: «Вся общественная жизнь человеческих коллективов протекает под знаком массовых психозов и массовых психопатий. Чем интенсивнее бьет ключ общественной жизни, тем чаще и глубже охватывают ее коллективные безумия... .Лишь в краткие промежутки времени...мы встречаем светлые промежутки времени, свободные от взрывов массового умопомешательства» (А.Л. Чижевский, с. 353).

Среди религиозных и религиозно-истерических эпидемий А.Л. Чижевский выделил: распространение вероучений (конфуцианства, буддизма, магометанства, христианства, лютеранства и т.д.), распространение сект (пророки и мессии), военно-религиозные движения (крестовые походы и т.п.), эпидемии покаяния, аскетизма, пилигримства, паломничества, иконоборчества, кликушества, * эпидемии мученичества, самоистязания и самоуничтожения (самосожжение, самоутопление, самоповешение и т.д.), бесоодер-жимости (демономания, демонолатрия, демонофобия), звероодер-жимости (пикантропия) и т.д.

Так, он отмечал, что в конце XVII в. и в течение XVIII в. на северо-востоке России среди раскольников свирепствовали страшные эпидемии коллективных самоубийств: самосожжения, самоутопления, самозаклания и самоизнурения голодом. Сильные, крепкие, совершенно здоровые люди всех возрастов, и цветущие девушки, и убеленные сединами старики без всяких сторонних побуждений, кроме религиозного фанатизма, самосжигаются, топятся, режутся! замуровываются в «ямах» и «храминах», уничтожая себя не только десятками или сотнями, но и тысячами одновременно. В течение XI- XIII вв. народы Европы периодически переживали бурные подъемы религиозного фанатизма в виде крестовых походов. Верующие, подстрекаемые фанатичными проповедниками, народные массы приходили в неистовство и, бросая своих близких и свою землю, устремлялись освобождать Христа из рук неверных.

Русские психиатры 19 в. обозначали такого рода проявления массовой человеческой стихии, как «психические эпидемии», «эпидемические душевные расстройства», «массовое безумие» «массовые исступления», «религиозные безумства», «психопатические эпидемии одержимости» и др.

И.М. Шерешевский отмечал, что под психическими эпидемиями психиатрами 19 в. понималось одновременное возникновение у группы людей одинаковой болезненной идеи, вызывающей с их стороны сходные действия, имеющие контагиозное распространение (И.М. Шерешевский, с. 146-147).

В тот же период в Западной Европе появились работы Г. Лебо-на, Г. Тарда, С. Сигеле, 3. Фрейда и др., определивших понятие «толпа» и описавших законы ее активизации. Позднее эти проблемы поднимались в трудах В. Бехтерева, X. Ортега-и-Гассета, С. Московичи и др.

В истории России известны психические эпидемии на религиозной почве: коллективные самоубийства староверов, массовые движения хлыстов, духоборов, скопников. В 1896 году в период переписи населения в Приднестровье в Терновских старообрядческих хуторах староверкой Виталией была спровоцирована эпидемия самоубийств путем самозакапывания в землю. Многие психические эпидемии не были столь трагичны. Например, кликушество или следование идеям Малеванного (малеванщина) рассматривались как «нарушение общественного благочиния» или как «повальное чудачество».

Новейшая история демонстрирует множество событий, имевших такую же природу: повальная увлеченность телевизионными процедурами Чумака и Кашпировского; мероприятия харизматов, собиравшие стадионы; истерия вокруг М-ского треугольника, спровоцированная Мухортовым; инициирование «Бельм братством» массового самоубийства в ожидании конца света, массовое увлечение оккультизмом. Феномен роста количества новых религиозных культов и массового увлечения населения идеями НРД в последние десятилетия можно также определить как «психическую эпидемию», укладывающуюся в определение И.М. Шерешевского.

Для объяснения феномена массовых религиозных движений, эпидемий или истерий современная социальная психология ввела понятие «психология толпы».

Основателем «психологии толпы» считается Густав Лебон (1841—1931). Его исходной позицией является мысль о том, что важнейшим фактором исторических изменений является могущественное воздействие масс на общество. Все развитие цивилизации, все великие исторические перевороты связаны с переменами в мыслях людей. Власть внушенных идей чрезвычайно велика, именно она управляет действиями людей. И в то же время в обществе получают распространение новые идеи, связанные с интересами масс, и рост могущества масс объясняется именно распространением этих новых идей. Но массы не просто осознают идеи через свои организации, они стремятся воздействовать на власть, чтобы провести свои идеи в жизнь.

Г. Лебон показал, что толпа не есть собрание индивидов, а это нечто принципиально иное. Толпа есть единое образование, единое существо, наделенное своей коллективной душой. Черты толпы не имеют ничего общего с теми чертами, которыми наделены составляющие ее индивиды. Это не сумма индивидов, не некое усредненное из этих отдельных индивидов образование. Образ жизни индивидов, составляющих толпу, их занятия, умственное развитие не оказывают никакого воздействия на характер толпы, ибо толпа имеет £ коллективную душу, которая и определяет ее действия, чувства, думы, и все это не имеет ничего общего с тем, как повел бы себя, как чувствовал бы себя любой индивид сам по себе.

Толпа — временный организм, наделенный коллективной душой. Это одухотворенная толпа, образовавшаяся из разнородных элементов. Именно исчезновение в толпе сознательной личности и общая направленность чувств людей, соединенных в толпе, составляют отличительные признаки толпы. Иными словами, речь идет о специфических чертах, которыми наделена толпа и которые отличаются от черт индивида.

Вполне оправданным кажется вопрос, поставленный Г. Лебоном: что же происходит с личностью, что она отрешается от только ей присущих черт, от характерного для нее поведения? Он выделяет следующие моменты: индивид в толпе благодаря ее многочисленности приобретает сознание непреодолимой силы. Толпа анонимна, следовательно, не несет ответственности за свои поступки, а человек, не чувствующий свою ответственность, позволяет инстинктам брать верх над разумом. Далее, в толпе всякое чувство заразительно. Поддавшись, по словам Г. Лебона, гипнотическому чувству, человек ведет себя не характерным для него образом. Он может принести в жертву свои личные интересы интересам толпы. В-третьих, происходит парализация сознания, человек становится рабом бессознательной деятельности. В толпе у индивида одни способности исчезают, другие оказываются в состоянии крайнего напряжения. При этом весьма велика роль внушения. Люди в толпе неспособны руководствоваться правилами, связанными с теоретической справедливостью. Их могут увлечь только впечатления, запавшие им в душу, внушенные им. Находясь в толпе, человек стремится превратить внушенные идеи в немедленные действия, превращается в подобие автомата. Погруженный в недра толпы, он оказывается в состоянии, весьма сходном с гипнотическим. Г. Лебон делает вывод: человек в толпе спускается на несколько ступеней ниже по лестнице цивилизации, он становится существом инстинктивным, т.е. варваром.

Таким образом, индивид, зараженный религиозной идеей, при определенных особенностях легко может превратиться в элемент человеческой массы, ведомой очередной харизматической личностью к дестабилизации или разрушению социальной общности.

Темы: