Самодвижение активности

Самодвижение активности человека проявляется в двух основных формах.

Одной из них являются взаимопереходы между такими образующими активности, как деятельность, действия и операции. Имеется в виду, что между мотивами, целями, ориентирами построения человеком своих взаимоотношений с миром существуют отношения взаимопреемственности. Примером может служить превращение мотивов деятельности в ее цели. Так, книга, купленная для подготовки к экзаменам, может оказаться интересной сама по себе. Происходит то, что принято обозначать как «сдвиг мотива на цель». Встречаются и противоположные превращения. То, что еще недавно мотивировало активность, теряет непосродственную привлекательность, занимает положение промежуточной цели. «Было дружбой стало службой», писала М. Цветаева об утрате любви... И цели деятельности, подобно мотивам, подвержены превращениям в единицы более мелкие и конкретные при автоматизации действия, а ориентиры выполнения шаблонных операций, в свою очередь, могут возвысить свой ранг до положения промежуточных целей деятельности, если последняя сталкивается с затруднениями.

Другой формой проявления самодвижения активности человека является надситуативная активность. Феномен надситуативной активности заключается в том, что человек свободно и ответственно ставит перед собой цели, избыточные по отношению к исходным требованиям ситуации.

Примером надситуативной активности могут послужить факты из экспериментов В. И. Аснина. В комнате две девочки, одна школьного, другая дошкольного возраста. Старшей надлежит справиться с очень простой задачей. Она должна достать предмет, лежащий посреди стола на таком расстоянии от краев, огороженных невысоким барьером, что дотянуться до него непосредственно рукой нельзя; для этой цели достаточно воспользоваться здесь же лежащей палочкой. Школьница ходит вокруг стола, совершает то одну, то другую пробу, а задача все не решается. Меньшая сначала молча наблюдает, а потом начинает подавать совет за советом: «подпрыгнуть» (подсказка явно неудачная), «воспользоваться палочкой» (то единственное, что может спасти положение), наконец, сама берет палочку и пытается достать предмет. Однако старшая немедленно отбирает у нее это «орудие», объясняя, что достать палочкой нетрудно, что «так всякий может». В этот момент в комнате появляется экспериментатор, которому испытуемая заявляет, что достать со стола предмет она не может. Интересно, что девочка сознает возможность пользоваться палочкой, но в случае, если использует ее как инструмент достижения цели, избегает условленного вознаграждения (например, как бы случайно забывает награду на столе). Поиск неординарного решения в этом примере выступает как проявление надситуативной активности действования над порогом требований ситуации.

Среди проявлений надситуативной активности особое место занимает феномен активной неадаптивности (В.А. Петровский). В чем суть этого феномена? Обстоятельства жизни человека таковы, что только в редких случаях можно гарантировать точное соответствие между целями, которые он преследует, и достигаемыми результатами. Строго говоря, гарантии такого рода суть иллюзии, за которые приходится платить. Основатель экспериментальной психологии Вундт в качестве общего закона психической жизни сформулировал закон «гетерогонии целей», согласно которому человек всегда достигает чего-то иного, чем то, что входило в его первоначальные намерения. Дорого расплатился один из персонажей романа М. Булгакова, Берлиоз, за свою уверенность в том, что его планы осуществятся, когда другой персонаж, Воланд, усомнился в его прогнозах. Если от литературных примеров перейти к специальным исследованиям, то выяснится, что эффект непредсказуемости последствий действия характеризуется не только избыточностью, но и противоположностью результатов активности исходным ее мотивам.

Иначе говоря, результаты активности человека неизбежно неадаптивны. «Есть болезнь, от которой умирают все, это жизнь». Такова бесспорная, хотя и печальная истина.

Не только в сфере своих витальных контактов с миром, но и в познании, созидании, общении, само познании человек неизбежно выходит за границы предустановленного, порождает последствия, озадачивающие его несовпадением с первоначальными побуждениями. Отсюда и принцип «недеяния», принятый в ряде восточных учений. Иной подход заключается в том, что человек вполне сознательно («ответственно и свободно») ставит перед собой цели с непредрешенным исходом. Более того, постановка такой цели мотивирована самой возможностью промаха. В таком случае, как это ни парадоксально, человек ощущает себя подлинным субъектом происходящего, хотя успех достижения цели не гарантирован!

Среди явлений активной неадаптивности известен феномен «бескорыстного риска».

Перед испытуемыми была поставлена задача действовать точно и безошибочно, самостоятельно выбирая цель и стремясь, не промахнувшись, попасть в нее. Цель разрешено выбирать где угодно в пределах заданного в эксперименте пространства, в котором, однако, существует опасная зона. Случайное попадание в нее чревато наказанием. Выяснилось, что некоторые испытуемые, хотя их никто и ничто к этому, казалось бы, не принуждает, стремятся работать в непосредственной близости к опасной зоне, рискуя неблагоприятными последствиями любого случайного промаха. Другие же в этой же ситуации не позволяют себе подобного риска, выбирая цели, значительно удаленные от зоны опасности. Многократное повторение и варьирование эксперимента позволили сделать вывод о выраженности у первой группы склонности к бескорыстному риску.

В последующих экспериментах было установлено, что люди, способные к «риску ради риска», гораздо чаще встречаются среди монтажников-высотников, монтеров высоковольтных линий и др.

Экспериментально показано также, что лица, обнаруживающие способность к ситуативному риску, склонны рисковать «ради риска». Однако испытуемые, не продемонстрировавшие при исследовании бескорыстный риск, как правило, не рискуют в ситуации, когда ожидаемый выигрыш не больше ожидаемой неудачи. Склонность к бескорыстному риску, которую можно обнаружить в психологическом эксперименте, то есть в результате краткого испытания, позволяет, таким образом, прогнозировать волевые действия людей в ситуации действительной опасности. С помощью рискометра удается осуществить оптимальную расстановку людей в пожарной команде, выдвинув не склонных к риску людей для работы не в зоне огня, а на обеспечении средствами для тушения пожара вне опасной зоны.

Как мы видели, категория действия, подобно другим категориям психологической науки, формировалась под влиянием тех способов анализа поведения, которые были заданы биологическими способами анализа, с одной стороны, социокультурными с другой. В биологическом плане в становлении этой категории существенную роль сыграли декартовское открытие рефлекторной природы поведения и дарвиновское объяснение инстинкта как продукта эволюционного процесса. Применительно к внутренней структуре действия как проекции активности субъекта предпосылкой ее обучения стала социокультурно обусловленная индивидуализация личности, ее рефлексия о своей способности быть инициатором действия. В тех случаях, когда эта способность соотносится с социальным опытом и реализуется в системе ценностей, действие становится поступком. В этом случае обнажится внутренняя связь категории действия с категориями отношения и личности.

Источник: 
Петровский А.В., Ярошевский М.Г. История и теория психологии. В двух томах. Том 2