Общение и эмоциональная жизнь в юности

Сложные проблемы самоопределения юноша решает не один, а в общении с родителями, сверстниками, учителями, при их поддержке и поддержке комсомола.

Стремление к автономии и взаимоотношения с родителями. Уже подросток на основе пробуждающегося у него чувств взрослости пытается сбросить тяготящую его опеку и перестроить отношения с родителями на основе равенства. Эта тенденция продолжается и в юности. Но какова конкретная степень и природа достигаемой автономии? Социальной психологии юности как науке немало повредили односторонние теории, утверждавшие, что юность всегда и везде «бунтует», вызывает «конфликт поколений». На самом деле взаимоотношения отцов и детей зависят от целой совокупности социальных условий, таких, как темп и характер социальных перемен, структура семьи, характер и способы поддержания дисциплины и т.д. Авторитарная система воспитания, не дающая простора собственным стремлениям формирующейся личности, действительно порождает конфликты, которых демократическое воспитание позволяет избежать. Но не правы и те ученые, которые закрывают глаза на происходящую в юности серьезную перестройку взаимоотношений с родителями.

Современная психология ставит вопрос об автономии выросших детей конкретно, разграничивая поведенческую автономию (потребность и право юноши самостоятельно решать лично его касающиеся вопросы), эмоциональную автономию (потребность и право иметь собственные привязанности, выбираемые независимо от родителей), моральную и ценностную автономию (потребность и право на собственные взгляды и фактическое наличие таковых).

Раньше всего подростки добиваются поведенческой автономии в сфере досуга, разумеется в определенных пределах. Большинство городских школьников, например, предпочитают проводить свой досуг вне школы и дома. Сельская школа имеет больше шансов стать центром культурного досуга, чем городская, которую дополняют, но одновременно и конкурируют с ней театры, клубы, Дома пионеров и т. д. Партнерами по досугу ребята чаще предпочитают иметь сверстников, чем взрослых.

Эмоциональная автономия сопровождается большими трудностями. Юношам кажется — и часто они совершенно правы,— что родители недооценивают совершившейся в детях перемены, не принимают всерьез их переживаний. Достаточно малейшей бестактности, чтобы внутренний мир старшеклассника надолго, если не навсегда, закрылся для родителей. Отвечая на вопрос: «Кто тебя лучше понимает?», значительная часть юношей и девушек предпочтение отдает друзьям и сверстникам перед родителями. Если подростковый возраст наиболее труден в дисциплинарном отношении, то ранняя юность дает максимум эмоциональных проблем, часто вызывая психологическое отчуждение детей от родителей. Особенно усложняются в эти годы взаимоотношения с отцом. Мать, как показывают многочисленные исследования у нас и за рубежом, и в этом возрасте остается более близкой детям, чем отец. Но известное охлаждение в отношениях с родителями и появление секретов от них вовсе не означает разрыва привязанности. От чуткости и такта родителей зависит, удастся ли им, не насилуя интимный мир выросших детей, сохранить столь нужное обеим сторонам эмоциональное тепло и взаимопонимание.

В сфере моральных установок и ценностных ориентаций юноши ревностно отстаивают свое право на автономию. Иногда нарочито крайние взгляды высказываются только для того, чтобы подкрепить эту претензию на оригинальность. Но фактически влияние родителей остается здесь преобладающим. Разница между поколениями весьма заметна в таких, относительно поверхностных вопросах, как мода, вкусы, способы развлечений. Попытки некоторых воспитателей административно регулировать ширину брюк, длину волос или ритм танца вызывают никому не нужные конфликты. Но в том, что касается более глубоких проблем — политических взглядов, мировоззрения, выбора профессии,— авторитет родителей оказывается куда более значительным, перевешивая, как правило, влияние приятелей-сверстников. Общность коренных жизненных задач нашего народа, строящего коммунизм, облегчает эстафету поколений, передачу революционных традиций.

Коллективизм и групповая жизнь. Ранняя юность — не только возраст самоанализа, но и самый «коллективный» возраст. Младшему подростку достаточно просто участвовать в коллективной жизни, быть с другими. Старшекласснику важнее всего быть принятым сверстниками, чувствовать себя нужным группе, иметь в ней определенный престиж и авторитет. Низкий статус в коллективе, как правило, коррелирует с высоким уровнем тревожности; юноши, непопулярные у сверстников, гораздо чаще, чем остальные, хотели бы изменить свою личность.

Социометрические исследования показали, что постепенно в классах происходит определенная «поляризация»: выделяются, с одной стороны, наиболее популярные, а с другой — те, кто получает меньше всего выборов. Причем этот статус, особенно непопулярность, весьма устойчив и часто переходит из класса в класс. Это усиливает момент соревновательности и создает немало психологических проблем. Проблемы возникают и у сравнительно благополучных ребят. Некоторые подростки базируют свой престиж на таких ролях (например, классного шута), которые в старших классах начинают их самих раздражать, кажутся не соответствующими их индивидуальности. Но как изменить роль, когда на тебя «давят» ожидания товарищей? И сумеешь ли ты в другой роли приобрести столь желанную и уже привычную популярность? Отсюда — частая в юности неудовлетворенность своим групповым статусом и неадекватность его самооценки.

Расширение диапазона общения и усложнение жизнедеятельности старшего школьника приводят к тому, что число групп и коллективов, к которым он принадлежит или на которые он ориентируется, с которыми соотносит свои ценностные ориентации и самооценки (референтные группы), значительно возрастает. Во-первых, это организованные школьные коллективы (класс, комсомольская организация), во-вторых, тоже организованные, но внешкольные коллективы (спортивные общества, клубы, кружки при Домах пионеров), в-третьих, неформальные, стихийные группы и компании, складывающиеся в процессе межличностного общения. Уже сама эта множественность групп не может не создавать определенных ролевых конфликтов, ставя личность перед вопросом, какая принадлежность для нее важнее (если приходится, например, выбирать между обязанностями по отношению к спортивному обществу или школе). Положение осложняется тем, что требования разных групп могут противоречить друг другу.

Особенно важно в воспитательной работе учитывать влияние стихийных уличных групп и компаний. Некоторые педагоги склонны закрывать на них глаза или считать их чем-то случайным. Это — опасное заблуждение.

Школа не исчерпывает всей жизни подрастающего поколения. Поэтому ее дополняет деятельность различных молодежных организаций — политических (комсомол), спортивных и культурно-просветительных. Однако эти организованные формы общения не снимают у молодежи потребности в стихийных, неформальных группах, будь то приятельские компании, складывающиеся в школе, или уличные сообщества. В отличие от классных коллективов, эти стихийные группы, как правило, разновозрастные и большей частью смешанные по своему социальному составу (в них участвуют не только школьники). Широта состава плюс отсутствие постоянной опеки взрослых, от которой нередко страдают старшеклассники в организованных коллективах, делают принадлежность к таким группам особенно заманчивой для юношей. Если у подростков стихийные группы по преимуществу как бы дополняют внутришкольные коллективы и лидерами тех и других являются одни и те же ребята, то в старших классах положение меняется. Престиж юноши в уличной группе часто находится в обратном отношении к его статусу в школьном классе, и наоборот.

Это противоречие создает серьезную педагогическую опасность. Ценности, цементирующие уличные группы, нередко бывают антисоциальными, а лидерство в них принадлежит далеко не лучшим ребятам. Иногда группы перерастают в преступные сообщества или хулиганские шайки. Очень вредную роль играет при этом юношеская возрастная конформность. Стремясь обрести независимость от старших, юноша ищет опоры и поддержки в обществе сверстников. Но внутренне он еще не самостоятелен, легко поддается внушению и психическому заражению. Чувство принадлежности к группе, особенно если эту принадлежность надо отстаивать, для него иной раз важнее, чем содержание тех ценностей, на которых строится сама группа. Довод типа «все ребята (все девочки) так поступают» для него не только объясняет, но и оправдывает любой поступок. Причем «все»—это члены собственной группы или те, кому он подражает.

Попытки ликвидировать стихийные группы и их атрибуты (специфический жаргон, стиль поведения, эстетические вкусы, моды), как правило, безуспешны. Кроме того, не исключено, что этот вид общения (не имеются в виду, конечно, хулиганские группы) выполняет и социально полезную функцию воспитания инициативы и мужественности.

Избежать отрицательных последствий стихийности можно путем оживления работы организованных коллективов, придания им большей активности и самодеятельности. Особенно большую роль здесь должна играть школьная комсомольская организация.

Н. К. Крупская в предисловии ко второму изданию работы «РКСМ и бойскаутизм», отмечая, что бойскаутизм враждебен целям пролетарской коммунистической молодежи, в то же время раскрыла психологически обоснованные методы, применяемые организаторами бойскаутизма, и подчеркнула, что школьник в этом возрасте уже не ребенок и что «его могут увлечь лишь идеалы взрослого человека, которым он мог бы отдаться со всем свойственным его возрасту энтузиазмом».

Особое внимание она уделяла формированию активной деятельности комсомольцев, необходимости ставить перед молодым человеком ряд постепенно усложняющихся целей, которых он мог бы достигать самостоятельно. «Это выставление конкретных, вполне определенных и ясных, достижимых при известном напряжении целей, делающихся все более трудными и более отдаленными, имеет громадное психологическое значение»2. Психологически очень важным моментом Крупская считала при этом требование, чтобы поставленная частная цель каждый раз была связана с общей целью.

Формирование коллективистической направленности, идейности и принципиальности личности — одна из важнейших задач школьного комсомола, его деятельности в свете более общих социальных и нравственных критериев.

Дружба. Наряду с возрастающей значимостью коллективной групповой жизни, в ранней юности резко усиливается потребность в индивидуальной интимной дружбе. Еще Руссо писал, что первое чувство, которое возникает у заботливо воспитанного молодого человека,— не любовь, а дружба. Л. Н. Толстой считал дружбу героя своей автобиографической трилогии с Дмитрием Нехлюдовым символическим рубежом, отделяющим юность от отрочества.

Источник: 
Петровский А.В., Возрастная и педагогическая психология