Творческие способности

«Способности взывают к своему использованию и прекращают взывать, лишь когда используются хорошо».
Абрахам Маслоу

Каждый день люди совершают массу дел: маленьких и больших, простых и сложных. И каждое дело — задача, то более, то менее трудная. Но при всем их разнообразии, все дела можно разделить на старые, уже известные, и новые. Как решать старые задачи (будь то профессиональные, учебные или бытовые), каждому хорошо известно. Мы выполняем их подчас даже машинально. Например, шофер, продолжая вести машину, объявляет остановки, разговаривает. Но при возникновении какой-то непредвиденной ситуации (будь то поломка или неожиданный случай на дороге) возникает новая задача и, хотя она не очень сложная, ее можно отнести к творческим.

Диапазон творческих задач необыкновенно широк по сложности — от решения головоломки до научного открытия, но суть их одна: при их решении находится новый путь или создается нечто новое, то есть происходит акт творчества. Вот здесь-то и требуются особые качества ума, такие, как наблюдательность, умение сопоставлять и анализировать, комбинировать, находить связи и зависимости, закономерности и т. д. — все то, что в совокупности и составляет творческие способности. Рассмотрим основные качества подробнее.

Конвергентное и дивергентное мышление. Существуют два способа, две стратегии поисков решения той или иной проблемы. Американский психолог Дж. Гилфорд, обобщая проведенные в этом направлении исследования, выделил два типа мышления: конвергентное, необходимое для нахождения единственно точного решения задачи, и дивергентное, благодаря которому возникают оригинальные решения.

Поясним на примере. Одни люди полагают, что существует единственно верное решение, и пытаются найти его с помощью уже имеющихся знаний и логических рассуждений. Все усилия концентрируются на поиск единственно правильного решения. Такое мышление называется конвергентным. Другие, напротив, начинают искать решение по всем возможным направлениям с тем, чтобы рассмотреть как можно больше вариантов. Такой «веерообразный» поиск, чаще всего приводящий к оригинальным решениям, свойственен дивергентному мышлению.

К сожалению, почти все наше обучение направлено на активизацию именно конвергентного мышления. Подобный уклон в педагогике — бич для творческого человека. Например, известно, что А. Эйнштейну и У. Черчилю учиться в школе было трудно, но не потому, что они были рассеянными и недисциплинированными, как считали учителя. На самом деле это было далеко не так, но преподавателей просто-напросто раздражала их манера не отвечать прямо на поставленный вопрос, а вместо этого задавать какие-то «неуместные» вопросы вроде «А если бы треугольник был перевернутым?», «А если заменить воду на ... ?», «А если посмотреть с другой стороны»» и т. п.

Творческим людям обычно свойственно дивергентное мышление. Они склонны образовывать новые комбинации из элементов, которые большинство людей используют определенным образом, или формировать связи между двумя элементами, не имеющими на первый взгляд, ничего общего. Попробуйте придумать какой-нибудь рисунок на основе кружочка. Ну, что Вам приходит в голову?, Человек?, Помидор? Луна? солнце? вишня... Это стандартные ответы, которые дает большинство. А как насчет «куска сыра "Чедер"» или «следа неизвестного животного», или «стаи вирусов под микроскопом в капле воды». Это уже нестандартно. Иначе говоря, это творческие ответы.

Зоркость в поисках проблем. Весенним утром 1590 г. на знаменитую Пизанскую башню поднялся человек с чугунным ядром и свинцовой мушкетной пулей в руках. Оба предмета он сбросил с башни. Его ученики, стоявшие внизу, и сам он, глядя сверху, удостоверились, что брошенные им ядро и пуля коснулись земли одновременно. Звали этого человека Галилео Галилей.

В течение двух тысяч лет, со времен Аристотеля, существовало убеждение, что скорость падения тела пропорциональна весу. Оторвавшийся от ветки сухой листок опускается медленно, а налитый плод камнем падает на землю. Это видели все. Но ведь не раз приходилось видеть и другое: две глыбы, сорвавшиеся со скалы, достигают дна ущелья одновременно, несмотря на разницу в размерах. Однако этого никто не замечал, потому что смотреть и видеть — совсем не одно и то же.

В потоке внешних раздражителей люди обычно воспринимают лишь то, что укладывается в «координатную сетку» уже имеющихся знаний и представлений; остальную информацию бессознательно отбрасывают. На восприятие влияют привычные установки, оценки, чувства, а также приверженность к общепринятым взглядам и мнениям. Способность увидеть то, что не укладывается в рамки ранее усвоенного, — это нечто большее, чем просто наблюдательность. Эта свежесть взгляда и «зоркость» связаны не с остротой зрения или особенностями сетчатки, а являются качеством мышления, потому что человек видит не только с помощью глаза, но главным образом с помощью мозга.

Еще А. Эйнштейн утверждал, что «сможете ли вы наблюдать данное явление, будет зависеть от того, какой теорией вы пользуетесь. Теория определяет, что именно можно наблюдать». А великий Г. Гейне заметил, что «каждый век, приобретая новые идеи, приобретает и новые глаза».

Опыт Галилео Галилея ошеломляюще прост: ни хитроумных приспособлений, ни специальных устройств. Забраться на крышу и сбросить два груза разного веса мог всякий, но никому не приходило это в голову на протяжении 19 веков. Галилей увидел проблему там, где для других все было ясно, освящено авторитетом Аристотеля и двухтысячелетней традицией. Галилей усомнился в аристотелевской механике. Отсюда и возникла идея опыта. Результаты эксперимента не были для него неожиданными, а лишь подтвердили уже складывающуюся гипотезу о независимости ускорения свободного падения от массы падающего тела.

И все-таки суждение Эйнштейна нельзя абсолютизировать. Он подметил особенность познания, которая не исчерпывает собою все закономерности этого процесса.

Наблюдения психологов показывают, что при восприятии зрительных образов устанавливаются связи между воспринятыми признаками и словами, т. е. происходит так называемая вербализация зрительного опыта. Скорее всего именно вербализация определяет минимальную порцию, воспринимаемую как информационная зрительная единица. Наблюдения антропологов подтверждают такой взгляд. Обнаружено, что североамериканские индейцы из племени хопи, в языке которых есть слово «зеленый», но нет слова «голубой», не в состоянии отличить зеленый цвет от голубого. Но те из них, кто владеет английским языком, прекрасно различают эти два цвета.

Вероятно, прежде чем обнаружить что-нибудь новое, не замечаемое другими наблюдателями, нужно сформировать соответствующее понятие. Чаще всего оно формируется с помощью слов. Могут быть использованы и другие информационные коды.

Для развития зоркости в поисках проблем важно научится анализировать проблемную ситуацию. Легче всего эту способность формировать в заданиях, где нужно переранжировать выделенные факторы ситуации (то есть расположить по степени важности).

Способность к свертыванию мыслительных операций. В процессе мышления нужен постепенный переход от одного звена в цепи рассуждений к другому. Иногда из-за этого не удается мысленным взором охватить всю картину целиком, все рассуждение от первого до последненго шага. Однако человек обладает способностью к свертыванию длинной цепи рассуждений и замене их одной обобщающей операцией.

Процесс свертывания мыслительных операций — это лишь частный случай проявления способностей к замене нескольких понятий одним, к использованию все более емких в информационном отношении символов. Существует мнение, что лавинообразный рост научной информации приведет в конце концов к замедлению темпов развития науки. Прежде чем начать творить, придется очень долго овладевать необходимым минимумом знаний. Однако накопление научной информации отнюдь не привело к замедлению или прекращению научного прогресса. Угнаться за ним удается отчасти благодаря способности человеческого ума к свертыванию. Используя все более абстрактные понятия человек непрерывно расширяет свой интеллектуальный диапазон.

Например, чтобы научиться арифметическому делению, в средние века требовалось закончить университет. Да еще не всякий университет мог научить этой премудрости. Нужно было непременно ехать в Италию. Математики в этой стране добились большого искусства в делении. Если вспомнить, что в те времена пользовались римскими цифрами, то станет ясно, почему деление миллионных чисел было доступно лишь бородатым мужам, посвятившим этому занятию всю жизнь.

С введением арабских цифр все переменилось. Точнее, дело не в самих цифрах, а в позиционной (в данном случае десятичной) системе счисления. Теперь девятилетние школьники с помощью простейшего набора правил (алгоритма) делят и миллионные, и миллиардные числа. Объем смысловой информации остался тем же, но более совершенное символическое обозначение позволяет провести обработку быстро и экономно.

Экономное символическое обозначение понятий и отношений между ними — важнейшее условие продуктивного мышления.

Четкое и сжатое символическое обозначение не только облегчает усвоение материала. Экономная запись уже известных фактов, лаконичная форма изложения разработанной теории — необходимая предпосылка дальнейшего продвижения вперед, один из существенных этапов прогресса науки. Ввести новый элегантный способ символизации, изящно изложить известный метод — такая работа тоже носит творческий характер и требует нестандартности мышления.

В развитии этого свойства очень помогает отгадывание, а затем и придумывание разных загадок, головоломок и т. п.

На первом этапе можно рассмотреть логические задачи, в решении которых поможет символическая запись. Например: Пять девушек — Вера, Таня, Надежда, София и Любовь пригласили Семёна в гости к себе в общежитие. Придя в общежитие Семён увидел коридор и шесть комнат, которые были расположены следующим образом:

1 2 3 4 5 6

Семёну известно, что Вера занимает одну из трех первых комнат, Таня живет между Верой и Любовью, комната Веры находится посредине между комнатами Софьи и Надежды, и, что Надежда — соседка Тани. Ответьте на следующие вопросы:
Если предположить, что Таня живет в комнате 5, то какая комната пустует?

Если предположить, что Любовь живет в комнате 5, то какая тогда комната пустует?

Если в комнате 5 никто не живет, то в какой комнате живет Вера? Люба? Таня?

Способность к переносу опыта. В 1903 г. братья Райт построили аэроплан. Но оставалась неразрешенной одна проблема: они не знали, как стабилизировать положение летательного аппарата после поворота в воздухе. Решение пришло, когда братья наблюдали за полетом птицы — сарыча. Они сделали крылья, задний край которых можно было загибать — прообраз современного закрылка.

Разумеется, перенос не обязательно осуществляется с «биологического объекта» — аналогии могут быть обнаружены где угодно.

В древнем Египте поднимали воду на поля с помощью непрерывно вращающейся цепи с ведрами. В 1783 г. англичанин О. Эванс использовал эту идею для транспортировки зерна на мельницах. Он совершил «перенос по аналогии» от жидкости к твердому телу. Аналогия простая, но в течение тысячелетий ее никто не замечал.

Весьма существенна способность применить навык, приобретенный при решении одной задачи, к решению другой, т. е. умение отделить специфическое «зерно» проблемы от того неспецифического, что может быть перенесено в другие области. Это по сути способность к выработке обобщающих стратегий. Перенос опыта — один из самых универсальных приемов мышления и способность к переносу — важное условие продуктивного творчества.

Широко распределенное внимание повышает шансы на решение проблемы: «Чтобы творить — надо думать около». По аналогии с боковым зрением английский врач Э. де Боно назвал боковым мышлением способность увидеть путь к решению, используя «постороннюю» информацию. Широко известны примеры такого мышления: И. Ньютон и упавшее ему на голову яблоко, которое помогло открыть закон притяжения. Архимед и золотая корона. Лежа в ванне, Архимед нашел способ сравнения объемов различных тел. Что, в свою очередь, послужило толчком к кропотливому труду по изучению условий плавания тел, результатом которого и явился впоследствии знаменитый закон гидростатики.

Боковое мышление оказывается действенным и помогает найти решение проблемы при одном непременном условии: проблема должна стать устойчивой целью деятельности, стать доминантной.

Идея доминантного очага, или доминанты, принадлежит академику А. А. Ухтомскому. Возникла эта идея из эксперимента. У собаки вырабатывали условный рефлекс на отдергивание задней лапы — для этого сочетали удар по этой лапе со звуком метронома. Затем кусочек фильтровальной бумаги, смоченной раствором стрихнина, помещали на ту часть коры мозга, которая служит «корковым представительством» левой передней лапы в передней извилине. И когда вновь зазвучал метроном, левая передняя лапа сгибалась сильнее, чем задняя. Очаг, возбужденный химическим агентом (стрихнин), стал доминантным. Все раздражители притягивались к нему. Они вызывали уже не ту реакцию, которую вызывали раньше, а ту, которая связана с доминантным очагом.

Ухтомский выделил два основных свойства доминанты: относительно повышенную возбудимость группы нервных клеток, благодаря которой суммируются раздражители, приходящие из разных источников, и стойкую задержку возбуждения после исчезновения раздражителей. Доминантой, притягивающей к себе все внешние раздражители, могут стать понятие, представление, мысль, проблема. Любопытно напомнить по этому поводу наблюдения Ч. Дарвина: «...музыка обычно заставляет меня напряженно думать о том, над чем я в настоящий момент работаю». Математику Л. Лагранжу идея вариационного исчисления пришла в голову, когда он слушал орган в церкви Сан Франческо ди Паола в Турине.

Способность мозга формировать и длительно удерживать в состоянии возбуждения нейронную модель цели, направляющую движение мысли, есть, по-видимому, одна из составных частей таланта.

Готовность памяти. Попробуйте решить задачу: пустая комната. На подоконнике лежат плоскогубцы, а с потолка свисают две бечевки; требуется связать их концы. Но длина каждой бечевки меньше расстояния между точками прикрепления.

Проанализируйте, как Вы решали эту задачу. Логических цепочек, при ее решении может быть несколько, но в любом варианте необходимо вспомнить о свойствах качающегося груза и соотнести эти знания с задачей. (Решение состоит в том, что к концу одной из бечевок нужно привязать плоскогубцы и устроить маятник.) Преимущество при решении получит не тот, у кого эрудиция богаче, а тот, кто быстрее извлечет из памяти необходимую информацию. В таких случаях говорят о сообразительности, но одной из ее составляющих служит готовность памяти выдать нужную информацию в нужную минуту.

О памяти иногда говорят пренебрежительно, противопоставляя ее мыслительным способностям. Существует множество баек о рассеянных профессорах и т. п. Но слова «плохая память» слишком расплывчаты. Память включает в себя способность запомнить, опознать, воспроизвести немедленно или с отсрочкой. Когда человек решает проблему, он может рассчитывать лишь на ту информацию, которую в данный момент воспринимает и которую сумеет извлечь из памяти.

Существенное значение при этом имеют форма записи, классификация, система адресов и система поиска. Представим машину, в которую заложена информация обо всех возможных предметах, различных по форме, цвету, вкусу, запаху и т. д. Требуется выяснить, существует ли предмет, обладающий одновременно четырьмя свойствами, — круглый, тяжелый, зеленый, сладкий. И если существует, то что это за предмет? Можно перебрать все круглые предметы, проверить их по признаку цвета. Затем все круглые и зеленые проверить по вкусу. Наконец, все круглые, зеленые и сладкие проверить по весу — и найти арбуз. Можно действовать по-другому: хранить информацию, уже классифицированную по сочетанию признаков, т. е. иметь справочные данные о том, какие предметы круглые и сладкие, зеленые и тяжелые и т. д. Но и такой вариант записи в мозгу мало вероятен. Вероятнее всего — ассоциативная сеть. Арбуз связан с понятием «круглое», «сладкое», «зеленое» и т. д. с того момента, как в мозгу сформировалось понятие «арбуз».

Интуитивные мгновенные решения задачи возможны потому, что имеется большое число ассоциативных связей, обеспечивающих быстрый доступ к нужной информации.

Готовность памяти можно тренировать, например, играя в такую игру:
Вспомни или представь себя на пляже, постарайся увидеть длинные волны, набегающие на берег, услышать, как они, откатываясь назад в море, шуршат по гальке, представь, как ты входишь в волну и растворяешься в ней, Ты сам стал волной. Ты с силой накатываешься на берег и, кувыркаясь разлетаешься на тысячу мелких брызг, становишься пеной, убегаешь обратно и, набираясь сил, вновь обрушиваешься на берег.

Ты чувствуешь песок, камни, видишь пляж. Вот тот, кем ты был до перевоплощения в волну, решил искупаться. Он разбегается и прыгает в море ...

Опишите, что необычного Вы чувствуете, когда видите себя со стороны?

Цельность восприятия. Этим термином обозначают способность воспринимать действительность целиком, не дробя ее (в отличие от восприятия мелкими независимыми порциями). На эту способность указал И. П. Павлов, выделив два основных типа высшей корковой деятельности — художественный и мыслительный: «Жизнь отчетливо указывает на две категории людей: художников и мыслителей. Между ними резкая разница. Одни — художники во всех их родах: писатели, музыканты, живописцы и т. д. — захватывают действительность целиком, сплошь, сполна, живую действительность, без всякого дробления, без всякого разъединения. Другие — мыслители — именно дробят ее и тем как бы умерщвляют ее, делая из нее какой-то временный скелет, и затем только постепенно, как бы снова собирают ее части и стараются их таким образом оживить, что вполне им все-таки и не удается».

Деление на мыслителей и художников связанно с преимущественным участием правого или левого полушарий в психической деятельности человека. Такое наблюдение сделал еще в 1864 г. английский невропатолог X. Джексон. В настоящее время существуют доказательства роли левого полушария в аналитическом мышлении, в котором главенствуют речь и логика. Правое же полушарие доминирует в восприятии, когда требуется объединить одновременно или последовательно воспринимаемые элементы в нечто целое. Например, функции правого полушария имеют отношение к восприятию музыкальных образов (объединение последовательности звуков в мелодию); левое же полушарие имеет прямое отношение к чтению нот.

И. П. Павлов пришел к делению на художественный и мыслительный типы, наблюдая за детьми; именно у них он впервые заметил художественный тип восприятия, без выделения деталей. И не удивительно: когда вторая сигнальная система еще слаба, каждый ребенок «правополушарный»: воспринимает мир в образах, а не аналитически. С годами вторая сигнальная система крепнет, возрастает роль левого полушария.

Таким образом, термины «левополушарный» и «правополушарный» не следует понимать буквально. Работают оба полушария, но одно из них доминирует в отношении тех или иных функций, создавая преимущественно художественный или преимущественно мыслительный тип корковой деятельности.

«Мыслитель» как тип высшей нервной деятельности — отнюдь не идеал ученого. Разумеется, в науке необходимы дотошные собиратели и регистраторы фактов, аналитики и архивариусы знаний. Но в процессе творческого мышления нужна способность оторваться от логического рассмотрения фактов, чтобы соединить элементы мысли в новые системы образов. Без этого не удается взглянуть на проблему свежим взглядом, увидеть новое в давно привычном.

Способность восприятия образов и манипулирования ими — важнейшая способность мозга, поэтому поговорим о ней подробнее. Единственный установленный опытом канал, по которому идут к человеку сведения об окружающем мире, — органы чувств. А способ передачи сведений из органов чувств в мозг — нервные импульсы. Частотная модуляция импульсов — вот способ передачи всего многообразия сведений о мире в мозг.

Импульсы идут по многочисленным проводящим путям — и от разных органов чувств, и от данного органа чувств по разным волокнам. Пространственное и временное суммирование импульсов, возбуждение и торможение в коре головного мозга — это физиологическая основа человеческого мышления.

Однако обработка и суммирование импульсов — это еще не мышление. Необходимо формирование пространственных и временных конфигураций импульсов, в которых отсеивается шум и выделяется структурная постоянная. Она лежит в основе образов. С этого уровня начинается мышление.

Способность опознавать образы — одно из фундаментальных свойств мозга. Его биологическое значение очевидно. Для того чтобы выжить в борьбе за существование, животное должно одинаково реагировать на сходные объекты независимо от индивидуальных различий. (Так, заяц должен одинаково распознавать всех волков).

Человек распознает напечатанное слово независимо от типа шрифта, цвета, размеров букв и т. д. Слова распознаются на слух независимо от громкости, высоты и тембра произносящего голоса. Физические характеристики сигналов могут варьироваться в широких пределах; нейрофизиологические события в мозгу при этом тоже неодинаковы. Но в коре существует механизм, который выделяет образ, лежащий за всеми меняющимися зрительными, слуховыми и другими раздражителями. Реализуемая таким способом обработка информации есть содержательная сторона мышления.

Одни и те же физиологические процессы могут передавать различное содержание. В античном мире грозу объясняли гневом Зевса; мы считаем ее проявлением атмосферного электричества. Между тем нет оснований думать, что физиологические процессы у эллинов и наших современников чем-то отличаются. Различие проявляется не на уровне обработки импульсов; оно начинается с формирования образов и возрастает на более высоких иерархических уровнях абстракции.

Физиологической основой образа служит нейронная модель или совокупность нервных клеток и их связей, образующих сравнительно устойчивую во времени группу. Любое событие, происходящее во внешней среде и воспринятое человеком, моделируется в коре его мозга в виде какой-то структуры. При этом предполагается соответствие между реальными объектами и их моделями в нервной системе, т. е. код. Это — одно из условий объективности познания (мы опознаем предметы, даже если видим их в необычном ракурсе). Возникающие при этом нейронные узоры возбуждения неидентичны, т. е. совпадают не всеми своими элементами. Но в них может быть выделена постоянная структура, которая позволяет опознать объект по вероятностному совпадению возбужденных нейронов. Выделяют два вида структур: пространственные и временные. Музыкальная мелодия имеет временную структуру; та же мелодия в нотной записи — пространственную. Напечатанная книга имеет пространственную структуру, а при чтении ее вслух — временную.

Казалось бы, между буквой и ее фонетическим звучанием нет ничего общего. Но произнесеный и напечатанный тексты тождественны в информационном плане (если пренебречь той информацией, которая передается интонациями). Очевидно, они имеют структурное сходство. Именно в таком смысле можно говорить о сходстве структуры нейронной модели со структурой отражаемого объекта. На уровне отдельных элементов модели вполне достаточно однозначного соответствия. Но на уровне модели непременно имеет место структурное сходство, или изоморфизм модели. Модель предмета может быть уменьшенной или увеличенной копией объекта, сделанной из другого материала, работать в ином масштабе времени. Если речь идет о модели изменяющегося объекта, то в ней нужно определить функциональные особенности, закономерности изменения и развития. Модель в мозге — это, по сути, информация, обрабатываемая особым образом. Совершенно одинаковые нервные импульсы, группируясь во времени и пространстве, образуют модели все возрастающей сложности, отражающие действительность все более полно, бесконечно приближаясь к ней, но никогда ее не исчерпывают.

Создание нейронной модели отвечает тому, что принято именовать формированием представления. Движение возбуждения и торможения, их переход с одной модели на другую — это материальный базис процесса мышления.

Развивать эту способность можно с помощью простой игры: нужно взять обыкновенную открытку и разрезать ее по произвольно нарисованным плавным линиям. В этой игре нужно научиться придумывать, на какие предметы похож контур отрезанного края открытки, но делать это нужно с закрытыми глазами.

Сближение понятий. Следующее слагаемое творческой одаренности — легкость ассоциирования и отдаленность ассоциируемых понятий, «смысловое расстояние» между ними. Эта способность проявляется, например, в синтезе острот. Еще А. С. Пушкин отметил, что «остроумием называем мы не шуточки, столь любезные нашим веселым критикам, но способность сближать понятия и выводить из них новые и правильные заключения».

Мышление оперирует сведениями, предварительно организованными и упорядоченными (отчасти еще в процессе восприятия). Ассоциированные между собой образы и понятия — та конкретная форма, в которой они сохраняются в памяти. Характер ассоциативных связей обуславливает, ограничивает и предопределяет ход мыслительного процесса, взаимодействуя с текущими восприятиями.

Исследования подтвердили это положение. А. Н. Лук описывает следующий эксперимент: опыты заключались в том, что испытуемым предлагали прослушать фразы, записанные не магнитофонной пленке. Одно из слов каждой фразы сопровождались шумом, так что разобрать его с первого раза было невозможно, Приходилось прослушать запись несколько раз.

Фразы были двух типов: разумные и нелепые. Пример первого типа — «из окна падал свет». Пример второго типа — «на тарелке лежал бегемот». Слова «окно» и «бегемот» при записи покрывали шумом, причем уровень шума был одинаков. Испытуемым требовалось пять — шесть повторений, чтобы разобрать сквозь помехи «естественное» слово, а чтобы разобрать «нелепое» — нужно было 10-15 повторений, т. е. в два-три раза больше. В подобных опытах выяснилось, что у больных некоторыми видами шизофрении разницы между осмысленными и нелепыми словами не было: и те и другие воспринимались ими сквозь помехи одинаково трудно.

Эти простые опыты указывают на тот факт, что в памяти нормального человека слова группируются в «гроздья», ассоциативные заготовки, которые используются в процессе восприятия и, по-видимому, мышления. Вероятно, готовые ассоциативные шаблоны «экономят». В то же время эти шаблоны делают мышление менее гибким. Отсутствие таких заготовок приводит к разорванности, случайности мышления, т. е. к нарушению мыслительного процесса.

Должен существовать оптимальный диапазон прочности ассоциативных связей. Выход за пределы этого диапазона в одну сторону приводит к косности мышления и его тривиальной стандартности. Отклонение в другую сторону приведет к патологической разорванности, фрагментарности мышления, потере контроля за ходом и содержанием собственных мыслей.

В оптимальном диапазоне прочности ассоциаций имеется несколько градаций: связи более или менее прочные, с большей или меньшей легкостью возбуждаемые. Это и есть материал, с которым оперирует мышление.

Мыслительный процесс отличается от свободного ассоциирования прежде всего тем, что мышление — это направленное ассоциирование. Но тогда возникает вопрос: чем оно направляется? Как показывают клинические наблюдения, фактором, направляющим ассоциирование, и превращающим его в мышление, является цель. Тогда естественно спросить: что такое цель?

Механизм формирования устойчивой цели действия мы с Вами рассматривали выше. Если говорить о сравнительно простом случае, например, об арифметической задаче, то цель задается вопросом. Скажем, если известно, сколько воды вливается в бассейн через одну трубу и сколько через другую, также известен объем бассейна, то целью, определяющей направление и ход мыслительного процесса, будет вопрос: за сколько минут наполнится бассейн? И тогда прямые ассоциации типа «бассейн - купание - плавание» и т. д. будут заторможены. (Существуют состояния, при которых именно такие «случайные» ассоциации возбуждаются, а вопрос перестает играть направляющую роль в организации ассоциативного процесса. По данным Лурия, это происходит при поражении лобных долей мозга.)

Развивать способность к сближению понятий могут помочь, например, шуточное упражнение на установление ситуативной связи между предметами: Составьте как можно больше вопросов, соединяя два предмета. Например: газета - верблюд.

Сколько верблюдов можно завернуть в одну газету? Что написано в газете про верблюда? Почему, читая газету, ты сутулишься, как верблюд? И т. п. Постарайтесь, чтобы вопросы были необычными или смешными.

Другой вариант — задания на определение понятий или объяснение «крылатых фраз», например, объясните следующие выражения:

Родиться в рубашке — ......; Опростоволоситься — ......; Секрет Полишинеля — ......; Прокрустово ложе — ......; Объесться белены — ......; Кануть в Лету — ......; Забубенная головушка — ......

Гибкость мышления. Способность быстро и легко переходить от одного класса явлений к другому, далекому по содержанию, называют гибкостью мышления. Можно сказать, что гибкость есть хорошо развитый навык переноса, транспозиции. Отсутствие такой способности называют инертностью, ригидностью и даже застреванием или застойностью мышления. Но что такое близкий или далекий по содержанию? Можно ли измерить смысловое расстояние? Вероятно, это переменная величина, на которую влияет так называемая функциональная фиксированность человека. Она описана американским психологом К. Дункером и показана в следующем эксперименте.

Испытуемому предлагается закрепить на двери три свечи. В числе предметов, которыми можно манипулировать, — молоток, коробочки с гвоздями, плоскогубцы. Решение состоит в том, чтобы прибить коробочки к двери и установить в них свечи. Задача предлагалась в двух вариантах, в первом случае коробочки были пустыми, во втором — наполнены гвоздями. При решении первого варианта коробочки в качестве подставки использовали все. Во втором варианте лишь половина испытуемых догадалась высыпать гвозди и превратить коробочки в подставки. Дункер объяснил это тем, что во втором варианте коробочки воспринимались как тара для гвоздей, именно эту их функцию фиксировал испытуемый, поэтому переход к другим возможным функциям оказывался затрудненным.

Способность к преодолению функциональной фиксированности — одно из проявлений гибкости мышления. Можно ожидать, что люди с более высоким показателем гибкости мышления имеют больше шансов натолкнуться на верную идею при решении какой-нибудь практической задачи.

Существует также гибкость в способности вовремя отказаться от скомпрометированной гипотезы. Нужно подчеркнуть здесь слово «вовремя». Если слишком долго упорствовать исходя из заманчивой, но ложной идеи, будет упущено время. А слишком ранний отказ от гипотезы может привести к тому, что будет упущена возможность решения. Особенно трудно отказаться от гипотезы, если она своя, придумана самостоятельно. Многочисленные эксперименты К. Дункера это показывают. Видимо, разуму свойственно рисовать вокруг себя воображаемые ограничения, а затем о них спотыкаться. Способность перешагнуть через такие невидимые шлагбаумы и есть гибкость интеллекта.

Для развития гибкости мышления можно выполнить следующее задание:
Запишите все способы использования маленького гвоздика, которые можно придумать за пять минут. Проанализируйте Ваши ответы.

Для анализа ответов можно выделить следующие категории: сенсорные; внешнее сходство; отношение части к целому; абстрагирование; логика; выделение классов; аналогия.

Можете ли вы теперь придумать еще больше способов применения гвоздиков?

Способность к оценке. Чрезвычайна важна способность к оценке, к выбору одной из многих альтернатив до ее проверки. Оценочные действия проводятся не только по завершении работы, но и многократно по ходу ее; они служат вехами на пути творческих исканий, отделяющих различные этапы и стадии творческого процесса. На независимость оценочных способностей от других типов способностей первыми обратили внимание шахматисты.

А. Н. Лук описывет результаты проведенного эксперимента: руководителям групп одного НИИ раздали отчеты о проделанной работе в другом институте и предложили оценить по 10-балльной шкале. Замысел экспериментаторов состоял в том, чтобы оценить самих «оценщиков». Оказалось, что одни используют всю шкалу (иногда дополняли ее «+» и «-»). Другие же использовали не всю шкалу, а лишь несколько отметок (например, — 10, 5, 1). Вероятно, эти люди отличаются друг от друга выраженностью оценочных способностей. Любопытно, что люди с низкими оценочными способностями оказались плохими руководителями: плохо знали своих подчиненных; давали задания без учета индивидуальных особенностей. Их собственные группы были малопродуктивными.

Среди критериев оценки, кроме логической непротиворечивости и соответствия ранее накопленному опыту, следует назвать эстетические критерии изящества и простоты.

Но и, оценивая чужой и собственный труд, важно «не перегибать палку». Физикам хорошо известно имя П. Эренфеста, крупного ученого, друга и единомышленника А. Эйнштейна. Это был подлинно великий критик, анализ которого был столь глубок, что иметь его одобрение считалось высшей наградой. Это был великий физик, считали окружающие, но именно как великий ум, как критик. Его собственные творческие поиски отставали от его критического дара (так, во всяком случае, считал он сам). И вот, мучимый чувством неполноценности? считая себя бездарностью в науке, П. Эренфест покончил с собой ...

На его могиле А. Эйнштейн, отдавая дань великолепному физику и замечательному человеку, высказал очень глубокую мысль о причине несоответствия творческих способностей Эренфеста его критическому таланту. Любой творец, говорил Эйнштейн, должен так полюбить свою идею, что какое-то время, пока она не окрепнет, не допускать внутренней критики. Лишь когда выстроена надежная система, утверждающая новую идею, только тогда «включается» критический запал. Эренфест, говорил Эйнштейн, с его вечным «самоедством», с его неудовлетворенностью собой, начинал критиковать себя раньше, чем идея сумеет устоять. Эта точка зрения, психологически, по крайней мере, нестандартна, не укладывающаяся и сейчас в рамки расхожих представлений о творчестве. Чего стоят банальные разговоры о вечной неудовлетворенности творца, которая, по мнению многих, должна быть спутницей любого творчества! Да, неудовлетворенность, видимо, должна быть, но потом, а вначале — гордость и радость. Как у Пушкина: «Ай да Пушкин, ай да сукин сын!».

В этой связи, хочется упомянуть еще об одном качестве, а именно — мужестве.

Мужество в творчестве. Мужество в творчестве — это возможность принимать решение в ситуации неопределенности, не пугаться собственных выводов и доводить их до конца, рискуя личным успехом и собственной репутацией. Известный физик П. Л. Капица отмечал, что «в науке не эрудиция является той основной чертой, которая позволяет ученому решать задачи; главное — воображение, конкретное мышление и в основном — смелость». Например, у Шредингера долго не хватало смелости опубликовать свое, математически безупречное, уравнение, результат которого наверняка противоречил эксперименту.

Кроме того, люди часто пасуют перед кажущейся грандиозностью задачи. Например, Альтшуллер описал следующую ситуацию: на одном из семинаров по теории изобретательства слушателям была предложена такая задача: «Допустим, 300 электронов должны были несколькими группами перейти с одного энергетического уровня на другой. Но квантовый переход совершился числом групп на две меньшим, поэтому в каждую группу вошло на 5 электронов больше. Каково число электронных групп? Эта сложная проблема до сих пор не решена».

Слушатели — высококвалифицированные инженеры — заявили, что они не берутся решать эту задачу: — Тут квантовая физика, а мы — производственники. Раз другим не удалось, нам подавно не удастся... Тогда я взял сборник задач по алгебре и прочитал текст задачи: «Для отправки 300 пионеров в лагерь было заказано несколько автобусов, но так как к назначенному сроку два автобуса не прибыли, то в каждый автобус посадили на 5 пионеров больше, чем предполагалось. Сколько автобусов было заказано?» Задача была решена мгновенно... Изобретательская задача почти всегда имеет устрашающую окраску. В любой математической задаче есть более или менее явственный подтекст: «Меня вполне можно решить. Такие задачи уже неоднократно решались». Если математическая задача «не поддается», ни у кого не возникает мысли, что она вообще не решается. В задаче изобретательской подтекст совсем иной: «Меня уже пытались решать, да не вышло! Не зря умные люди считают, что тут ничего не поделаешь...»

Способность к «сцеплению» и «антисцеплению». Человеку присуща способность объединять воспринимаемые раздражители, а также быстро усваивать новые сведения с прежним багажом, без чего воспринимаемая информация не превращается в знание, не становится частью интеллекта.

Принципы объединения данных, их сцепления и группировки могут быть самыми разнообразными. Способность объединять вновь воспринимаемые сведения с тем, что было известно ранее, включать их в уже имеющиеся системы знаний, группировать данные тем или иным способом уже в процессе восприятия — условие и предпосылка способности к генерированию идей.

Видимо, «чистых» восприятий у взрослого человека не бывает: в каждом восприятии присутствует элемент суждения. Например, представим себе человека, занятого беседой, который вдруг заметил на горизонте бесшумно летящую точку. Внимание наблюдателя поглощено беседой, а потому он не пытается определить — птица это или самолет. Он просто воспринимает плывущий в небе предмет. Но через несколько минут предмет приблизился и оказался изящным планером. Это вызывает удивление, оказывается полной неожиданностью. Значит в восприятии предмета было и суждение: точка не просто воспринималась, но и оценивалась как самолет или птица. Разным людям в разной степени присуща способность противостоять «окраске» восприятия ранее накопленными сведениями, избавляться от давления «предварительного знания» и выделять наблюдаемое из того, что привносится интерпретацией. Когда наблюдение слишком «перегружено» теоретическими истолкованиями, это порой приводит к фиктивным открытиям.

В 1866 г. знаменитый немецкий биолог Э. Геккель, автор биогенетического закона, рассматривая в микроскоп ил, обработанный этиловым спиртом, обнаружил примитивный живой организм из протоплазмы (без ядра) Moneron. Другие ученые тотчас подтвердили находку, более того было доказано повсеместное распространение Мопега на дне мирового океана. Сенсация продолжалась 10 лет, пока не убедились, что в основе ее лежит артефакт: сульфат кальция, содержащийся в морской воде, при обработке алкоголем образует коллоидную взвесь; ее-то ученые и приняли за живой организм.

Чрезмерная готовность к сцеплению наблюдаемого с заранее выработанным теоретическими представлениями сыграла с исследователями злую шутку, привела к ложному истолкованию наблюдения. Способность к сцеплению важна и необходима, но должна быть уравновешена способностью преодолеть сцепление, оторвать наблюдаемый факт от привычных ассоциаций.

Для развития данной способности можно выполнять следующие задания:
1. Попробуйте переделать один предмет в другой. Это делается поэтапно, на каждом этапе можно менять только один признак предмета. Например, как столб превратить в нору. Сперва столб можно сделать полым внутри, затем распилить его на более короткие части, потом одну из частей вкопать в землю. Сколько способов Вы можете придумать?
2. Постарайтесь усовершенствовать названные предметы (диван; стол; лампа; ножницы; кастрюля и др.), добавляя к ним новые функции и соединяя их с другими предметами. Объясни, как устроены твои усовершенствования. Например: очки можно соединить с радиоприемником, чтобы слушать новости и музыку; с компасом и миниатюрной картой местности, чтобы не заблудиться и т. д.

Оригинальность и легкость генерирования идей. Еще одна составляющая творческой одаренности — легкость генерирования идей. Не обязательно, чтобы каждая идея была правильной: чем больше идей выдвигает человек, тем больше вероятность, что среди них будут хорошие идеи. Причем лучшие мысли приходят в голову не сразу. Великолепно, когда идеи оригинальны, то есть, отличаются от общепринятых, когда решения неожиданны, даже парадоксальны.

Мысль, или идея, — это не просто ассоциативное соединение двух или нескольких понятий. Соединение понятий должно быть содержательно оправданным, должно отражать объективное отношение явлений, стоящих за этими понятиями. Это соответствие и есть один из главных критериев оценки идеи.

Другой критерий — широта идеи, охватывающей большое число разнородных фактов. Наиболее плодотворные идеи включают в себя (предсказывают) новые, не открытые еще явления.

Идеи оцениваются также по глубине и фундаментальности. Глубокой считают такую идею, которая устанавливает отношения между объектами или их отдельными свойствами, не лежащими на поверхности, а требующими для своего обнаружения проницательности и углубления в сущность явлений. Подобные идеи, как правило, оказываются и фундаментальными, т. е. служат базой для генерирования других идей, фундаментом для теорий.

Мы с вами познакомились с основами концепции мышления, которая вытекает из теории нейронных моделей. Согласно этой теории, мысль, или идея — это последовательная активация и сопоставление моделей. Нейронная модель материальна, а мысль, как и движение, нельзя назвать материальной. Мозг облекает мысль в ту или иную конкретную кодовую форму, причем разные люди обладают не одинаковой способностью пользоваться зрительно-пространственным кодом, словесным, аккустически-образным, буквенным, цифровым и др. Способность манипулировать с данным типом символов можно совершенствовать, но не беспредельно. Врожденные особенности мозга и условия развития в первые годы жизни предопределяют преимущественную склонность к использованию тех или иных кодов информации. Кроме того, способ кодирования информации должен гармонически соответствовать содержанию и структуре отображаемых явлений. То есть, различные коды служат для передачи различной информации. Еще Ф. М. Достоевский в своих письмах заметил, что «... для разных форм искусства существуют и соответственные им ряды поэтических мыслей, так что одна мысль не может никогда быть выражена в другой, не соответствующей ей форме».

Задача развития творческих способностей не только в том, чтобы увеличить число кодов, привычных для данного человека. Нужно помочь каждому «найти себя», т.е. понять, какие символы, какой код информации для него доступен и приемлем. Тогда мышление будет максимально продуктивным и доставит ему высшее удовлетворение. А. Н. Лук считает, что «счастливое совпадение индивидуальных особенностей мышления со структурой проблем, стоящих перед наукой в данный период времени, — по-видимому, одно из необходимых условий проявления научного гения».

Источник: 
ПРАКТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ. Учебник. Под редакцией д-ра психол. наук, проф., акад. БПА М. К. Тутушкиной