Причины рецидивной преступности

Причины рецидивной преступности нужно исследовать в контексте прежде всего общих причин преступности. Иными словами, факторы, которые порождают преступность в целом, детерминируют и рецидивную преступность. Собственно говоря, в отсутствие общих причин преступности не было бы и рецидивов, как, впрочем, и иных видов преступности. Но мы остановимся на причинах именно рецидивной преступности, поскольку они являются объектом предупредительных усилий.

Прежде всего, необходимо обратить внимание на недостатки деятельности исправительных учреждений, которые способствуют развитию повторной преступности. Основной недостаток пенитенциарной работы в том, что, во-первых, не оказывается должного дифференцированного воздействия на отдельные категории преступников. Из-за этого методика воспитательной работы с осужденными, например, за убийства практически ничем не отличается от работы, которая проводится в отношении осужденных за кражи и другие корыстные преступления. Во-вторых, сотрудники тюремных учреждений плохо знают психологию конкретных преступников и вообще слабо владеют методами психологического изучения: они недостаточно глубоко вникают в причины совершенных преступлений, хоть само собой понятно, что вылечить человека невозможно, если не знать, чем он заболел. Я хочу сказать, что индивидуальное воздействие на осужденных пока что не отличается глубиной и высоким профессионализмом. Правда, сейчас во многих исправительных учреждениях работают профессиональные психологи, а также психиатры, однако результаты их работы слабо используются в исправительной практике. Психологи и психиатры существуют как бы сами по себе, хотя получаемые ими результаты представляют значительный интерес.

В некоторых исправительных учреждениях недостаточно учитывают социально-психологические явления и процессы, структуру и иерархию существующих там неформальных групп, внутригруппо-вую и межгрупповую динамику, отношения между группами и внутри групп. Осужденные в местах лишения свободы делятся на три основные группы:
- Элита, которую составляют наиболее почитаемые в преступной среде лица, из них можно выделить «воров в законе» и так называемых «смотрящих». Первые - это личности, которых за заслуги перед преступным сообществом, верность преступным традициям и нравам, за лидерские способности особо отметили другие преступники. «Смотрящие» - тоже лидеры, но рангом пониже «воров в законе». Нельзя объявить самого себя «смотрящим» или «вором в законе», таковыми может признать только верхушка преступной среды.
- Самая многочисленная группа, членов которой часто называют «мужиками», - это промежуточная группа, которая обычно не нарушает режим и является основой порядка исправительного учреждения.

- Группа так называемых отвергнутых или опущенных - это лица, которых сообщество не принимает (пассивные гомосексуалисты; лица, уличенные в сотрудничестве с правоохранительными органами; лица, совершившие преступления против детей; замеченные в кражах вещей или продуктов питания у других осужденных; лица с женоподобной фигурой; лица, которые не смогли заплатить карточный долг).

Если в исправительном учреждении «командуют» представители «элиты», а администрация идет у них на поводу, это приводит к самым печальным последствиям, поскольку осужденные начинают активнее усваивать нормы преступной среды и следуют им в дальнейшей жизни. Влияние преступной идеологии и морали является более чем серьезным препятствием для успешной воспитательной работы. Можно сказать, что в таком случае особое значение имеет влияние других преступников, как правило, наиболее опасных.

Наверно, трудно отыскать на земном шаре страну, в которой тюремщики не нарушали бы законность, пусть даже и в незначительной мере. Отечественные же тюрьмы являются «законными» наследницами ГУЛАГа; в нашей стране десятилетиями попирались права личности и пока еще не хватает материальных возможностей что-либо изменить. Но тем не менее грубые и систематические надругательства над законностью встречаются редко. Более того, в некоторых исправительных колониях администрация и осужденные психологически как бы меняются местами, в том смысле, что последние по многим вопросам диктуют свою волю. Однако дело не только в прямом нарушении закона, а в равнодушии и безразличии начальства к преступникам, в отсутствии отношений партнерства и сотрудничества, а напротив - наличии давления и диктата.

Работники исправительных учреждений не привыкли выслушивать осужденных, да и времени у них на это мало из-за неимоверного количества служебных обязанностей: не умеют они вызвать и на откровенность, исповедь. Я многим осужденным задавал вопрос: «Скажите, за все время Вашего пребывания в местах лишения свободы кто-нибудь из администрации беседовал с Вами обстоятельно и доверительно?». В подавляющем большинстве случаев следовал отрицательный ответ, а некоторые из опрашиваемых просто удивлялись такому вопросу.

Между тем многие из них страстно желают выговориться, облегчить душу, быть понятыми, да и самим понять, что произошло, почему, как быть, как жить дальше, как строить отношения с другими людьми, например со своей семьей. Они бессознательно ощущают себя жертвой гигантской бездушной машины в лице следствия, суда и администрации исправительного учреждения, которые всего лишь зафиксировали факт нарушения закона и проштемпелевали срок наказания, но не увидели за всем этим живого человека с его бедами и заблуждениями.

В исправительных учреждениях из-за специфики условий тревожность людей значительно возрастает. Этим можно объяснить постоянное эмоциональное напряжение многих осужденных, напряженность в отношениях между ними, между ними и представителями администрации; аффективные взрывы, острые конфликты, порой переходящие в насильственные преступные действия, нередко возникающие по внешне ничтожным поводам. Для преступников характерны бурные реакции, они возмущаются, кричат, угрожают, чего-то требуют. Однако внимательный анализ их поведения позволяет установить, что они в большинстве случаев отнюдь не преследуют конкретные, так сказать, внешние цели, они просто хотят снять внутреннее напряжение, выплеснуть его. Постепенно такой стиль поведения, равно как и уровень тревожности, становится привычным, сохраняясь у некоторых людей даже после освобождения и оказывая сильное влияние на повторное преступное поведение.

Так называемые отвергнутые или опущенные находятся за рамками «нормального» тюремного общения, являясь объектом постоянных глумлений и издевательств со стороны других осужденных, унижений, порой глубоких и беспредельных. Они, даже загнанные в угол, далеко не всегда находят защиту у администрации, а порой просто боятся прибегнуть к ее помощи и уж, разумеется, не могут рассчитывать на снисхождение или милость своих мучителей.

Специальные наблюдения показывают, что значительная часть взятых под стражу или направляемых в колонию, особенно в первый раз, боится не представителей администрации и не самих изоляторов или колоний с их камерами, решетками и т.д. В этот момент они мало думают о предстоящей каре. Больше всего они страшатся тех, с кем придется вместе отбывать наказание, тюремных обычаев и традиций, которые зачастую успешно конкурируют с официальными правилами и предписаниями. Их страхи отнюдь не беспочвенны, поскольку некоторые лица выталкиваются, изгоняются из среды осужденных, опускаются ими на самое дно, причем почти всегда в наиболее оскорбительной форме. Это - побои, нанесение телесных повреждений, постоянные притеснения, издевательства и насмешки, гомосексуальное насилие.

Некоторые притеснения отвергнутых (будем называть их так) бывают настолько изощренными и скрытыми, что их подчас невозможно сразу установить и должным образом отреагировать. Так, во многих колониях эти лица не имеют права притронуться к дверной ручке и сами открыть дверь. Они должны дождаться, пока кто-нибудь другой откроет ее, и воспользоваться этим. В бараках, столовых и клубах униженные люди обязаны занимать особые места, как правило, самые неудобные и т.д. Администрация из самых благих побуждений, не желая обострять конфликты, в ряде случаев закрывает глаза на эти «мелочи».

Пресс унизительного положения отвергнутых не ослабевает никогда, если не в открытой, то в скрытой форме. На всех них распространяется запрет на общение, контактировать они могут лишь друг с другом. Столь оскорбительный статус закрепляется за определенным человеком на весь срок пребывания в местах лишения свободы, и изменить это положение невозможно. Ярлык отвергнутого сохраняется при переводе в другую колонию, помещении в больницу, часто и после выхода на свободу. Не случайно некоторые отвергнутые, сознавая безысходность и трагизм своего положения, убивают обидчиков или совершают побег. Справедливости ради отметим, что в группах отвергнутых также происходит расслоение, и на низшую ступень опускаются самые слабые и неприспособленные, презираемые и самими отвергнутыми, стоящими выше на социальной лестнице. Последние иногда даже распоряжаются ими, например «выдают» пассивных гомосексуалистов паханам.

Разумеется, стратификация (расслоение сообщества на отдельные неформальные группы) - явление вполне естественное. Однако если другие неформальные группы создаются добровольно, «отвергнутые» осужденные объединяются принудительно, поскольку они часто лишены возможности выбора группы. Угрозами или силой их вынуждает поддерживать обособленность сообщество осужденных. Так, осужденный, попавший для дальнейшего отбывания наказания в колонию, если он ранее не был отвергнут в следственном изоляторе или воспитательной колонии для несовершеннолетних, в определенной степени свободен в выборе неформальной группы (с положительной, нейтральной или отрицательной направленностью), а в некоторых случаях может даже перейти из одной группы в другую. Иное дело, если осужденный ранее уже был отвергнут преступниками. По прибытии в колонию он согласно существующим в среде осужденных неписаным правилам обязан примкнуть только к группе «отвергнутых». В данном случае действует жесткий закон взаимоотношений между преступниками, базирующийся на прочно сохраняющихся ими традициях и привычках. Нарушение его со стороны осужденного, признанного «отвергнутым», чревато для него крупными неприятностями - от угроз до физической расправы.

По сравнению со всеми другими неформальными группами в местах лишения свободы отвергнутые занимают самое унизительное положение - на «дно» опускаются все изгнанные из сообщества осужденных. Необходимо подчеркнуть, что при наличии публичного факта отвергания такие осужденные «выталкиваются» именно всем сообществом, не только отрицательно ориентированными осужденными, хотя, как правило, по их инициативе, но и лицами с нейтральной и зачастую даже с положительной направленностью. Однако именно первые определяют общее отношение к ним, преследуя других лиц, которые поддерживают взаимоотношения с отвергнутыми осужденными или стараются их защитить. Они сами рискуют быть опущенными на «дно».

Взаимоотношения членов отрицательной группы из окружения паханов с жертвой в начальной стадии ее отвергания нередко носят скрытый характер, что мешает администрации пресечь эти действия.

Как показало наше исследование, лица рассматриваемой категории очень редко вовлекаются в самодеятельные организации осужденных, в ряде мест они недостаточно охвачены системой профессионально-технического образования. Крайне редко практикуется их трудоустройство в столовых, санпропускниках, библиотеках, комнате свиданий и т.д. Весьма ограничены возможности их использования и в производственной сфере. Так, в одной из колоний общего режима Пензенской области отвергнутые осужденные работали в спальном помещении. Администрация иногда не решается выводить их на работу в заводские цехи в связи с невозможностью оградить их от преследований со стороны отрицательно характеризуемых осужденных.

Таким образом, отвергнутые в местах лишения свободы представляют собой сложное социально-психологическое явление, имеющее ярко выраженную антиобщественную направленность. Являясь отрицательным показателем взаимоотношений в среде осужденных, отвергнутые лица вынуждены занимать наиболее низкое положение в ее статусно-ролевой структуре.

Разумеется, администрация колоний далеко не всегда безучастна к этому негативному явлению. Она предпринимает различные, часто весьма эффективные меры по его устранению или хотя бы ограничению сферы отрицательного влияния. Поэтому отвергание в резкой форме имеет место не во всех исправительных учреждениях, что, подчеркну еще раз, в первую очередь зависит от должностных лиц таких учреждений. Там, где строго соблюдается режим и эффективно осуществляются предупредительные меры, отвергание совершается в скрытых или менее жестоких формах и в отношении небольшого количества осужденных. Даже в одной и той же колонии оно то проявляется в явной форме, то перестает носить видимый характер, что также в решающей степени зависит от администрации. В целом накоплен значительный опыт предупреждения этих нежелательных процессов.

Вообще, способ отвергания имеет свою смысловую нагрузку. Во многих случаях его пытаются максимально приблизить к характеру того деяния, за которое осужден данный человек. Как мы уже отмечали, за сексуальные преступления против детей наказывают сексуальным же насилием, часто сопровождаемым издевательствами над жертвой и ее избиением. Это не обязательно должен быть насильственный гомосексуальный акт, иногда бывает достаточно провести половым членом по лицу отвергаемого. Лиц, совершивших другие тяжкие преступления, например убивших детей путем их сожжения, отвергают с применением огня (известен факт, когда в процессе избиения подносили горящие предметы к различным частям тела жертвы). При невозможности добыть огонь таких лиц иногда привязывали к радиатору или трубам отопительной системы. Смыслом этих действий, как представляется, является не только унижение человека, но и желание дать ему почувствовать то, что он причинил потерпевшему, т.е. в них реализуется древнейший принцип «око за око, зуб за зуб». Этот принцип отвергнут цивилизацией, но, как видим, он достаточно живуч и сразу же воскресает в нецивилизованных сообществах.

Можно предположить, что, изгоняя из своей среды названных лиц, другие осужденные выражают своеобразный протест против уравнительного отношения общества, наделившего их всех одинаковым ярлыком преступника. Протест, с одной стороны, приводит к консолидации осужденных, а с другой - к стремлению унизить, опустить некоторых из преступников и тем самым психологически возвыситься в соответствии с принципом: «Я, вероятно, плох, но есть намного хуже меня. Поэтому я достоин иного обращения». Следующий пример подтверждает сказанное. Группа бунтовщиков Кингстонской тюрьмы (Канада) ворвалась в блок, в котором отдельно содержались находившиеся на положении отвергнутых заключенные, совершившие сексуальные преступления. Их привязали к стульям и устроили над ними «судебный» процесс, в ходе которого публично, на глазах других заключенных, трое суток избивали металлическими прутьями, в результате несколько человек скончались, а другие получили тяжкие увечья. Бунтовщики не преследовали цель расправиться с администрацией, хотя возможность для этого имелась. Основной целью было восстановление «справедливости», повышение своего статуса и понуждение администрации больше считаться с ними, поскольку они лучше отвергнутых и достойны более уважительного обращения.

Естественно, что общество не может смириться с существованием группы сограждан (в тюремных учреждениях они составляют 5-7%), являющихся объектом жестокости и произвола. Такое положение находится в вопиющем противоречии с законом, официально провозглашенной исправительной доктриной. Как легко заметить, суд приговаривает к лишению свободы, а не к такому наказанию, но существует реальность, с которой нельзя не считаться. Между тем эта реальность вполне может быть преступной, хотя такую оценку ей дают редко. Она же способна порождать новые преступления и в самих местах лишения свободы, и после освобождения.

Следующий блок причин рецидивных преступлений содержит факторы, препятствующие успешной ресоциализации после освобождения от наказания. В числе этих факторов можно назвать недостаточную подготовку к жизни на свободе тех, кому предстоит покинуть тюремное учреждение, а также отсутствие жилья и работы для этих людей, многие из которых нуждаются в материальной помощи, а нередко и в медицинской. В особенно бедственное положение попадают пожилые люди и инвалиды. Не случайно первые три года после освобождения являются критическими в том смысле, что именно в этот период совершается наибольшее число повторных преступлений. Вместе с тем необходимо отметить, что в нынешних условиях административный надзор за освобожденными от наказания перестал играть превентивную роль, поскольку уголовная ответственность за нарушение правил административного надзора теперь в России отменена.

Особо следует сказать о лицах, которые были осуждены наказаниям, не связанным с лишением свободы, тем более, что количество таких лиц обнаруживает тенденцию к росту. Здесь необходимо отметить два обстоятельства: во-первых, многие из таких преступников воспринимают «нетюремное» наказание чуть ли не как прощение или полагают, что сделанное ими вообще не является преступлением. Во-вторых, осужденные к наказаниям не в виде лишения свободы вообще остаются вне поля зрения правоохранительных органов, хотя на самом деле они-то и являются преступниками. Однако в большинстве случаев никакой воспитательной, предупредительной работы с ними не проводится.

В числе криминогенных факторов, порождающих рецидивную преступность, обязательно надо назвать недостатки в расследовании преступлений. Они заключаются в том, что по многим уголовно-наказуемым поступкам виновные не привлекаются к уголовной ответственности и, по существу, остаются безнаказанными. В ходе расследования преступлений остаются невыявленными или недоказанными некоторые факты совершенных преступлений, что имеет тот же результат. В связи с этим необходимо отметить, что российские суды нередко проявляют снисходительность, граничащую чуть ли не с поощрением в отношении весьма опасных преступников, совершивших тяжкие и особо тяжкие преступления. Судебное попустительство выражается в несоразмерно мягком наказании. Иногда они, даже не отбыв его полностью, покидают тюремные стены. Подобные преступники по большей части и не думают отказываться от преступной деятельности, что они и доказывают, когда, преждевременно получив свободу, вновь возвращаются к совершению преступлений. Таким образом, в стране растет рецидивная преступность.

Совершению рецидивных преступлений активно способствуют такие антиобщественные явления, как алкоголизм и наркомания. Я не буду останавливаться на этих явлениях, тем более, что им будет посвящена отдельная глава, скажу лишь, что среди преступников велика доля наркоманов и особенно алкоголиков. Преступления совершаются ради приобретения средств на наркотики или спиртные напитки или под влиянием алкогольного или наркотического опьянения.

Криминологами давно замечено, что чем в более молодом возрасте совершаются первые преступления или опасные аморальные действия, тем выше вероятность их повторного совершения. Из этого можно сделать вывод, что высокий уровень преступности несовершеннолетних активно питает рецидивную преступность. В конкретных криминологических исследованиях было выявлено, что те молодые правонарушители, которые входили в молодежные преступные группировки, затем стали активными членами различных преступных сообществ.

Жизнь рецидивиста, тем более многократно судимого, можно представить себе следующим образом: некая среда, в которой он жил, формировался, воспитывался, породила в его личности определенные черты, которые потом стали субъективной причиной преступного поведения, что повлекло за собой его помещение в места лишения свободы, где эти черты не только не могут исчезнуть, но и еще более укрепляются, обретая статус стойкой жизненной установки. После выхода на свободу он, как правило, попадает в ту же или подобную ей среду, где его антиобщественные ориентации получают дальнейшие подкрепление. Из-за этого он вновь может совершить преступление, вновь попадет в исправительное учреждение и т.д. Как мы видим, человек может оказаться в неком порочном круге, причем он не осознает этого, не ставит задачи выйти из него. Даже если бы он осмыслил свою жизненную ситуацию и захотел бы вырваться из названного круга, ему это очень непросто сделать, хотя бы в силу определенных, выработанных его жизнью стандартов, однотипных восприятий, таких же решений, привычных ценностей и т.д.

Частично «вращение» рецидивиста в порочном круге может быть представлено схемой на рис. 14.

Сказанное вовсе не означает, что человек всего лишь игрушка в руках обстоятельств. Причиной преступного поведения всегда является он сам, но это не говорит о том, что стоит игнорировать важные жизненные обстоятельства той или иной личности. Многие преступники пожилого возраста перестают совершать преступления, но совсем не потому, что исправились, т.е. изменилась к лучшему их ценностная нравственная сфера, а потому, что они стары, устали от своей жизни, им, как и многим другим старикам, просто необходим покой. Если они и участвуют в совершении преступлений, то чаще советами, что потом трудно, а практически невозможно доказать. Те из них, кто пользуется авторитетом в преступной среде, могут выступать в качестве третейского судьи в спорах между преступниками, за что им нередко выплачивают вознаграждение.

Нам необходимо знать причины рецидивной преступности для того, чтобы успешно бороться с нею.

Источник: 
Антонян Ю.М., Криминология. Избранные лекции