Социальные процессы в Древней Руси

Социальные группы древнерусского общества.  Определенная информация по социальному устройству древнерусского общества XI–XII вв. содержится в летописях, церковных уставах Владимира I и Ярослава Мудрого, житийной литературе, юридических документах (прежде всего в Русской Правде) и других источниках.

Все эти памятники дают некоторое представление о различных социальных группах, на которые делилось древнерусское общество. Однако они не содержат развернутой информации, какими были те или иные категории населения. В них также нет сведений о том, преобладал ли один из социальных слоев (закупы, смерды), насколько широко были распространены закупы, каков был социально-экономический статус бояр и др.

Тем не менее анализ этих источников позволяет нарисовать следующую картину социальных отношений в Древней Руси.

В условиях низкой производительности труда древнерусское общество в IX — начале XI в. было практически однородным, социальная дифференциация фактически отсутствовала. Одним из оснований для такого утверждения является первая статья краткой редакции Русской Правды, где говорится, что на преступника за убийство дружинника, гридина, мечника или изгоя налагался одинаковый штраф.

Общество состояло из трех больших групп населения: правящего слоя, свободных людей и зависимых. Однако различие было не сословным (закрепленным законом), а иерархическим.

Правящая верхушка

 Различия в положении свободного человека определялись местом в военно-служебной иерархии.

На вершине социальной лестницы находились князья из династии Рюриковичей.

Самым почетным и важным было киевское княжение. Оно принадлежало главе княжеского рода. Следующим по значимости было княжение новгородское, на котором находился старший из сыновей киевского князя. Самый младший сын княжил в наименее важном и значимом городе. Если старший сын умирал, его место занимал следующий по старшинству князь, а все остальные переходили на освободившиеся более почетные княжения. Они как бы поднимались на одну ступеньку по лестнице (или, как говорили в Древней Руси, «лествице») древнерусских княжеских престолов. Такую систему распределения княжений принято называть лествичной. С помощью наместников было проще управлять русскими землями и собирать с них дань, значительная часть которой отправлялась в Киев.

Нарушалась лествичная система восхождения князей на престолы только в случае смерти одного из младших княжичей. Тогда в наследование княжения вступали уже не следующие по старшинству братья, а его собственные сыновья и внуки. При этом данное княжение выпадало из общей системы распределения княжеских престолов. По существу, оно выходило из состава Древнерусского государства.

Так произошло после смерти второго по старшинству Владимировича — Изяслава. Он умер в 1001 г., видимо, еще до того, как скончался его старший брат, новгородский князь Вышеслав. Поэтому полоцкое княжение, на котором находился Изяслав, перешло к его сыну Брячиславу Изяславичу. После смерти Брячислава полоцким князем стал Всеслав Брячиславич. Итак, Полоцкое княжество стало одной из первых земель, отделившихся от Киевской Руси и образовавших самостоятельное удельное владение.

Однако в IX–X вв. не только дружина подчинялась князю, но и князь — дружине. Мнение дружины было принципиально важно князю. Показательно в этом отношении объяснение летописца причины, заставившей Святослава отказаться принять христианство. Когда княгиня Ольга предложила сыну креститься, он якобы ответил ей: «Как я могу один принять христианство? Тогда дружина моя смеяться начнет» («Повесть временных лет», 955 г.).

Именно на мнение дружины в первую очередь должны были ориентироваться поступки князя. Возможно, это было связано с тем, что статус князя в дружинной среде еще не был безусловен. Видимо, отношение товарищей к своему князю во многом определялось тем, насколько его действия соответствовали тому, что входило в понятие чести. Речь идет о совокупности морально-этических принципов, которыми руководствовался человек в поведении и которые давали ему право на уважение со стороны окружающих. Удостоиться чести можно было в том случае, если поведение было понятно сотоварищам. Уважение напрямую связывалось с оценкой поступка, его весом (что этимологически точно отражает значение самого слова «уважение»). Другими словами, место сильной личности — в нашем случае князя — в обществе напрямую зависело от оценки ее поведения окружающими. Притязание на признание обязательно должно было соответствовать принятым нормам поведения.

Как правило, дружина во всем следовала за князем. Уже при принятии решения о крещении Руси сыном Святослава князем Владимиром (988) многие дружинники, увидев, что князь крестился, тоже приняли христианство: князь поступил по своему усмотрению, и дружина последовала за ним. Если прежде авторитет товарищей стоял выше авторитета их вождя, то теперь, напротив, действия предводителя явились образцом поведения для дружинников.

В XI в. княжеская дружина делилась на старейшую (бояре) и молодшую. Именно с боярами князья советовались, правили совместно с ними.

В основе отношений, связывавших князя и дружинников, лежала передача последним некоторых материальных ценностей. Причем ценности эти были неважны сами по себе. Их невозможно истолковывать как собственно обогащение воинов. Получаемые богатства, судя по всему, не несли экономической сущности. Дружинников больше волновал сам акт передачи, нежели обогащение как таковое. Связано это было с особыми представлениями о сакральности материального выражения благосостояния.

Поэтому обращения дружинников к князю с просьбами о передаче им каких-то материальных благ касались неких внешних признаков богатства (например, ложек, которыми они ели). В то же время, в отличие, скажем, от западноевропейского рыцарства, речь никогда не заходила о земельных пожалованиях. Это свидетельствует о неразвитости феодальных отношений в Киевской Руси. Однако проблема состоит не только (а может быть, и не столько) в том, что такие отношения действительно не были развиты, но и в том, почему они не развивались.

С одной стороны, на Руси земля имелась в изобилии, с другой — испытывался постоянный дефицит освоенных участков (существовала необходимость регулярной смены обрабатываемых земель по причине того, что расчищенные от леса угодья быстро выпахивались). При таких условиях земельные пожалования оказывались бессмысленными. Их границы невозможно было закрепить. Как представляется, именно это долгое время не позволяло в Восточной Европе развиваться феодальным отношениям. Они начали складываться на Руси — с характерными поместьями-бенефициями, всевозможными иммунитетами и скрупулезной регламентацией вассальной службы — только на рубеже XIII–XIV вв. и получили полное развитие в XVI в.

До этого периода связи, условно соотносимые с вассально-сюзеренными отношениями Западной Европы, существовали в более патриархальной форме личных отношений, связанных с централизованной эксплуатацией земель, находившихся в условной собственности государства. Пользование землями выражалось в сборе дани с подвластных территорий.

Как известно, феодальные отношения базируются, во-первых, на корпоративном землевладении и, во-вторых, на раздаче земельных участков воинам на условиях их службы верховному владельцу земли. Между тем на Руси земля сама по себе не обладала ценностью. До конца X в. она принадлежала общине — тем, кто ее обрабатывал. Князь же с дружиной жили за счет дани, которую получали в качестве своеобразной платы за ратный труд. До XII в. не сохранилось древнерусских документов, которые бы фиксировали собственность на землю. Лишь в XII в. появляются жалованные грамоты князей боярам, уставные грамоты в пользу церкви, акты купли-продажи земли. Незначительное число подобных документов (всего восемь за столетие) позволяет предположить, что такие сделки были редкостью.

В XII — начале XIII в. для определения частной собственности использовался термин «волость» (от слова «власть»). Волостью до XIII в. владели только великий князь или церковь (в случае передачи ей части княжеской волости). Причем земли принадлежали князьям не как частным лицам, а как правителям, представителям того, что мы называем государством. Поэтому приравнивание древнерусского термина вотчина к западноевропейскому «феоду», судя по всему, не имеет под собой оснований.

В XII в. крупных земельных владений было немного. Собственность князей и отдельных бояр, вероятно, ограничивалась несколькими селами (как правило, не более десяти). Частнособственнические отношения распространялись медленно. Боярская верхушка не стремилась к обособлению, а напротив — концентрировалась вокруг князя. Ее богатство выражалось не столько в земельной собственности, сколько в движимом имуществе в виде ювелирных украшений, дорогой посуды и оружия, передававшихся ей князем.

Главное, однако, заключалось в другом: киевские князья распоряжались землей не как своим недвижимым имуществом, а как государи государственной собственностью. Они наделяли ею своих родственников и бояр за службу и на время службы. Когда киевский князь в силу каких-либо обстоятельств лишался престола, автоматически лишались земли и все, кому он ее роздал. Так, в 1148 г. Юрий Долгорукий захватил Киев и наделил своих сыновей волостями. Однако после того, как его изгнали, эти земли потеряли и сыновья. Можно сказать, князья и бояре в XII в. являлись «государственными служащими», получавшими землю в «кормление» (для обеспечения выполнения ими общественно значимых функций).

Важнейшим атрибутом феодализма являлся иммунитет (изъятие переданной в частную собственность территории из общего управления; передача в частные руки вместе с землей права сбора податей и судебных функций). Боярского иммунитета Русь в XII в. не знала. Церковные же иммунитеты требуют внимательного изучения. Считается, что церковь стала получать земельную собственность и иммунитеты в начале XI в. Документов той поры не сохранилось. Наиболее ранние источники относятся к XII в.: это четыре княжеские грамоты, фиксирующие передачу земельных владений новгородским монастырям. Л. В. Черепнин расценивал их как иммунитет, вытекающий из земельной собственности. С. М. Каштанов полагает, что в равной степени это могло быть «кормление» за выполнение монастырем управленческих функций в регионе, где нет княжеской власти. Эти грамоты передавали монастырям только право на сбор дани. С. М. Каштанов обращает внимание на то, что указанные грамоты не давали монахам права выбора настоятеля.

Свободное население

  Основной социальной ячейкой Древней Руси являлась община. Обсуждение всех общинных дел происходило коллективно, на общем собрании. В мирное время население общины было рассредоточено по небольшим поселкам в три-пять домов.

Община, по мнению Н. Ф. Котляра, начала разлагаться на рубеже X–XI вв. Затем потребовался некоторый период, в течение которого экономический индивидуализм крестьян породил изменение сознания, что обернулось признанием права на существование частной — боярско-княжеской — крупной земельной собственности. В противном случае попытка захвата крестьянской земли повлекла бы или сопротивление крестьян, или массовую миграцию.

Миграция крестьян на северо-восток началась именно в XII в. Следовательно, процесс возникновения частной собственности следует отодвинуть как минимум на несколько десятилетий.

В Русской Правде говорится о смердах. Что это была за категория населения, не совсем понятно. Поскольку впервые этот термин упоминается в XII в., когда уже наметилось социальное расслоение, можно сделать вывод, что это были свободные люди. Однако они не были полностью независимыми. Скорее всего, смерды находились в частичной зависимости от князя. Об этом можно судить в том числе по упоминанию необходимости предоставления смердами коней для проведения военных походов.

В 1103 г. князья на съезде в Долобске решали вопрос о том, когда следует выступить против половцев, и основным доводом против начала похода весной стало то, что это погубит хозяйство смердов. Тогда Владимир Мономах якобы сказал: «Странно мне, дружина, что вы лошадей жалеете, на которых пашут. А почему не подумаете о том, что начнет пахать смерд, а приедет половчанин и убьет его стрелою, а лошадь его заберет и, в село въехав, схватит его жену, и детей его, и все имущество его. Если лошади жаль, то самого смерда не жаль ли?»

О зависимости смердов свидетельствует также одно из описаний в «Повести временных лет». На Белоозере в 1100 г. во время подавления восстания, во главе которого стояли два волхва, княжеский боярин Янь, «разузнав, чьи они смерды, и узнав, что они — его князя, послал к восставшим, сказав: „Выдайте мне этих волхвов, потому что они мои и моего князя“».

Временно зависимыми были и закупы. В Русской Правде закупом именуется свободный человек, нанявшийся на сельскохозяйственные работы к князю (Русская Правда называет его также наймитом). Закон давал право обращать закупа в холопа за бегство, которое не было вызвано несправедливостью господина. Закуп обязан был возместить господину причиненный ущерб, произошедший по его вине или нерадению, например за пропавший скот, если сам не загнал его во двор, либо за порчу хозяйского плуга или бороны.

В качестве свидетеля он мог выступать или по малозначимым делам, или когда не было свидетелей из свободных людей.

Полностью бесправными являлись только обельные холопы, число которых, скорее всего, было мизерным. Как правило, они выполняли функции управляющих княжеским хозяйством (тиунов, ключников) или прислуги.

Штрафные санкции за холопа налагались на господина. За убийство холопа полагался штраф, как за уничтоженную вещь. Однако в некоторых статьях Пространной Правды говорится о торговых операциях, совершаемых холопами.

Некоторые исследователи объясняют это высоким уровнем развития рыночных отношений, но, скорее всего, эта ситуация напоминает институт рабского пекулия древнеримского общества, когда рабам выделялась часть имущества, которой они управляли в интересах хозяина. Это давало рабовладельцу возможность более эффективно эксплуатировать своего раба. Источниками холопства были плен, самопродажа, рождение от холопки или женитьба на ней, а также совершение определенных преступлений, бегство должника от кредитора, злостное банкротство (проигравшийся купец).

Таким образом, древнерусская социальная система в IX–XI вв. представляла собой некоторый аналог европейских варварских систем V–VII вв. Лишь в XII в. в древнерусском обществе начали формироваться элементы феодальной системы.

Политическая активность общества

 Одним из основных условий развития общества являются социальные конфликты, перерастающие порой в открытые столкновения, которые летописцы называли «разбои». По всей видимости, они стали распространенным явлением с конца X в. и первоначально происходили в виде борьбы против христианской церкви.

Сведения о первых городских восстаниях относятся к 60-м гг. XI в.

В 1068 г. на Русь напали кочевники-половцы. Русские войска были разбиты. Князья Изяслав, Святослав и Всеволод бежали с поля боя. Поражение русских полков послужило поводом к выступлению киевлян. На вече они потребовали от своего князя Изяслава выдать им оружие и коней, чтобы биться с половцами. Получив отказ, восставшие изгнали Изяслава, разгромили княжеский двор и возвели на княжение полоцкого князя Всеслава Брячиславича. Изяслав через несколько месяцев с помощью польских войск занял город и учинил кровавую расправу.

В 70-х гг. XI в. произошли восстания в Ростовском княжестве и Новгороде. Все они были подавлены. Однако напуганные восстаниями сыновья Ярослава приняли Правду Ярославичей, которая правовым путем урегулировала некоторые спорные вопросы имущественных отношений.

Между тем страна вступала в период политической раздробленности. Многие крестьяне и горожане разорялись, а неоплатные должники становились холопами. Положение народных масс ухудшалось постоянными междукняжескими столкновениями.

В 1113 г. в Киеве вспыхнуло большое восстание. Восставшие разгромили дворы киевских ростовщиков и в нарушение установившегося порядка пригласили на княжение переяславского князя Владимира Мономаха. Новый князь для пресечения восстания был вынужден пойти на некоторые уступки. Он отменил часть долгов, ограничил ростовщический процент и определил условия, по которым человека можно было превратить в обельного холопа. Были выработаны постановления, касающиеся взаимоотношений закупов с их господами. Эти и другие законы вошли в историю под названием «Устав Владимира Мономаха». Более того, как отмечал советский историк М. Н. Тихомиров, «после смерти Владимира Мономаха в Киеве установился порядок, при котором князья заключали „ряд“ с горожанами наподобие позднейших договоров Новгорода с великими князьями. К этому времени относится появление в Киеве тысяцких, выбранных не князем, а самими киевлянами, и усиление вечевой деятельности».

Крестьянские и городские восстания конца XI — начала XII в. стали важным стимулом усиления княжеской власти на местах.

Ключевые слова: Древняя русь, Социум
Источник: А. В. Шубин, И. Н. Данилевский, Б. Н. Земцов: История России (для студентов технических ВУЗов): Питер; СПб; 2013
Материалы по теме
Современная социокультурная ситуация
Хрестоматия по работам Г. П. Щедровицкого
Социальное управление: понятие, особенности, виды
Гречина Л. А., Административное право РФ. Курс лекций; учебное пособие. — Москва ; РГ-Пресс...
Хрипун В.И. Ритм как организующий фактор имманентного изменения социокультурных систем
Сайт института ритмологии ИРЛЕМ
Социальная фобия (F40.1)
Психиатрия: Учебник - Под редакцией В. К. Шамрея, А. А. Марченко: Санкт-Петербург, СпецЛит...
Обучение риторике в Древней Руси
Риторика. Вводный курс : [электронный ресурс] учеб. пособие / В.И. Аннушкин. - 5-е издание,...
Социально психологическая компетентность личности
Деркача А.А., Социальная психология
Стресс и социальная поддержка
Семечкин Н.И., Психология малых групп
Менталитет
Русский культурный архетип: факторы формирования и философские доминанты: учебное пособие /...
Комментарии
Материал еще никто не прокомментировал. Станьте первым, кто это сделает!
Оставить комментарий