Культура судебной речи

Культура речи — это такой набор и такая организация речевых средств, которые в определенной ситуации взаимодействия при соблюдении современных языковых норм и этики общения позволяют обеспечить наибольший эффект в достижении поставленных коммуникативных задач.

Речевая культура обладает громадным творческим потенциалом, а поэтому овладение циклом предметов, включающих в себя логику — риторику — этику, важно для любого специалиста, обладающего к тому же повышенной речевой ответственностью перед аудиторией, которая может состоять из одного или нескольких человек, будь то подозреваемый или все участники судебного заседания.

Есть немало исторических примеров того, как нравственные качества личности оценивались в связи с ее речевым поведением. Вот как характеризует трех своих современников один из наиболее известных ораторов Древнего Рима — Гаи Саллюстнй Крисп: Марк Бибул — «оратор слабый, человек скорее злобного, чем доброго нрава». Луций Домнций — «язык хвастливый, руки в крови, ноги беглеца... Лишь речь Марка Катона, добросовестного и умного человека, не вызывает у меня пренебрежения»1. Три человека, три характеристики, каждая из которых связана с речевыми особенностями — индикаторами нравственных качеств этих исторических личностей.

Особенности судебной речи Важнейшими из особенностей судебной речи, свидетельствующих о благоразумии, нравственной добропорядочности и здравомыслии оратора, являются ясность, искренность, точность и логичность речи, а также ее лаконичность при достаточной продолжительности, выразительность и уместность.

1. Ясность речи заключается в ее доходчивости, понятности для слушающего и достигается использованием общеупотребительных слов и выражений, взятых из обыденной речи. Это речевое качество имеет особенно важное значение в суде присяжных. По свидетельству С. Хрулева, в суде присяжных «только те речи влияют на решение дела, которые убедительны в своей понятности. Когда на суде присутствуют прокурор и защитник, которых присяжные понимают, то решение их будет основано на всестороннем обсуждении дела и, более или менее, удовлетворять требованиям правосудия»3. Этот же вывод верен и для всех судов, где присутствует принцип состязательности.

2. Логичность речи заключается в изложении ее содержания в логической последовательности в соответствии с законами логики, связями и отношениями объективной реальности.

На типичные проявления логически непоследовательной, а значит, непонятной и неубедительной речи указывал А.Ф. Кони: «Если мысль скачет с предмета на предмет, перебрасывается.

если главное постоянно прерывается, то такую речь почти невозможно слушать», что способствует формированию у слушателей негативизма, нежелания внимать доводам оратора. И наоборот, если мысли текут, развиваются в четкой логическом последовательности, такую речь не только возможно, но даже весьма приятно слушать, ибо она покоряет ум и сердце своим гармоническим единством. «Естественное течение мысли. — писал Кони, — доставляет кроме умственного глубокое эстетическое наслаждение», что придаст речи еще большую понятность.

Для построения и произнесения такой логически последовательной, связной судебной речи необходимо тщательно продумать план и композицию речи, то есть осмыслить единство всех ее частей (вступления, главной части и заключения). О логически-смысловом единстве совершенной речи образно говорил Платон: «Всякая речь должна быть составлена, словно живое существо. — у нее должно быть тело с головой и ногами, причем туловище и конечности должны подходить друг к другу и соответствовать целому».
Для того чтобы разработать и произнести такую гармоничную речь, необходимо прежде всего четко определить замысел речи, ее главную мысль — тезис речи, который «красной нитью» будет проходить через все части речи и связывать их в единое целое.

3. Эффективному усвоению слушателями главной мысли судебного оратора, его позиции и доводов, на которых она основана, способствует еще одно важное качество — лаконичность при достаточной продолжительности речи. Эта особенность речевой культуры выражается в отсутствии лишних слов, мешающих движению главной мысли, экономности, емкости, упругости, содержательности речи, в которой словам тесно, а мыслям просторно. Лаконичная речь, обладающая достаточной продолжительностью, может быть и краткой, и длинной, и очень краткой, и очень длинной, произносимой в течение нескольких часов и даже дней, — когда здравый смысл подсказывает, что разумно, целесообразно, уместно избрать ту или иную продолжительность речи, с учетом складывающейся речевой ситуации, замысла оратора, его интеллектуально-духовного потенциала, его речевых ресурсов, умений и навыков.

Это хорошо понимали античные ораторы, о чем свидетельствует следующее высказывание из трактата Цицерона «Об ораторе»:
Повествование согласно правилам должно быть кратким... если же краткость состоит в том, чтобы все слова были только самыми необходимыми, то такая краткость требуется лишь изредка, обычно же очень мешает изложению не только потому, что делает его темным, но и потому, что уничтожает самое главное достоинство рассказа — его прелесть и убедительность.
Эту мысль Цицерон последовательно развивает и подчеркивает, что краткость является достоинством речи лишь в том случае, «если предмет того требует».

В суде присяжных, где в условиях информационной неопределенности, при дефиците или противоречивости доказательств рассматриваются и разрешаются в нравственно-конфликтных ситуациях наиболее сложные уголовные дела об убийствах и других тяжких преступлениях, краткая речь может быть неуместной. Адвокат, который собирается покорить присяжных слишком краткой речью, рискует, что их умы и сердца окажутся в плену аргументов его более разговорчивого процессуального противника. Не случайно П. Сергеич (псевдоним известного русского юриста П.С. Пороховщикова) предостерегал судебных ораторов от такой речи: «Сжатая речь — опасное достоинство для оратора»4. Основная опасность сжатой, слишком короткой речи в том, что она не обеспечивает эффекта убеждающего внушения в защитительной речи, поскольку адвокату после речи прокурора приходится не только убеждать, но и переубеждать судей. И тут без убеждающего внушения, которое обеспечивает только достаточно продолжительная речь, не обойтись. Л.Е. Владимиров писал:

Искусство защитника должно состоять в том, чтобы, не будучи многословным, а скорее сжатым, говорить, однако, настолько долго, чтобы подчинить себе волю и мысль слушателей. Очень короткою речью нельзя достигнуть той внушаемости слушателей, какая нужна.

В то же время речь не должна быть очень длинной, многословной. Если судьи начинают ошушать, что их утомляет продолжительная речь, они невольно испытывают негативное отношение к тому, кто злоупотребляет их вниманием. В этот момент судьи меньше всего склонны прислушиваться к доводам такого оратора, поскольку их больше всего начинает занимать не то, о чем он говорит, а то, когда он перестанет говорить.

4. Выразительность (экспрессивность) речи заключается в образности, эмоциональности, отсутствии речевых штампов. Именно такая речь более всего поддерживает внимание и интерес слушателей, активизирует логическое и образное мышление, воображение, логическую и образную память.
О значении выразительности для построения убедительной судебной речи очень образно сказал Цицерон:
...мы склоняем людей к своему мнению тремя путями — пли убеждая их. или привлекая, или возбуждая; но из этих трех путей лишь один должен быть на виду: пусть кажется, что мы стремимся только к убеждению; остальные же два наших средства, подобно крови в жилах, должны сочиться по всему составу речей.

Средствами, которые для привлечения и возбуждения слушателей, «подобно крови в жилах, должны сочиться по всему составу речей», являются следующие структурные элементы /хчи, обеспечивающие ее выразительность, экспрессивность:
(1) риторически совершенный стиль речи (единство в многообразии высказываемых мыслей, слов, выражений, фраз, оборотов, периодов, разделов и тона речи);
(2) образные средства речи (сравнения, метафоры, ирония и другие тропы, обороты речи, в которых слова, фразы и выражения употребляются в переносном, образном смысле в целях достижения большей художественной выразительности); (3) риторические фигуры (речевые повторы, антитеза, предупреждение, вопросно-ответный ход, риторический вопрос, неожиданный перерыв мысли и умолчание). Искусное применение судебным оратором этих экспрессивных средств, обеспечивающих эффективное воздействие не только па ум, но и на чувства слушателей, имеет особенно важное значение в суде присяжных. Об этом писал К.Л. Луцкий:

...воздействие на чувство является естественной принадлежностью красноречия в уголовном процессе, и самое название судебного оратора едва ли может подойти к тому, кто говорит исключительно для ума. <...> А где сердце не затронуто и чувства молчат, там нет всего человека, и потому тот, кто речью подчинил только ум, но не взволновал души, не всегда одержал полную победу; ему остается победить другую половину слушателя, часто более сильную, всегда более активную — его душу.

Коммуникативные качества судебной речи Для решения этой сверхзадачи речь судебного оратора должна обладать еще тремя важными коммуникативными качествами: уместностью, искренностью и точностью.

1. Уместность — это такая организация средств языка и речи, которая больше всего подходит к ситуации, отвечает задачам и целям общения. По мнению Квинтилиана, в судебной речи уместен стиль, соответствующий принципу «золотой середины»:
Пусть красноречие будет великолепно без излишеств, возвышенно без риска... богато без роскошества, мило без развязности, величаво без напыщенности: здесь, как и во всем, вернейший путь — средний...
Такой умеренный стиль красноречия оптимален и в наибольшей степени соответствует предмету судебной речи, особенно когда затрагиваются обстоятельства, разукрашивать которые «цветами красноречия» не просто неуместно, а кощунственно. П. Сергеич писал:

Красота и живость речи уместны не всегда, — можно ли щеголять изяществом слога, говоря о результатах медицинского исследования мертвого тела... Но быть не вполне понятным в таких случаях — значит говорить на воздух.

2. Искренность речи — это такое качество речевой культуры, которое естественным образом выражает подлинные мысли и чувства оратора, его внутреннюю убежденность в правильности, справедливости, отстаиваемых им положений и доводов, способствует формированию такой же внутренней убежденности у председательствующего судьи, присяжных заседателей.

По свидетельству К.Л. Луцкого. слушатели скорее склонятся на сторону того, в ком они видят человека правдивого, искреннего. «Да и сам оратор, если он говорит убежденно и искренне, выскажет свои мысли ярче и сильнее, заставит подчиниться своей воле».

Основной «секрет» убедительности своих речей отечественный адвокат С.А. Андреевский также объяснял тем, что он говорил перед присяжными заседателями всегда искренним тоном:
Я просто не способен к лживым изворотам; мой голос помимо моей волн выдаст меня, если я возьмусь развивать то. во что не верю. Я нахожу всякую неправду глупою, ненужною, уродливою, и мне как-то скучно с нею возиться. Я ни разу не сказал перед судом ни одного слова, в котором я не был убежден.
3. Чувство, что оратор говорит правду, у слушателей формируется и в тех случаях, когда в его речи проявляется еще одно важное качество речевой культуры, вызывающее доверие к нему, — точность речи.

В судебном процессе точность защитительной речи выражается, прежде всего, в фактической добросовестности говорящего. На это специально обращал внимание Л.Е. Владимиров: ...к судебной борьбе... нужно предъявить одно безусловное требование: судебные деятели, юристы... должны отличаться от политических и общественных дельцов одною чертою: самою высокою добросовестностью в изложении фактов.

Неточная речь, допущена ли она умышленно или по небрежности, подмечена ли она судьей, присяжными заседателями, самостоятельно или с помощью внимательного процессуального противника, выставляет говорящего в положение изобличенного обманщика, с мнением и доводами которого меньше всего будут считаться при разрешении дела. И если доверие потеряно, то сторона состязательного процесса начинает существовать лишь формально, не оказывая никакого влияния на внутреннее убеждение судей.

Таким образом, культура судебной речи очень сложна в своих проявлениях. Она несет в себе опыт языкового развития поколений, в том числе и опыт мастеров слова, опыт страны, среды, а также и свой собственный неповторимый опыт и облик. Общаясь, юрист всегда проявляет не только свой профессионализм, но и нравственные качества и всегда находится в рамках заданного многообразными условиями речевого поведения.

Из истории судебного красноречия
В Афинах судебное красноречие достигло высокой степени развития благодаря свободному политическому устройству и существованию народных судов. Первоначально судебные ораторы (логографы) только приготовляли речи, а произносить их должны были стороны, так как по законам Солона каждый афинянин должен был сам защищать свое дело. Постепенно этот порядок был оставлен, и судебные ораторы получили право выступать в суде лично, сначала в качестве друзей тяжующегося.

Источник: 
Аминов И.И., Юридическая этика