Политическое красноречие

Политика (от греческого «искусство управлять государством») — весьма широкое понятие, но если говорить о политических речах, то они бывают информационные, осведомительные — это пропаганда, политпросвещение, наука, убеждающие и призывные, побуждающие к действию, — это агитация, например предвыборная, дискуссионные, полемические, даже разоблачительные — это обсуждения спорных вопросов, споры внутри- и межпартийные.

В политике широко используются средства массовой информации — массмедиа, радио, телепередачи, но в моменты обострения политической борьбы возрастает роль живого слова, импровизации — это выступления на митингах, демонстрациях, наконец, в революционных актах.

Принято считать, что политические речи — орудие демократии; действительно, история это подтверждает: речи Демосфена, Ли-сия, Перикла были бы невозможны без демократии древнегреческих полисов (хотя бы и рабовладельческой). Но история предупреждает и против двух крайностей: против того, чтобы вся демократия исчерпывалась в бесконечных словопрениях, и против того, чтобы политические речи служили орудием тоталитаризма.

Диапазон тематики политических речей широк: борьба за власть, международные и межнациональные вопросы, экономические, нравственно-воспитательные, правовые (юридические), и научно-образовательные, религиозно-конфессиональные проблемы и сложнейшие вопросы жизни, быта, обеспечения людей — от их прихода в наш мир до прощания с ним.

Попробуем к политической ситуации применить вышеупомянутую схему.

Пример первый:
Кто говорит? — Лидер партии.
Кому говорит? — Он обращается к тысячам людей, среди которых преобладают, по его мнению, сторонники.
При каких обстоятельствах? — За два месяца до выборов в Государственную Думу.
Что говорит? — Излагает тезисы платформы своей партии.

Зачем? — Чтобы будущие избиратели знали, осмыслили, обсудили и выразили свою позицию на выборах.
Как выражает свою мысль? — Четко, логично, без иносказаний и украшений.

Каков результат? — Первоначальный — слушатели серьезно отнеслись и в большинстве положительно. Окончательный результат покажут выборы.

Второй пример:
Кто говорит? — Один из восставших парижан.
Кому? — Обращается к массе восставших.
Обстоятельства? — Высочайший накал страстей, Великая Французская революция, 14 июля 1789 г.
Зачем? — Чтобы взять Бастилию, освободить заключенных, разрушить ее.
Что говорит? — Призывы, лозунги о свободе. Как выражает мысль? — Страстно, афористично, образно, зажигательно.
Результат? — Бастилия взята, монархия низвергнута, 14 июля стало национальным праздником Франции (с 1880 г.).

Эти примеры демонстрируют полный цикл риторического действия.

В начале 90-х годов XX в. в России явственно прозвучала тема «языка власти», уже упомянутая в предыдущей главе данной книги. Эта разновидность политических речей имеет место не только при тоталитарных режимах. Речи государственных деятелей, крупных руководителей в экономике, образовании и культуре, в так называемых «силовых структурах» всегда привлекают внимание широких кругов граждан, ибо в этих речах, передаваемых через СМИ, содержится жизненно важная информация. Эта информация, на первый взгляд, односторонняя, но она дает отзвук, обобщение которого составляет «обратную связь» в модели «власть—народ».

Риторическая характеристика этой разновидности политических выступлений такова: о них судят по степени полноты, «прозрачности» в отборе фактов, связей между ними и перспективами. Они воспринимаются слушателями, читателями неоднозначно, их понимание и оценка всегда дают существенный разброс (это все изучается и, в идеале, учитывается в дальнейших решениях). В наши дни формируется совокупность средств языка, подчас назойливо повторяемых: консенсус (конец 80-х годов), легитимный, властный (в смысле «обладающий властью»), глобальный и даже глобализация, информация, информированный, правовое государство и пр. Наблюдается интенсивная тенденция усложнения этой разновидности речи.

Сегодня всеобщее внимание привлекают парламентские дебаты как школа демократии. Не следует забывать, что они были известны еще в Новгородском вече, Земских соборах в Москве, в парламентах Франции и Великобритании. Несмотря на накал страстей, это наиболее регламентированная форма политической риторики, где, в основном, соблюдаются не только нормы этики, но и принятые среди образованных людей правила культуры языка (см.: Культура парламентской речи. — М., 1994). Известны имена парламентариев-ораторов А.Линкольна, У.Черчилля, Ф. Ро-дичева, Ж.Жореса.

Однако на первых этапах русского парламентаризма 90-х годов, когда дебаты транслировались по радио, телеканалам, миллионы слушателей были шокированы низкой культурой речи их избранников. Это, несомненно, следствие параментаризма в России, когда подлинных дискуссий на заседаниях Верховного Совета СССР не было: бесконечные панегирики властям, отчеты о «достижениях» и т. п. К тому же и риторика была изгнана из образовательных систем. Именно тогда родился афоризм: «Почему Клинтон говорит так складно?» Так была озаглавлена статья в «Известиях». Ответ на вопрос очень прост: независимо отличного обаяния, в США учат и хорошей речи, и умению держаться в обществе, и логике, развивают произносительный аппарат человека.

Еще одна разновидность политического красноречия — риторика революций (которых было так много в XIX— XX вв.). Они выдвинули немало подлинно одаренных ораторов: Че Гевара, Дж. Гарибальди. Причины этого: глубокая убежденность лидеров движения в правоте своего дела, необходимость привлечений людей, их убеждения, высокий эмоциональный подъем, воодушевление, готовность к жертве, провозглашение борьбы за свободу и счастье людей, всего народа. К сожалению, это не исключало жестокостей, а в некоторых случаях — революции приводили и к массовым казням, гражданским войнам.

Как же это могло произойти? Революционная ораторика накалена страстями до предела, она приводит в возбуждение огромные массы людей. Приходит момент, когда исчезает сдерживающий дискуссионный фактор, нарастают элементы императива, стремление к единовластию, непримиримость к свободной мысли, к свободному слову.

Слово — это оружие, подчас самое сильное и страшное. И оно очень часто и легко становится неподконтрольным.

Реальный опыт показывает, что в политических ситуациях все средства хороши, их оправдывают обещаниями будущего блага. Можно назвать некоторые приемы, используемые, например, в такой демократической процедуре, как выборы, предвыборная кампания.

Необоснованные обещания успехов, которых, якобы, сумеет добиться будущий депутат, приукрашивание личности кандидата, его прошлых заслуг, опорочивание конкурентов, вплоть до доносов и компромата, создание помех для конкурирующей стороны, например помех в получении эфирного времени, сокрытие недостатков своего кандидата, ошибок своей партии. Эти и подобные приемы находятся за рамками закона, но нарушители, как правило, остаются безнаказанными.

В политическом красноречии обычно отмечается соблюдение языковой нормы, а нередко — и использование средств изобразительности, афоризмов. Факты нарушения культуры речи подвергаются осмеянию, критике. Используются также средства «наглядной агитации», лозунги, плакаты, транспаранты, портреты, различная символика, а также музыка, кинофильмы. Все это требует немалых денег. Речи политических ораторов нередко издаются и переиздаются в виде брошюр, книг и даже многотомных собраний, сохраняются для потомков.

Источник: 
Лмов М.Р., Риторика. Культура речи: Учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений, обуч. по пед. спец. — 2-е изд., испр. — М.: Издательский центр «Академия», 2004. — 272 с.