Место психологии в медицине

Решение вопросов практики является «лакмусовой бумажкой» обоснованности теоретических выводов психологической науки. В области психиатрической практики, где раньше всего были внедрены психологические знания, особенно остро проявляется теперь необходимость в разработке теоретических и методологических проблем психологического исследования. Поэтому, в частности, очерки нашей книги в основном будут посвящены именно этому аспекту.

Обратимся к диагностике, составляющей основу медицинской практики. Установление диагноза означает, конечно, отграничение болезни, но такое отграничение не следует понимать как установление некой «номенклатуры» болезней. Например, дифференциальный диагноз между неврозом и неврозоподобной формой шизофрении предполагает различение структуры измененной деятельности больного, структуры его мотивационной сферы, структуры его познавательной деятельности, установок, ценностных ориентаций. Подобное различение, означающее по существу установление структуры дефекта или аномалии личности, зависит от тех теоретических посылок, на которых основывается исследователь. В одних понятиях расцениваются симптомы невроза в классическом фрейдизме, в других — описываются неврозы в работах неофрейдистов или так называемой гуманистической психологии. Иной подход к неврозам существует в отечественной неврологии и психиатрии. От этих теоретических установок зависят меры профилактики, коррекции и психотерапии.

Практика, в данном случае медицинская, всегда неминуемо заставляет психолога осмыслить свои теоретические позиции, проверить, насколько его концептуальный аппарат и используемые методы могут доставить данные, отвечающие на вопросы, поставленные жизнью.

Проблемы взаимоотношения теории и метода неоднозначно решаются в разных областях науки. Решая задачи медицинской практики, психология использует собственные, психологические методы исследования. При этом для осуществления методологической функции психологии небезразлично, каковы методы, с которыми приходит психолог в медицинскую практику. Положение об относительной независимости конкретного метода исследования от исходной теории, возможно, и верно при изучении явлений физического мира, но неприемлемо при изучении явлений психической жизни человека. История психологии наглядно показывает, что трансформация теоретических концепций психологии влекла за собой коренное изменение конкретных методов исследования психических явлений. Так, метод самонаблюдения, развивающийся в русле «психология сознания», уступил место методу так называемого «объективного исследования поведения» в русле бихевиористического направления в психологии. Структура и логика метода исследования в психологии вытекают непосредственно из тех теоретических позиций, с которых исследователь подходит к пониманию природы психического. Таким образом, теоретические и методологические принципы психологии реализуются через те конкретные методы исследования, с помощью которых она решает задачи практики.

Это положение приобретает особую важность при решении психологических задач, выдвигаемых медицинской практикой. Для иллюстрации этого тезиса обратимся снова к задачам диагностики. Известно, что в настоящее время зарубежная психология широко использует метод измерений способностей при решении задач диагностики нарушений психической деятельности. Теоретической основой такого методического подхода, как известно, является функциональная психология, рассматривающая психику человека как совокупность изолированных процессов, способностей, развитие которых сводится к количественному накоплению определенных психических свойств, носящих врожденный характер. Такая позиция противоречит диалектико-материалистическому подходу к анализу природы психического. Основываясь на положении К.Маркса, что «люди суть продукты обстоятельств и воспитания, что, следовательно, изменившиеся люди суть продукты иных обстоятельств и измененного воспитания...» советские психологи (Выготский, Гальперин, Леонтьев, Рубинштейн) показали, что все психические процессы формируются прижизненно по механизму присвоения общечеловеческого опыта в процессе предметной деятельности субъекта, носящей сложный опосредованный характер.

Предметная деятельность, составляющая специфическую человеческую сущность, осуществляющая связь человека с миром, стала объектом изучения в психологии. Такое понимание предмета психологии послужило основой для создания методических приемов и исследования нарушений психики. Если при исследовании измерительными методами выявляются лишь конечные результаты, а вся качественная сторона деятельности испытуемого (процесс работы, мотивы, побудившие человека избрать определенный способ действия, личностные установки) остается за рамками исследования, то психологический эксперимент, базирующийся на положениях отечественной психологии, направлен именно на выявление качественных особенностей психической деятельности субъекта. Если, скажем, речь идет об исследовании нарушений познавательной деятельности, то экспериментальные приемы направляются на то, чтобы выявить, как изменяется у больного процесс приобретения новых знаний, в какой форме искажается возможность использования прошлого опыта, каким образом нарушается процесс целеобразования, как влияют искаженные болезнью мотивы и установки на протекание и строение познавательной деятельности. Если же встает вопрос об исследовании изменений личности больного, то метод ретроспективного анализа жизненного пути больного в сочетании со специальными экспериментальными приемами позволяет установить характер и содержание ведущей деятельности человека до заболевания, выявить преморбидную иерархию мотивов деятельности и то, как она изменялась в ходе болезни.

Качественный анализ деятельности необходим и при решении другого важного раздела медицинской практики — задачи восстановления. В качестве примера возьмем задачу коррекции негативизма больного. Нельзя одним и тем же методом восстановления «снять», например, негативизм подростка и негативизм больного шизофренией. Механизмы этих внешне сходных явлений различны. Негативистское поведение психопатизированного подростка является тем, что Л.С.Выготский называл «симптомом «вторичного обрастания»; оно может быть неудачной компенсацией, проявлением плохой ориентации подростка в мире взрослых, его незащищенности против, возможно, чрезмерных, жестких требований семьи, неадекватным способом самоутверждения, демонстрацией своей самостоятельности. Если негативизм больного шизофренией может тоже являться во многих случаях проявлением мер «психологической защиты», то все же этот симптом обусловлен измененной структурой его личностного смыслообразования, и в этом отношении он стоит ближе к тем симптомам, которые Л. С. Выготский называл «ядерными».

Устанавливая путем качественного анализа синдрома структуру нарушения деятельности, психолог намечает тот или иной путь психолого-педагогического воздействия, необходимого для коррекции деятельности. Реабилитация и диагностическая работа всегда слиты воедино.

Обслуживая практику медицины, мы не только проверяем правильность своих концепций, адекватность методических приемов, но и разрешаем свои собственные психологические проблемы, вскрываем «белые пятна» психологии. Именно при разрешении практических задач психоневрологической практики выявилось, что одним из таких «белых пятен» является психология личности.

Качественный анализ, возможность ретроспективного анализа жизненного пути человека до болезни (анамнез), с одной стороны, и возможность прослеживания текущей жизни больного человека, с другой, позволяют выявить некоторые условия формирования и развития конкретных форм жизнедеятельности человека и вскрыть закономерности его мотивационно-потребностной сферы. Так, например, исследования некоторых форм деградации личности больных алкоголизмом показали, каким образом ситуативно возникающие мотивы могут при определенных условиях переформироваться в устойчивые патологические влечения; все более действенными становятся у них потребности и мотивы, требующие малопосредствованных действий (Братусь, 1974). Исследования больных нервной анорексией, проведенные М.А.Каревой (1975), показали, как при определенных жизненных условиях у девушек-подростков может возникнуть антивитальная деятельность (целенаправленное голодание), «отвязанная от органических потребностей». В ряде работ экспериментально показано, что формирование «аномальной личности» у больных шизофренией происходит вследствие сужения круга мотивов, разрыва их смыслообразующей и побудительной функций (Коченов, 1970; Коченов, Николаева, 1972). Нередко в качестве механизма личностных изменений выступает нарушение подконтрольности поведения, нарушение критической оценки собственных поступков (Зейгарник, 1949; Рубинштейн, 1949; Кожуховская, 1972).

Практика психоневрологической клиники внесла много в понимание познавательных процессов (Поляков, 1974), выявилась роль мотивационного компонента в их строении (Зейгарник, 1962; Тепеницина, 1965; Петренко, 1976; Соколова, 1976).

Интересно отметить, что при анализе патологического материала особенно отчетливо выступает роль возрастного фактора. Так, при искажении содержания ведущей деятельности у подростков не складывается предпосылка для будущей трудовой деятельности (Рубинштейн, Зейгарник и др., 1976; Карева, 1975).
\
Знание всех обнаруженных закономерностей важно не только психологу, но и педагогу, социологу.

Таким образом, практика психоневрологической клиники, обеспечивая возможность исследования аномалий строения и развития человеческих потребностей, мотивов, направленности, выдвигает тем самым на первый план проблему личности, ее нормального и аномального развития, путей се социального и трудового восстановления (С.Я.Рубинштейн и ее сотрудников (1976), работы наших аспирантов и дипломников Реньге, Болдыревой, Матуловой, Рыженкова и др. 1978).

Обращение к патологическому материалу позволяет подойти к сложнейшим проблемам, в частности к проблеме соотношения интеллекта и аффекта. Анализ изменений целеобразования, ослабления побудительной силы намерений у больных с грубыми нарушениями передних отделов головного мозга показал, что эта проблема не может быть разрешена вне проблемы сознания (Зейгарник, 1949; Рубинштейн, 1949). Следует отметить, что еще в 1933 г. Л.С.Выготский в своей статье «Проблема умственной отсталости», критикуя К.Левина за его антиисторический подход к проблеме связи интеллекта и аффекта (1927), писал: «Для осуществления этой задачи в нашем распоряжении имеется только путь критических и теоретических исследований тех клинических и экспериментальных данных, которыми располагает современная наука по этому вопросу» (1935, с. 11). К этой же мысли о значении клинических данных для общетеоретических вопросов Л.С.Выготский вновь возвращается при анализе психологического строения слабоумия при болезни Пика (Выготский, Биренбаум, Самухин, 1934).

Думается, что привлечение материала аномального развития и строения психики для разрешения многих теоретических вопросов психологии остается актуальным и в настоящее время.

За последние годы психологические проблемы в медицине значительно расширились. Благодаря тому, что наряду с лечением заболевшего человека ставится и проблема профилактики, реабилитации и психотерапии, психологи все глубже проникают в медицину; психология, в частности, внедряется в клинику соматических заболеваний (сердечно-сосудистых, онкологических, почечных) .

Практика соматической медицины выдвигает перед психологией большой круг исследований, которые, главным образом, сводятся к исследованию психологии личности. Знание личностных особенностей заболевшего человека необходимо клиницисту для определения прогноза заболевания (возможности образования вторичных симптомов), для выбора правильной тактики терапевтических и психотерапевтических воздействии, для решения вопроса о возможности сообщения больному диагноза и для многого другого.

При решении этих вопросов, казалось бы строго медицинского характера, вырисовывается круг чисто психологических проблем: это проблема изменения ведущей деятельности; проблема формирования новой ведущей деятельности, замещающей прежнюю, измененную или распавшуюся в процессе заболевания, иными словами, проблема направленного формирования новых ведущих мотивов, направленного формирования новых целей и ценностных установок, проблема сознания своей болезни, проблема подконтрольности или критичности.

Остановимся вкратце на некоторых из этих проблем.

Всякое тяжелое (особенно хроническое) заболевание ставит препятствия на пути реализации мотивов деятельности. При этом для судьбы человека и для его заболевания небезразлично, какая деятельность фрустируется — ведущая или подчиненная. Представляет интерес, что именно в момент тяжелого заболевания и выявляется в полной мере, какая по содержанию деятельность была ведущей для человека.

Встает важный вопрос о замещении ведущей деятельности какой-либо другой, об условиях, необходимых для этого. Возникает проблема защитных механизмов личности, ее компенсаторных возможностей, границах личностной компенсации. Эта проблема мало разработана, хотя актуальность ее очевидна.

Идея личностной защиты, так широко разрабатываемая в западной психологии, в своем наиболее явном психоаналитическом варианте для нас неприемлема. Материал соматической клиники между тем, безусловно, свидетельствует о том, что подобные механизмы (защиты, замещения, опосредования) существуют. Например, широко известен факт игнорирования больными своих тяжелых заболеваний при явной, и, казалось бы, видимой самому больному симптоматике (например, параличи, некоторые проявления онкологических заболеваний, заболевания внутренних органов и др.). В медицинской литературе описана сложная и разнообразная система аргументации и мотивировок, к которым прибегают больные, чтобы лишний раз убедить себя и окружающих в отсутствии болезни. Психологический анализ этих явлений — важная задача психологии личности. Предварительные данные, полученные В. В. Николаевой и ее сотрудниками (1978), показали, что компенсаторные или защитные механизмы тесно связаны по крайней мере с двумя группами явлений: во-первых, с уровнем осознания своей болезни и своего отношения к ней, во-вторых, со структурой деятельности человека (иерархией его мотивов до болезни, степенью их опосредствованности и т.п.).

Напомним, что еще в 1936 г. терапевт Р.А.Лурия писал о разных уровнях осознания больным своей болезни. Исследования позволяют выделить несколько уровней осознания больным собственной болезни: уровень непосредственно-чувственного отражения (болезненные ощущения), уровень эмоциональный (то, что принято называть переживанием болезни), уровень рациональной переработки фактов, связанных с болезнью, а также уровень мотивационный. Удельный вес каждого уровня различен как на разных стадиях одного и того же заболевания, так и при разных болезнях (Зейгарник, Николаева, 1977).

Осознание болезни связано теснейшим образом со строением мотивационной сферы человека до его болезни, с тем, что А.Н.Леонтьев (1975) обозначает как «одно- или «многовершинность» мотивационной сферы». Так, «одновершинность» мотивационной сферы в сочетании с узостью содержания ведущей деятельности может в некоторых случаях привести при тяжелом заболевании к ипохондрическому развитию личности, создать сложности при построении системы замещающей деятельности. В то же время многовершинность мотивационной сферы создает большие возможности для замещения, построения новой ведущей деятельности. Вместе с тем иногда наблюдается и такое явление: при условии неполного осознания болезни широта, многовершинность мотивационной сферы несет в себе опасность некритического отношения к своему состоянию. Некритичность не позволяет заболевшему человеку овладеть своими многочисленными побуждениями, «пожертвовать» некоторыми из них. Таким образом возникает проблема формирования контроля за своим поведением, проблема формирования опосредования.

С этими вопросами тесно связана и проблема внезапных ломок личности под влиянием такого экстремального фактора как неизлечимая болезнь. Наблюдения (Николаева, 1977) показывают, что такие изменения нередки у онкологических больных при внезапном узнавании диагноза; столь же резкие перестройки мотивационной личности возможны у больных, перенесших тяжелую операцию на сердце. Исследование психологических механизмов такой перестройки и ее последствий для жизни человека — одна из задач дальнейшей работы в этой области.

Таким образом, в решении вопросов медицинской практики основными в настоящее время являются проблемы изучения личности, ее компенсаторных возможностей, проблема самосознания, подконтрольности поведения. Дальнейшая разработка этих проблем должна лечь в основу реабилитационных и профилактических мероприятий, в системе которых психолог должен найти свое специфическое место — место профессионального психолога.

Источник: 
Зейгарник Б.В., Очерки по психологии аномального развития личности