Риторический логос

Аристотель определил риторику как «способность находить возможные способы убеждения относительно каждого данного предмета».

При таком подходе к аргументации хорошими оказываются не те идеи и доводы, которые считает истинными или правильными ритор, а те, которые приемлемы для аудитории. Ритор действительно стремится к успеху, но если он стремится только к успеху у публики, вряд ли его аргументация будет конструктивной. Конформизм всегда приводил к застою общества. Напротив, риторическая практика Платона, с^прометчиво выступавшего перед сиракузским тираном Дионисием с проектом совершенного государства и проданного за это в рабство, судьба Аристотеля, завершившего свою жизнь изгнанником на острове Эвбея в счастливом удалении от афинской демократии, трагическая смерть Цицерона и сходное завершение карьеры если не большинства, то многих великих риторов — политиков, юристов, проповедников, философов — свидетельство того, что задачи риторической аргументации не сводятся к убеждению.

Взгляд на риторику как науку об убеждении был не вполне понятен и Марку Фабию Квинтилиану — римскому филологу и юристу, автору крупнейшей риторики античности. Квинтилиан пишет: «... убеждают или, иначе сказать, побуждают речью других делать то, что желают, проститутки, подхалимы, взяточники. Оратор не всегда убеждает, но иногда эта задача у него одинаковая с людьми, не имеющими с ним в остальном ничего общего. Скажу не то, что нашел у авторов, а то, что нравится мне: риторика — наука хорошо говорить, и это, повторяю, наилучшее определение».

Оратор для Квинтилиана — vir bonus dicendi peritus — достойный муж, готовый к речи, отчего и наука хорошо говорить не сводится на умение говорить правильно или красиво: «хорошо» значит для Квинтилиана «достойно». Поэтому и «хорошо говорить» значит говорить то, что следует, так, как следует сказать с определенной целью и в определенном месте. Результат правильной аргументации далеко не всегда будет благоприятным для оратора. Стремление же убедить во что бы то ни стало означает, как пра-.вило, насилие над аудиторией.

И если те, кому адресована аргументация, не склонны присоединиться к позиции ритора, хороший ритор не станет прибегать к приемам психологического давления или вводить аудиторию в заблуждение, понимая, что недобросовестная аргументация рано или поздно, но обязательно приведет к компрометации и предложений, которые он выдвигает, и его самого. Свобода воли — реальность, с которой обязан считаться ритор.

Риторическая аргументация — создание публичных высказываний, приводящих к согласию и присоединению аудитории.

Согласие — признание аудиторией обоснованности высказывания, его правильности, уместности, разумности. Присоединение — готовность принять позицию ритора.

Аргументация не сводится к выступлению или книге, но является систематическим развертыванием публичной речи, в процессе которого складываются отношения между ритором и аудиторией: в представлении аудитории формируется образ ритора, сам ритор создает совместно с аудиторией условия и стиль речи, развивается и аудитория, которая организуется и приспосабливается к образу и стилю ритора.

Аудитория и аргументация. Аудитория как общественная группировка создается аргументацией и в этом смысле является конструкцией ритора, продуктом его труда. Поэтому типы аудиторий в риторике связываются с техникой аргументации и выделяются универсальные и частные, конвенциональные и неконвенциональные аудитории.

Универсальная аудитория создается аргументацией, предпосылки которой содержат обращение к любому человеку, способному понять содержание высказываний, согласиться с ними и присоединиться к предложениям независимо от культурных, исторических или иных частных обстоятельств. Универсальна научная аргументация, которая обращена к любому, кто согласен изучать науку, принимает приемы научного доказательства и разделяет цели науки — познание объективной реальности. Универсальная аудитория, которая создается научной аргументацией, принципиально открыта и пополняется, а сами участники научного общения в отношении к.строю аргументации подобны, по выражению Ф. де Соссюра, экземплярам одного словаря: ученый, который пишет статью или монографию, не ориентируется на уровень понимания, личные пристрастия и интересы, нравственные ценности, свойственные его читателям. Техника научной демонстрации возбраняет приемы эмоционального воздействия, проявления личного риторического этоса и ограничивает возможности авторского стиля.

Универсализм техники аргументации и, соответственно, аудитории свойствен не только науке как таковой, но всей рационалистической традиции философской, юридической, общественно-политической, богословской и художественной литературы. Предполагается, что рационалистический канон ясности, отчетливости, полноты, логической последовательности речи достаточен для согласия и присоединения любого нормального человека.

Чтобы свести присоединение к согласию, устанавливают образец такого «нормального человека», наделяя его, например, «врожденными» логическими и нравственными принципами, принимая которые, он, по сути дела, вынужден присоединиться к высказыванию, если оно построено логически корректно.

Конвенция создается по-разному и для различных целей: научная в собственном смысле или юридическая аргументация также конвенциональна, но здесь характер конвенции определяется условиями принятия решения и ограничен процессуальными нормами. Поэтому конвенциональная аргументация не всегда универсальна: в различных отраслях науки и в различных правовых системах существуют свои правила и процедуры, приводящие к согласию и присоединению.

Частная аргументация создает частную аудиторию, которая ограничена определенными целями, ценностями или свойствами. Предпосылки частной аргументации содержат обращение к конкретным, исторически сложившимся группировкам людей и ценностям, свойственным этим группировкам.

В реальности любая универсальная аргументация сводится к частной, поскольку предполагаемый универсализм включен в аргументацию как условие конвенции; различия состоят в основании, на котором строится такая конвенция.

Содержательный цикл аргументации. С точки зрения предмета существуют три вида аргументации: эпидейктическая или показательная, судительная и совещательная.

Задача эпидейктической аргументации — установление принципов и ценностей, на основе которых обсуждаются проблемы. Предметы эпидейктической аргументации рассматриваются вне времени: нормы, общие правила, законы природы представляются независимыми от меняющихся обстоятельств. Эпидейктическая аргументация позволяет находить и формулировать общие места или топы.

Задача судительной аргументации — установление, определение и оценка фактов, поэтому судительная аргументация имеет дело с прошлым.

Задача совещательной аргументации — обсуждение предложений и принятие решений, поэтому предмет совещательной аргументации — будущее.

Правильное построение аргументации предполагает последовательное развертывание эпидейктичес-ких, судительных и совещательных высказываний: сначала вырабатываются и принимаются общие места, затем устанавливаются и оцениваются факты, наконец, на основе фактов выдвигаются и обсуждаются предложения и принимаются решения.

Если это правило нарушается в части эпидейктической аргументации, факты окажутся неопределенными и спорными. Если фактический материал проработан невнимательно, решения будут беспочвенными и необоснованными. Если не обсуждаются новые предложения и не принимаются решения, рассуждения о принципах и фактах теряют смысл.

Риторический аргумент. Риторическим аргументом (в дальнейшем — просто аргументом) называется завершенная словесно оформленная мысль, которая оценивается аудиторией как истинная, правильная, уместная и приемлемая.

Аргумент состоит из положения — суждения или предложения, которое обсуждается, и обоснования — доводов, суждений, которые подтверждает положение, делают его ясным, очевидным или приемлемым для аудитории.

Чтобы правильно построить аргумент, нужно решить три задачи: найти идею, которая рассматривается как истинная или общепринятая, сблизить положение с этой идеей, предложить основания такого сближения и связать доводы с положением.

Соответственно, обнаруживаются три смысловые части аргумента — топ, схема и редукция. Топ — общая идея, к которой приводится положение и на основе которой строится аргумент. Редукция — сведение значений термов к значению топа. Схема — состав, связь и последовательность положения и доводов аргумента.

Топ обычно содержится в большей посылке умозаключения, которая в риторических аргументах может быть опущена, — в таком случае топ подразумевается как общественное положение. Топы подразделяются на общие и частные, внешние и внутренние.

Общим топом называется идея, правило или отношение, которые принимаются в аргументации и не нуждается в обсуждении. Например, целое больше части, любое событие происходит в некотором месте и в некоторое время, ум — хорошо, а два — лучше, закон должен быть справедливым.

Частный топ — идея или правило, которое признается не обязательно, не всеми и не всегда, например, «знание выше успеха», «человек создан для счастья», «бытие определяет сознание» и т.п.

Топ выражается или содержится в пословицах и поговорках, в законах, в догматических положениях религиозных вероучений, в высказываниях авторитетных лиц, в художественных произведениях, в философских и научных сочинениях, в других произведениях слова — существует множество способов выразить общее место. Конкретное выражение топа не позволяет представить его содержание достаточно определенно. Кроме того, в каждой формулировке топа содержатся разнородные по смыслу элементы — соотнесенные смысловые категории («служить / прислуживаться») и само отношение этих категорий (противоположное). Поэтому в риторике выделяются внешние и внутренние топы.

Внешним топом называются две соотнесенные категории, которые могут образовать суждение, например, «мнение / знание», «истина / справедливость», «закон / благодать». Эти пары категорий отложились в культуре как смысловые единства, которые служат отправными точками мысли. Важно, что закон сополага-ется именно с благодатью, а мнение — со знанием. Внешние топы являются общепринятыми в том смысле, что смысловая значимость самих этих пар не подвергается сомнению. Члены или термы внешних топов могут находиться в отношениях и с другими понятиями: «закон/ обычай», «истина / правда», «знание / невежество». В совокупности такие понятия, входящие в общие места культуры, образуют сложную, иерархически организованную систему, которая изучена недостаточно.

Внутренние топы представляют собой отношения смысловых категорий, посредством которых связываются между собой части внешних топов. Например: «Целое больше части», «Закон — вид правовой нормы», «Вера противоположна неверию».

Аргумент содержит сложно организованную систему топов. Система топов, заложенная в замысле аргумента, может быть развернута в схеме и редукции.

Риторическое изобретение состоит в нахождении топов. Имеется положение, которое нужно обосновать, например, бессмертие души. Обосновать положение, значит найти другое положение, истинность или правильного которого очевидна для аудитории, и свести доказываемое положение к принимаемому так, чтобы оно вытекало из принимаемого либо необходимым образом, либо в соответствии с требованиями здравого смысла, которые также принимаются аудиторией. Мысль, к которой сводится положение, и является топом.

В схеме аргумента топ обычно выступает в виде большей посылки умозаключения. Если умозаключение имеет сложную форму, например, эпихейремы, в которой посылки, обосновывающие основной вывод, в свою очередь, являются выводами умозаключений, приходится отыскивать несколько топов, причем таким образом, чтобы они были совместимыми как по содержанию, так и в отношении представлений аудитории, к которой обращена аргументация.

Внутренние топы являются представлениями здравого смысла, которые и служат основанием связывания тезиса и посылок аргумента. Сократ в «Федоне» доказывает бессмертие души, приводя в качестве первого аргумента взаимопереход противоположностей — жизни и смерти. Доказательство строится на топе противоположностей: противоположное возникает из противоположного, и взаимный переход их обоюден, поэтому, если смерть возникает из жизни, то и жизнь возникает из смерти. При таком переходе что-то остается постоянным и это — душа.

Кебет дополняет доказательство Сократа другим аргументом, основанным на топе «предыдущее — последующее». «Постой-ка, Сократ, —подхватил Кебет, — твои мысли подтверждает еще один довод, если только верно то, что ты так часто, бывало, повторял, а именно, что знание на самом деле не что иное, как припоминание: то, что мы теперь припоминаем, мы должны знать в прошлом, — вот что с необходимостью следует из этого довода. Но это было бы невозможно, если бы наша душа не существовала уже в каком-то месте, прежде чем родиться в нашем человеческом образе. Значит, опять выходит, что душа бессмертна».

Два топа, приводимые в аргументации — противоположности переходят друг в друга, и последующее невозможно без предшествующего — проецируются, соответственно, на категории жизни и смерти как противоположные и на категории знания и припоминания как предыдущие и последующие применительно к состояниям чего-то в человеке, что под эти категории подходит. Это «что-то», обладающее способностью жизни, движения, самосознания и памяти, является душой. Таким образом, оба внутренние топа применительно к предмету аргументации — душе — устанавливают соотношения внешних топов. Душа живет, движется, мыслит, знает, помнит; живое возникает из мертвого, а мертвое — из живого; последующее состояние предполагает наличие предыдущего.

Следует подчеркнуть, что мы имеем дело с риторической (диалектической) аргументацией, которая была убедительной во времена Платона потому, что мир и человек мыслились в категориях тех самых топов, которые использует Платон; современному мышлению, которое принимает иные топы, аргументация Платона может поэтому представляться неубедительной. И современный автор, чтобы обосновать то же положение о бессмертии души, изберет иные внешние топы, например, живое возникает только из живого. Но внутренние топы остаются прежними.

Источник: 
Волков А. А., Основы риторики
Темы: