Перинатальная психология

Перинатальная психология — это область психологической науки, изучающая обусловленные взаимодействием с матерью закономерности психического развития человека на самых ранних этапах его онтогенеза от зачатия до первых месяцев жизни после рождения. Длительность постна-тального периода, включаемого в сферу интересов перинатологов, разными авторами оценивается по-разному. Однако если считать основными особенностями перинатального периода симбиотическую связь матери с ребенком, неспособность ребенка выделять себя из окружающего мира, то есть отсутствие четких телесных и душевных границ, несамостоятельность его психики, то максимально этот период может быть расширен до появления самосознания, то есть примерно до трех лет жизни.

Даже условия и процесс зачатия могут влиять на нервно-психическое и физическое развитие будущего ребенка. С биологической точки зрения для его здоровья, безусловно, будут иметь значение возраст родителей (особенно матери), наличие или отсутствие у них болезней, наследственный фактор, благосостояние семьи и т. п.

О влиянии психосоциальных факторов на зачатие, на становление психических функций и развитие личности будущего ребенка писал основатель теории трансакционного анализа Е. Bern (1972). Он считал, что «ситуация зачатия человека может сильно влиять на его судьбу». Непосредственную ситуацию зачатия он предлагал называть «зачаточной установкой». Независимо от того, была ли ситуация результатом случайности, страсти, любви, насилия, обмана, хитрости или равнодушия, следует анализировать любой из этих вариантов. Необходимо выяснить, каковы были обстоятельства, как подготавливалось это событие, планировалось ли оно, а если планировалось, то как: хладнокровно и педантично, темпераментно, с разговорами и обсуждениями или при молчаливом страстном согласии. В жизненном сценарии будущего ребенка, утверждает Е. Bern, могут отразиться все эти качества, так как отношение родителей к интимной жизни отражается на их отношении к ребенку. На основании своих исследований Е. Bern выделял «родовые сценарии». Наиболее часто встречающимися он считал сценарии «происхождение» и «искалеченная мать». В основе первого лежат сомнения ребенка в том, что его родители настоящие, в основе второго — знание ребенка о том, как тяжелы были роды для матери. Большое значение Е. Bern придает очередности рождения, именам и фамилиям.

Разделяя эти его взгляды, в то же время трудно согласиться с утверждением, что влияние течения родов, родовых травм на жизненный сценарий человека является «чистой спекуляцией». Удивляет также, что Е. Bern не уделяет должного внимания влиянию особенностей течения беременности, состояния беременной женщины на формирование жизненного сценария будущего ребенка.

Рассматривая взаимоотношения, возникающие в системе мать-дитя, исследователи изучают поэтапное формирование в субъективном мире ребенка представлений о внешнем мире. Их интересует, каким образом отношение матери к плоду или новорожденному отражает ее собственную историю до и после рождения. Привязанность матери и ребенка возникает не вдруг, а связана с мотивами зачатия, отношением к беременности, родам (влияя на их течение), с личностными особенностями беременной и ее отношениями с партнером (отцом ребенка).

Другим, также широко распространенным в западных странах является направление перинатальной психологии, исследующее взаимоотношения в системе мать-дитя, которое является по сути этологическим. При таком подходе связь мать-дитя трактуется как форма запечатления. То, как происходило общение матери с новорожденным ребенком в первые часы жизни, оказывает большое влияния на их последующее взаимодействие. Согласно теории социального научения, мать и ребенок находятся в состоянии непрерывного обучения, реагируя на поведение друг друга. Таким образом, их взаимодействие является взаимно вызванным стимул-реактивным поведением.

В настоящее время назрела актуальность пересмотра традиционных представлений о течении беременности и развитии плода, о взаимоотношениях в системе «беременная-плод» с учетом имеющихся в мировой науке наработок. Подобное освещение проблемы может иметь большое практическое значение, открывая новые возможности воздействия на развитие плода, течение беременности и родов, профилактики нервно-психических нарушений у новорожденных и матерей.

Еще в 1966 г. П. Г. Светлов установил критические периоды онтогенеза:
— период имплантации (5-6-й дни после зачатия);
— период развития плаценты (4-6-я недели беременности);
— 20-24-я недели беременности также являются критическими, так как именно в это время идет бурное становление многих систем организма, приобретающих к концу этого периода характер, свойственный новорожденным [Анохин П. К., 1966; Бодяжина В. И., 1967].

Развитие различных структур головного мозга идет в строго детерминированной генетической последовательности. При этом отмечаются периоды повышенной уязвимости к повреждающим воздействиям, характеризующиеся высоким темпом размножения органоспецифических нейробластов. В англоязычной литературе подобные периоды наивысшего напряжения получили название «spurt» (англ. «рывок»). «Можно выделить спурты созревания какой-либо функции головного мозга. Выявление характера «спур-тов» в различные сроки беременности уточняет содержание критических периодов внутриутробного развития» [Гармашова Н. Л., Константинова Н. Н., 1985]. Состояние беременной в критические периоды, таким образом, может существенно влиять на особенности формирующихся психических функций будущего ребенка, а значит, и определять во многом его жизненный сценарий. «Во время перинатального периода развития ребенок живет практически «одной жизнью» с матерью. Поэтому сильные нарушения в протекании физиологических и нервно-психических процессов у будущей матери могут оказать влияние, подчас необратимое, на реализацию генетического потенциала ребенка и затруднить его последующее взаимодействие с окружающей средой» [Батуев А. С, Соколова Л. В., 1994]. Матка представляет собой первую экологическую нишу человека. На основе учения А. А. Ухтомского о доминанте И. А. Аршавским было предложено понятие «гестационной доминанты» (лат. gestatio — беременность, dominans — господствующий), наиболее удачно отражающее особенности протекания физиологических и нервно-психических процессов в организме беременной женщины. Гестационная доминанта обеспечивает направленность всех реакций организма беременной на создание оптимальных условий для развития эмбриона, а затем плода. Это происходит путем формирования под влиянием факторов внешней и внутренней среды стойкого очага возбуждения в центральной нервной системе, обладающего повышенной чувствительностью к раздражителям, имеющим отношение к беременности и способным оказывать тормозящее влияние на другие нервные центры.

Различают физиологический и психологический компоненты гестацион-ной доминанты. Физиологический и психологический компоненты соответственно определяются биологическими или психическими изменениями, происходящими в организме женщины, направленными на вынашивание, рождение и выхаживание ребенка. Психологический компонент гестационной доминанты представляет особый интерес для перинатальных психологов.

Психологический компонент гестационной доминанты (ПКГД) представляет собой совокупность механизмов психической саморегуляции, включающихся у женщины при возникновении беременности, направленных на сохранение гестации и создание условий для развития будущего ребенка, формирующих отношение женщины к своей беременности, ее поведенческие стереотипы.

В результате изучения анамнестических сведений, клинико-психологичес-ких наблюдений за беременными женщинами и бесед с ними, было выделено 5 типов ПКГД: оптимальный, гипогестогнозический, эйфорический, тревожный и депрессивный [Добряков И. В., 1996].

Оптимальный тип ПКГД отмечается у женщин, ответственно, но без излишней тревоги относящихся к своей беременности. В этих случаях, как правило, отношения в семье гармоничны, беременность желанна обоими супругами. Женщина, удостоверившись, что беременна, продолжает вести активный образ жизни, но своевременно встает на учет в женскую консультацию, выполняет рекомендации врачей, следит за своим здоровьем, с удовольствием и успешно занимается на курсах дородовой подготовки. Оптимальный тип способствует формированию гармонического типа семейного воспитания ребенка.

Гипогестогнозический (греч.: hypo — приставка, означающая слабую выраженность; лат.: gestatio — беременность; греч.: gnosis — знание) тип ПКГД нередко встречается у женщин, не закончивших учебу, увлеченных работой. Среди них встречаются как юные студентки, так и женщины, которым скоро исполнится или уже исполнилось 30 лет. Первые не желают брать академический отпуск, продолжают сдавать экзамены, посещать дискотеки, заниматься спортом, ходить в походы. Беременность у них часто незапланированная и застает врасплох. Женщины второй подгруппы, как правило, уже имеют профессию, увлечены работой, нередко занимают руководящие посты. Они планируют беременность, так как справедливо опасаются, что с возрастом риск возникновения осложнений повышается. С другой стороны, эти женщины не склонны менять жизненный стереотип, у них не хватает времени встать на учет, посещать врачей, выполнять их назначения. Женщины с ги-погестогнозический типом ПКГД нередко скептически относятся к курсам дородовой подготовки, манкируют занятиями. После родов среди этой группы женщин часто отмечается гипогалактия. Уход за детьми, как правило, передоверяется другим лицам (бабушкам, няням), так как сами матери очень заняты. При гипогестогнозическом типе ПКГД чаще всего формируются такие типы семейного воспитания, как гипопротекция, эмоциональное отвержение, неразвитость родительских чувств.

Эйфорический (греч.: ей — хорошо; phero — переношу) тип ПКГД отмечается у женщин с истерическими чертами личности, а также у длительно лечившихся от бесплодия. Нередко беременность становится средством манипулирования, способом изменения отношений с мужем, достижения меркантильных целей. При этом декларируется чрезмерная любовь к будущему ребенку, возникающие недомогания агравируются, трудности преувеличиваются. Женщины претенциозны, требуют от окружающих повышенного внимания, выполнения любых прихотей. Врачи, курсы дородовой подготовки посещаются, но далеко не ко всем советам пациентки прислушиваются и не все рекомендации выполняют или делают это формально. Эйфорическому типу ПКГД соответствует расширение сферы родительских чувств к ребенку, потворствующая гиперпротекция, предпочтение детских качеств. Нередко отмечается вынесение конфликта между супругами в сферу воспитания.

Тревожный тип ПКГД характеризуется высоким уровнем тревоги у беременных, что влияет на ее соматическое состояние. Тревога может быть вполне оправданной и понятной (наличие острых или хронических заболеваний, дисгармоничные отношения в семье, неудовлетворительные материально-бытовые условия и т.п.). В некоторых случаях беременная женщина либо переоценивает имеющиеся проблемы, либо не может объяснить, с чем связана тревога, которую она постоянно испытывает. Часто тревога сопровождается ипохондричностью. Повышенную тревожность нетрудно выявить как врачу женской консультации, так и ведущим курсы дородовой подготовки, однако, к сожалению, беременные женщины с этим типом ПКГД далеко не всегда получают адекватную оценку и помощь. Нередко именно неправильные действия медицинских работников способствуют повышению тревоги у женщин, что приводит к ятрогениям. Большинство из них нуждаются в помощи психотерапевта. При этом типе ПКГД чаще всего в семейном воспитании формируется доминирующая гиперпротекция, нередко отмечается повышенная моральная ответственность. Выражена воспитательная неуверенность матери. Нередко и вынесение конфликта между супругами в сферу воспитания, обусловливающее противоречивый тип воспитания.

Депрессивный тип ПКГД проявляется, прежде всего, резко сниженным фоном настроения у беременных. Женщина, мечтавшая о ребенке, может начать утверждать, что теперь не хочет его, не верит в свою способность выносить и родить здоровое дитя, боится умереть в родах. Часто возникают дисморфоманические идеи. Женщина считает, что беременность «изуродовала ее», боится быть покинутой мужем, часто плачет. В некоторых семьях подобное поведение будущей матери может действительно ухудшить ее отношения с родственниками, объясняющих все «капризами», не понимающими, что женщина нездорова. Это еще больше усугубляет состояние. В тяжелых случаях появляются сверхценные, а иногда и бредовые ипохондрические идеи, идеи самоуничижения, обнаруживаются суицидальные тенденции. Гинекологу, акушеру, психологу, всем, кто общается с беременной, очень важно своевременно выявить подобную симптоматику и направить женщину на консультацию к психотерапевту или психиатру, который сможет определить невротический или психотический характер депрессии и провести соответствующий курс лечения. К сожалению, у беременных встречаются и ятрогенные депрессии. Отклонения в процессе семейного воспитания при этом типе ПКГД аналогичны развивающимся при тревожном типе, но более брутальны. Встречаются также эмоциональное отвержение ребенка, жестокое обращение с ним. При этом мать испытывает чувство вины, усугубляющей ее состояние.

Определение типа ПКГД может существенно помочь разобраться в ситуации, при которой вынашивается ребенок, понять, как складываются отношения в семье в связи с его рождением, каким образом формировался стиль семейного воспитания.

Испытываемые матерью эмоции испытывает и плод, так как плацентарный барьер пропускает выделяемые при этом эндорфины и катехоламины. За несколько дней до родов в крови матери возрастает уровень адреналина и норадреналина, подготавливающих организмы будущей матери и ребенка к стрессовым воздействиям.

Учитывая это, вряд ли можно считать «спекуляциями» представления о том, что эмоции и телесные ощущения, испытываемые плодом в интрана-тальном периоде и в течение родов, остаются в его подсознании и в дальнейшем влияют на развитие, определяют нервно-психические особенности. Эти идеи были разработаны наиболее подробно St. Grof (1985). Как и его предшественники, он подчеркивал, что при нормально протекающей беременности желанным ребенком плод находится в состоянии комфорта и безопасности. Роды являются для ребенка сильнейшей и физической, и психической травмой, сопровождающейся угрозой жизни. Это положение St. Grof перекликается с утверждением К. Ногпеу (1946) о том, что ужас, испытываемый рождающимся и переживание с первых секунд существования чувства враждебности мира формируют «базальную тревогу», уровень которой во многом предопределяет в дальнейшем поступки человека. К. Ногпеу выделяет три основных типа стратегии поведения, связанные с базальной тревогой:
— стремление к людям;
— стремление от людей (независимость);
— стремление против людей (агрессия).

St. Grof считает, что отражающие перинатальный уровень бессознательного переживания смерти и возрождения проявляются в четырех типичных паттернах или констелляциях. Существует глубокое соответствие этих тематических кластеров клиническим стадиям биологического рождения. Для теории и практики глубинной эмпирической работы оказалось весьма полезным постулировать существование гипотетических динамических матриц, управляющих процессами, относящимися к перинатальному уровню бессознательного, и назвать их базовыми перинатальными матрицами (БПМ).

Биологической основой первой перинатальной матрицы (БПМ-1) является опыт исходного симбиотического единства плода и матери в периоде безмятежного, почти идеального внутриматочного существования.

Эмпирический паттерн второй перинатальной матрицы (БПМ-2) относится к самому началу биологического рождения, к его первой клинической стадии. При полном развертывании этой стадии плод периодически сжимается маточными спазмами, но шейка матки еще закрыта, выхода нет. St. Grof считает, что ребенок испытывает при этом неодолимое чувство возрастающей тревоги, связанной с надвигающейся смертельной опасностью, усугубляющейся тем, что определить источник опасности невозможно. Символическое выражение БПМ-2 — бесконечное и безнадежное заточение в комнате без выхода, порождающее чувства беспомощности, неполноценности, отчаяния.

Третья перинатальная матрица (БПМ-3) отражает вторую клиническую стадию биологических родов. На этой стадии сокращения матки продолжаются, но в отличие от предыдущей стадии шейка матки уже открыта. Это позволяет плоду постоянно продвигаться по родовому каналу, что сопровождается сильнейшими механическими сдавлениями, удушьем, часто непосредственным контактом с такими биологическими материалами, как кровь, моча, слизь, кал. Все это происходит в контексте отчаянной борьбы за выживание. Ситуация при этом не кажется безнадежной, а сам ее участник не беспомощен. Он принимает активное участие в происходящем, чувствует, что страдание имеет определенную направленность и цель.

Четвертая перинатальная матрица (БПМ-4) связана с заключительной стадией родов, с непосредственным рождением ребенка. St. Grof считает, что акт рождения — это освобождение и, в то же время, безвозвратный отказ от прошлого. Поэтому на пороге освобождения ребенок ощущает приближение катастрофы огромного размаха. Мучительный процесс борьбы за рождение достигает своей кульминации, за пиком боли и напряжения следует внезапное облегчение и релаксация. Однако радость освобождения сочетается с тревогой: после внутриутробной темноты ребенок впервые сталкивается с ярким светом, происходящее отсечение пуповины прекращает телесную связь с матерью, и ребенок становится анатомически независимым. Полученная в процессе родов физическая и психическая травма, связанная с угрозой жизни, с резким изменением условий существования, во многом определяет дальнейшее развитие ребенка. Ее интенсивность и последствия можно свести к минимуму, проведя подготовку к родам и правильно оказав родовспоможение.

После родов начинается процесс адаптации ребенка к новым условиям. Если в родах ребенок может получить и, как правило, получает острую психологическую травму, то при неправильном отношении к нему в постнаталь-ном периоде младенец может попасть в хроническую психотравмирующую ситуацию. В результате возможны нарушения процесса адаптации, отклонения и задержки психомоторного развития.

3. Фрейд считал, что «младенец, при условии включения заботы, которую он получает от матери, представляет психическую систему». Только в системе «мать-дитя» запускается процесс, названный Э. Фроммом «индивидуализацией» и приводящий к развитию самосознания. В 1941 г. Э. Фромм писал: «Относительно быстрый переход от внутриутробного к собственному существованию, обрыв пуповины обозначают начало независимости ребенка от тела матери. Но эту независимость можно понимать лишь в грубом смысле разделения двух тел. В функциональном смысле младенец остается частью тела матери. Она его кормит, ухаживает за ним, оберегает его. Постепенно ребенок приходит к сознанию того, что его мать и другие объекты — это нечто отдельное от него. Одним из факторов этого процесса является психическое и общее физическое развитие ребенка, его способность схватывать объекты — физически и умственно — и овладевать ими. Ребенок осваивает окружающий мир через посредство собственной деятельности. Процесс индивидуализации ускоряется воспитанием. При этом возникает ряд фрустраций, запретов, и роль матери меняется: выясняется, что цели матери не всегда совпадают с желаниями ребенка, иногда мать превращается во враждебную и опасную силу. Этот антагонизм, который является неизбежной частью процесса воспитания, становится важным фактором, обостряющим осознание различия между «Я» и «Ты»».

Д. Винникотт, подчеркивая неразрывность психической деятельности матери и ребенка, писал: «Нет такого создания, как младенец» (1960).

О том, что лишь через несколько месяцев после рождения младенец вообще начинает воспринимать других людей как других и становится способным реагировать на них улыбкой, что лишь через годы перестает он смешивать себя с миром, в 1932 г. писал Жан Пиаже.

Эти идеи нашли отражение и развитие в работах английского психолога и педиатра Дж. Боулби в 1951-1960 гг. Дж. Боулби показал, что для психического здоровья ребенка необходимо, чтобы его отношения с матерью приносили взаимную радость и тепло.

3. Фрейд считал, что основой отношения ребенка к матери является «принцип наслаждения» (1926), так как младенец стремится получить удовольствие, утоляя голод материнским молоком. В отличие от 3. Фрейда, не отвергая принцип удовольствия, Дж. Боулби полагал, что связь ребенка и матери обусловлена выраженной потребностью в близости к ухаживающему за ним человеку. Развитие психических и моторных функций детей Дж. Боулби связывал с развитием способов достижения близости к матери. Близость обеспечивает безопасность, позволяет заниматься исследовательской деятельностью, обучаться, адаптироваться к новым ситуациям. Таким образом, потребность в близости — базовая потребность ребенка.

Еще в возрасте до года ребенок умеет определять такое расстояние до матери, на котором он способен дать ей знак о своих потребностях хныканьем и получить помощь, то есть расстояние, на котором он находится в состоянии относительной безопасности.

Если мать оказывается или кажется ребенку недоступной, активизируется деятельность малыша, направленная на восстановление близости. Страх потерять мать может вызывать панику. Если потребность в близости часто не удовлетворяется, то и в присутствии матери ребенок перестает чувствовать себя в безопасности. Только при развитом чувстве безопасности ребенок постепенно увеличивает расстояние, на которое спокойно отпускает мать. Дж. Бо-улби подчеркивал важность ощущения безопасности и развития «ego» ребенка. Если «ухаживающая персона» признает и пытается удовлетворить потребность младенца в комфорте и в безопасности, у ребенка снижается уровень базальной тревоги, растет уверенность в своих силах, и его деятельность направляется на познание окружающего мира. В противном случае — уровень тревоги высок, растет, а деятельность ребенка направлена на попытки обеспечения безопасности.

Теоретические положения Дж. Боулби были блестяще подтверждены экспериментами М. Эйнсфорт (1978). Наблюдая детей первых месяцев жизни, она пыталась определить, каким образом особенности взаимоотношений с матерью проявляются в процессе кормления грудью, в плаче ребенка и в игровых моментах. Начав свои исследования в Англии, она затем вместе с мужем переехала в Африку, где он получил работу. Продолжив эксперименты на новом месте, М. Эйнсфорт была поражена тем, что исследования английских и африканских детей и их мам дали одинаковый результат. В России при проведении подобных исследований были получены аналогичные данные. В результате исследований установлено, что взаимоотношения матери и ребенка складываются в течение первых трех месяцев жизни и определяют качество их привязанности к концу года и в последующем. Благоприятно на развитие ребенка влияют матери, движения которых синхронны движениям младенца во время общения с ним, эмоции экспрессивны, контакты с ребенком разнообразны. Общение же детей с матерями ригидными, редко берущими их на руки, сдерживающими свои эмоции («матери с деревянными лицами»), напротив, не способствует развитию психических функций ребенка. То же можно сказать и об общении детей с матерями, отличающимися непоследовательным, непредсказуемым поведением.

Экспериментальным путем М. Эйнсфорт удалось выделить три типа поведения детей, формирующихся под влиянием общения с матерью.

Тип А. Избегающая привязанность — встречается примерно в 21,5% случаев. Характеризуется тем, что на уход из комнаты матери, а затем на ее возвращение ребенок не обращает внимания, не ищет с ней контакта. Он не идет на контакт даже тогда, когда мать начинает с ним заигрывать.

Тип В. Безопасная привязанность — встречается чаще других (66%). Характеризуется тем, что в присутствии матери ребенок чувствует себя комфортно. Если она уходит, ребенок начинает беспокоиться, расстраивается, прекращает исследовательскую деятельность. При возвращении матери ищет контакта с ней и, установив его, быстро успокаивается, вновь продолжает свои занятия.

Тип С. Амбивалентная привязанность — встречается примерно в 12,5% случаев. Даже в присутствии матери ребенок остается тревожным. При ее уходе тревога возрастает. Когда она возвращается, малыш стремится к ней, но контакту сопротивляется. Если мать берет его на руки, он вырывается.

Работы Дж. Боулби и М. Эйнсфорт ставили под сомнение основные принципы бихевиоризма. Основываясь на принципах оперантного обусловливания и формирования реакции, бихевиористы, оказавшие большое влияние на педагогику, рекомендовали матерям «не приучать детей к рукам», так как это, с их точки зрения, тормозило исследовательскую деятельность.

Позиций бихевеоризма придерживался видный исследователь психического развития младенцев Т. Бауэр (1974). Изучая значение невербальных форм общения младенцев со взрослыми для развития когнитивных процессов и моторики, он игнорировал роль активного усвоения ребенком социального опыта, накопленного предыдущим поколением. И хотя исследователь писал о важности «психологического окружения для ускорения или замедления процесса приобретения ребенком основных познавательных навыков», способность двухнедельного младенца адекватно реагировать на раздражитель он объяснял только генетической запрограммированностью.

Большинство исследователей психического развития младенцев не учитывали значения для формирования психических функций взаимоотношений матери и дитя или уделяли этому недостаточно внимания.
Так 3. Фрейд полагал, что для детей от рождения до 6 месяцев характерны нарциссизм и первичный аутоэротизм, а с 6 месяцев начинается «оральная стадия» развития, заканчивающаяся к 12 месяцам. В этом периоде дети достигают удовлетворения libido во время сосания, покусывания, жевания соска матери.

Ж. Пиаже в 1966 г. доказал, что ребенка нельзя рассматривать, как маленького взрослого, отличающегося от последнего лишь меньшим объемом знаний. Изучая в основном развитие когнитивных процессов, Ж. Пиаже показал, что интеллектуальные операции осуществляются в форме целостных структур, формирующихся благодаря равновесию, к которому стремится эволюция. Еще в 1955 г. им была предложена гипотеза о стадиях развития ребенка. Согласно этой гипотезе с момента рождения до двух лет ребенок переживает стадию сенсомоторного развития, разделяющуюся на 6 субстадий.
1-я субстадия врожденных рефлексов продолжается в течение первого месяца жизни. Рефлексы младенцев (сосание, хватание, ориентировочный и др.) вызываются внешними раздражителями и в результате повторений становятся все более эффективными.
2- я субстадия моторных навыков длится с 1 до 4 месяцев и характеризуется формированием у ребенка условных рефлексов, связанных со взаимодействием с окружением (например, сосательные движения при виде бутылочки с молоком).
3- я субстадия циркулярных реакций (с 4 до 8 месяцев), формирующихся на основе уже зрелой координации между моторными схемами (сотрясение погремушки, хватание игрушки, сосание соски) и перцептивными системами.
4- я субстадия координации средств и целей (с 8 до 12 месяцев) характеризуется появлением в действиях ребенка все большей преднамеренности, целенаправленности (например, он отодвигает предмет, мешающий достать игрушку).

В отличие от J. Piaget, H. Wallon (1945) не признавал единого ритма развития детей, однако выделял периоды развития, каждый из которых характеризовался «своими признаками, своей специфической ориентацией и представляет собой своеобразный этап в развитии ребенка»:
1. Импульсивный период (до б месяцев) — стадия автоматизированных рефлексов, являющихся ответом на раздражительность. Постепенно они все больше уступают место контролируемым движениям и новым формам поведения, по большей части связанным с питанием.

2. Эмоциональный период (с 6 до 10 месяцев) характеризуется «зачатками субъективизма». Репертуар эмоций у ребенка становится все богаче (радость, тревога, страх, гнев и др.). Это в свою очередь расширяет возможности установления контакта с окружающей средой; повышается эффективность мимики, жестов.

3. Сеисомоторный период (с 10 до 14 месяцев) знаменует собой начало практического мышления. Перцептивные процессы тесно связаны с движениями, у ребенка появляются целенаправленные жесты. Совершенствуются циркулярные формы активности (например, голос оттачивает слух, а слух придает гибкость голосу), это способствует прогрессу в узнавании звуков, а затем и слов.

Ch. Buhler (1968) в основу своей классификации развития ребенка положила теорию интенции. Согласно ее мнению, интенциональность проявляется в выборах, чаще неосознанных, которые делает человек, поставив перед собой цель. Стадию 1-го года жизни ребенка она называет «стадией объективизации». Характеризуется эта стадия формированием первых субъективных связей с предметами.

A. Jessil (1956) полнее, чем Ch. Buhler, раскрывает особенности взаимоотношений ребенка с окружающим его миром. По его систематике развития ребенка первая стадия (1-й год жизни) отличается знакомством ребенка с собственным телом, установлением различий между знакомыми и чужими людьми, началом ходьбы и манипулятивных игр.

Большой вклад в изучение психического развития ребенка сделали отечественные психологи. Л. С. Выготский выдвинул концепцию, согласно которой развитие психических функций связано с особенностями взаимодействия человека с внешней средой, не ограничено завершением морфологических изменений, а также предложил вытекающий из этой концепции «ис-торико-генетический» метод исследования. Применение метода позволило проследить за формированием той или иной психической функции, а не просто констатировать их состояние на определенный момент. Для становления психических функций Л. С. Выготский наиболее важными считал процессы опосредования. Вместо общепринятой в психологии 2-членной схемы анализа (стимул-реакция) им была предложена 3-членная (стимул-опосредование-реакция).

Л. С. Выготский, а затем его ученики С. Л. Рубинштейн (1946), А. Н. Леонтьев (1972), Д. Б. Эльконин (1978) и другие показали, что психические функции ребенка формируются под влиянием социальных условий жизни и воспитания. Ими показано, что переход одного этапа возрастного развития к другому связан со сменой одного вида ведущей деятельности другим.

На основе биогенетической теории этапности онтогенеза В. В. Ковалев в 1969 г. выделил 4 основных возрастных уровня нервно-психического реагирования у детей. Согласно его представлениям, дети в возрасте от 0 до трех лет в основном реагируют на соматовегетативном уровне.

Работы в этом направлении следует считать основополагающими для развития перинатальной психологии, психиатрии и психотерапии. Изменение социальной ситуации в нашей стране в настоящее время привело к созданию благоприятных условий развития перинатологии и перинатальной психологии и психиатрии в частности. Очевидно, что их дальнейшее полноценное развитие возможно лишь при формировании методологии междисциплинарных связей, обеспечивающей им интеграцию соответствующих биологических, психологических, медицинских и социальных направлений исследований

Источник: 
Эйдемиллер Э.Г., Детская психиатрия
Темы: