Симптоматика шизофрении

Шизофрении могут изменить практически все психические функции. Чтобы расчленить многочисленные и разнообразные симптомы, следует лучше всего использовать деление Э. Блейлера на основные и дополнительные симптомы.

Основными симптомами являются расстройства мышления, в первую очередь разорванность, амбивалентность и аутизм. Дополнительные симптомы — это бред, галлюцинации и кататониче-ские расстройства; они очень впечатляющи, но не облигатны, не специфичны и потому не являются решающими для диагностики.

Сходно, но не идентично различие между первичными и вторичными шизофреническими симптомами. Другое разделение симптомов происходит из английской геронтологической психиатрии, и с современных фармакоте-рапевтических и нейробиологических позиций выделяют позитивные (продуктивные) и негативные (минус) шизофренические симптомы. Понятия «основные симптомы», «первичные симптомы», в том числе «негативные симптомы», «базовые расстройства» в основном охватывают похожие расстройства.

В следующих разделах описывается симптоматика по ее отношению к отдельным феноменам, к их диагностической ценности, психодинамическому и патическому значению (собственные переживания). Симптомы из дидактических соображений описываются в их типичном виде, даже если они могут возникнуть в легкой форме.

Мышление. Из-за расстройств мышления, которые принадлежат к основным симптомам (так называемые базовые расстройства по Хуберу), шизофрении прежде причислялись к душевным болезням, в противоположность эмоциональным болезням (аффективные психозы). При разорванности мышление бессвязно и алогично. В экстремальных случаях речь больных становится совершенно непонятной, она представляет не связанные между собой слова (словесная окрошка). Разорванное мышление во всех отношениях бессмысленно. Оно может иметь смысл в психотических переживаниях и, по крайней мере, частично понятно, если тщательно разбираться в картине болезни.

Бессвязным и алогичным можно назвать мышление детей, а иногда и взрослых (не только с низким интеллектом), особенно под влиянием сильных эмоций. Мышление, исходящее из желаний у взрослых, может приходить в противоречие с реальностью, что Э. Блейлер обозначил как «аутистически-недисциплинированное мышление». Аутистическим здесь является то, что мышление, в противоположность аутизму при шизофрениях и при раннем детском аутизме, представляет в широком смысле направленность на себя.

Шизофреническое разорванное мышление, хотя и имеет определенное отношение к обычному мышлению, исходящему из желаний у здоровых, отличается от него вычурностью и абсурдностью, внутренней противоречивостью и связями с бредовыми переживаниями. Этим оно отличается и от абсолютно бессвязного мышления (инкогеренции) при органических психозах (делирий). Разорванное мышление указывает на нарушение отношения к реальности и аутизм больных шизофрениями, которые могут передавать другим только неполноценные сообщения.

Шизофреническое расстройство мышления определяется еще рядом типичных признаков: шперрунг мышления, или обрыв мыслей, плавно текущий процесс мыслей внезапно обрывается, иногда в середине фразы. Больной не может довести мысль до конца, молчит, хотя и болезненно осознает это расстройство мышления. Сделанные мысли больной переживает как свой собственный мир представлений (не так, как галлюцинации), но они сформированы кем-то другим, «принудительно» (Ясперс). Противоположным является отнятие мыслей: мысли отнимаются извне, может быть определенным человеком. Эти симптомы находятся в тесной связи с нарушениями Я и с бредовыми переживаниями. Распад понятий: понятия теряют свои точные значения и четкие отграничения от других понятий. Самые различные, часто несоединимые значения амальгамируются. Эти патологические связи называются контаминациями.

«Господь Бог - это корабль в пустыне». В этой фразе смешиваются библейские темы о Боге в пустыне и о верблюде, как корабле пустыни. Контаминации легко определяются в тесте Роршаха. Если одни здоровые на первой таблице видят фигуру с крыльями, например ангелов, другие - медведя, то больной шизофренией контаминирует: «Ангел — белый медведь» (пример, как и последующие, Блейлера).

Такие связывания могут распространяться и на личности: люди в окружении больного теряют свою индивидуальность; их своеобразие и отношение к больному сливаются и перемешиваются, что приводит к непризнава-нию человека. Больной шизофренией «видит» во враче своего коллегу, в медсестре — свою мать. Эти непризнавания основываются не на нарушении ориентировки, как это бывает при расстройствах сознания, они принадлежат к бредовым переживаниям.

Сдвиги понятий происходят различным образом. Конкретизация понятий осмысливается и применяется только в прямом, а не в переносном смысле. Юный больной шизофренией чувствует, что его поддерживают во всех домашних делах, и у него развивается резкое отвращение ко всему, что связано с поддержкой, например трость и т. п. Это — неспособность переноса. Невозможность изменить систему отношений, застревание на ситуативном опосредовании (Янцарик). Нарушение оценки переносного смысла слов определяется на основе трактовки известных поговорок.

При шизофрениях также встречаются и противоположные нарушения смысловых понятий в виде расстройств оценки реальных отношений. Символизм (сверхвключение) состоит в том, что понятия осмысливаются только в переносном (метафорическом) смысле. Символ овеществляется патологическим образом. Так, больной шизофренией деревенский работник считает, что его разоблачит то, что свинья забежит в коровник, и это означает его свинскую склонность к сексуальным притязаниям к коровам.

Эти и сходные расстройства мышления при шизофрениях обнаруживают также экспериментально-психологически и обозначают как когнитивный дефицит.

Интересным представляются отношения между видом и выраженностью расстройств мышления у больного шизофренией и способом общения между здоровыми членами его семьи. В разговорах, которые ведут родственники и больной, встречаются столь бессмысленные выражения, что для постороннего эта речь совершенно непонятна; такой разговор нередко звучит как разорванный ход мыслей больного шизофренией.

Для шизофрении характерны сосуществование упорядоченного и разорванного мышления, часто в быстрых сменах одного другим. При хорошем контакте с больным нередко устанавливается, что в процессе длительной беседы мышление больного постепенно упорядочивается.

В описанной степени выраженности эти расстройства встречаются не у каждого больного и не в каждой стадии болезни. Часто расстройства мышления малозаметны или определяются только при настойчивом расспросе. Полезен вопрос о «концентрации», например при чтении. Простой способ заключается в повторении и рассказе после прочтения сказки о животных, когда больше внимания обращается на смысл (который при шизофрениях может неправильно восприниматься), чем на противоречия в частностях (которые с трудом схватываются при органических нарушениях).

Речь. У некоторых больных и в некоторых фазах заболеваний речь изменяется. Своеобразные нарушения речи также часто коррелируют с другими психопатологическими расстройствами (когнитивными, аффективными, личностными). Они качественно и количественно очень различаются по многим параметрам. Возможна выраженная речевая активность, а возможна выраженная речевая заторможенность, вплоть до мутизма. Характерны — хотя и не патогномоничны,— манерность речи, новообразование слов (неологизмы), которые часто возникают посредством идеосинкретического композиционирования, когда, например, «trauram» состоит из слов «траурный» и «зверский» (контаминация по Блейлеру). Больные могут вставлять в ненарушенную речь новообразования, или речь целиком состоит из них, и поэтому смысл сказанного невозможно распознать, как жаргон. Эмпирически-лингвистический анализ речевых текстов больных шизофрениями обнаруживает тонкое отличие от речи здоровых, например малое количество связующих слов (Шонауэр), что обусловлено названными коммуникативными нарушениями.

Манерность шизофренической речи проявляется в ненатуральной речевой технике с чрезмерно старательной, утонченной, манерной артикуляцией, «важным» способом выражений, необычным подбором слов и судорожными усилиями говорить на чистом языке, когда все вокруг говорят на диалекте.

Манерность сказывается и на письменных выражениях: стиль ненатуральный и тяжеловесный, он не соответствует уровню образования больного, выбор слов не соответствует содержанию и напыщенный. В почерке бросаются в глаза своеобразные формы букв, завитки, необычный порядок строк и письмо в разные стороны. Неологизмы, манерность и другие расстройства речи могут быть обусловлены или усилены влиянием окружающей среды.

Шизофазия (речевая спутанность) — это картина шизофрении, определяющаяся выраженными расстройствами речи: от больного вряд ли услышишь осмысленные выражения, ответы не имеют отношения к вопросам и непонятны; при этом больные говорят охотно и много. Их поведение показывает, что мышление у них грубо не нарушено: они выполняют распоряжения и могут исполнять некоторые виды работ. К окружающим относятся дружелюбно, но их расстройства речи затрудняют более тесные контакты.

Восприятие. Клинически расстройства восприятия у больных шизофрениями встречаются редко. Гештальт-психологический анализ свидетельствует о том, что в воспринятом объекте преобладают свойства сущности и выражения, тогда как особенности структуры, соединений и положения не принимаются во внимание. Процесс восприятия не ведет к конечному результату, а застревает на деталях.

Экспериментально обнаруживаются нарушение восприятия и его переработки, например, при опытах на константность размеров, восприятии глубины и контраста, диффереНцировке фигуры и фона. Время реакции затягивается, особенно при хронических шизофрениях. Если воспринимается много безразличных раздражителей, внимание притупляется (перенасыщенность восприятий), что определяется в оптических (тахистоскоп) и акустических опытах. Разложение и расчленение единых связей в восприятии удается больным шизофрениями не так хорошо, как здоровым. Поэтому многие шизофренические симптомы объясняются как неудачная попытка компенсации расстройств восприятия, которые, вероятно, принимают участие в генезе галлюцинаторно-параноидного синдрома.

Аффективность. Нарушения эффективности у больных шизофрениями многообразны и изменчивы. Наблюдаются расстройства настроения различного рода. Состояние повышенного настроения может иметь маниакальный отпечаток, но оно менее витально, привлекательно и продуктивно, чем при аффективных психозах. Для больных шизофрениями характерен иной вид повышенного настроения, который производит впечатление несерьезности и глупости, особенно у молодых больных (так называемые гебефренные формы). Больные часто необузданные, расторможенные, шумные и бесцеремонные.

Депрессивные расстройства настроения у больных шизофрениями часты и многообразны, иногда они очень схожи с меланхолией. Но чаще шизофреническая депрессивность иная: больные беспомощны и требуют поддержки. Эти расстройства часто зависят dT обстановки, больных можно отвлечь и развлечь. С другой стороны, могут встретиться глубокие депрессии с суицидальностью. Суицидальные действия больных часто непредсказуемы. Шизофреническая аффективность характеризуется нестабильностью.

Депрессивные синдромы встречаются при шизофрениях особенно в конце острого периода (постремиссионный синдром истощения по Хейнриху). Классифицируются они как постшизофреническая депрессия в МКБ 10 под F20.2.

Страх особенно часто определяет переживания больных шизофрениями: страх перед неизвестным и непривычным в переживаемом психотическом изменении личности, особенно в начальной стадии шизофрении. Позже страх больного определяется чаще бредовыми идеями, прежде всего бредом преследования. С помощью страха больной отгораживается от сближения с другими, поскольку он не в состоянии поддерживать межчеловеческие отношения. Страх стоит позади возбуждения и агрессивности больных шизофрениями. В острых случаях страх практически всегда налицо.

В то время как описанные до сих пор аффективные нарушения оцениваются как дополнительные шизофренические симптомы, к основным аффективным симптомам относится неадекватная аффективность (паратимия). Состояние эмоций и реальная ситуация не соответствуют друг другу. Выражение аффекта в мимике, жестах и речевых оборотах контрастирует с тем, что больной переживает, или с тем, что он говорит. Больной может говорить о серьезных или даже печальных вещах и при этом смеяться. Это же относится и к шизофреническим, бредовым переживаниям, которые часто не соответствуют эмоциональности (иначе, чем при меланхолическом бреде). Эти аффективные расстройства являются признаками шизофренической дезинтеграции: нарушены единство переживаний, согласованность переживаний, согласованность внутреннего состояния и его выражения.

У других больных, особенно в поздних стадиях болезни, преобладают застывание аффекта и бедность модуляций. В экстремальных ситуациях больные равнодушны и апатичны. Это состояние определяется как эмоциональное опустошение и ати-мия, однако аффекты не угашены. При хорошем контакте с больным обнаруживается, что за внешней маской безразличия скрывается живой и даже чувствительный аффект, проявления которого блокированы. Психодинамически определяется, что больной шизофренией скрывает свою излишнюю чувствительность под маской равнодушия, чтобы защититься от эмоциональных нагрузок, особенно в межчеловеческих отношениях.

Амбивалентность. Переживания противоречивых эмоциональных реакций или противоположных стремлений называются амбивалентностью (амбитендентностью). У больных шизофрениями амбивалентность оценивается иначе, чем у здоровых и при неврозах, необъединимые качества переживаний так соотносятся друг с другом, что это невозможно представить при нормальных переживаниях, и эти непримиримые противоречия осознанно не оцениваются. Они встречаются одновременно и равноценны в проявлениях; больной одновременно плачет и смеется. Оба чувства читаются на его лице. Он переживает сразу страх и радость. Больная шизофренией может называть себя в одной фразе и проституткой и святой. Поведение изменяется трудно описуе-мым образом, больной шизофренией одновременно и любит человека, и презирает его. В бреде тоже могут господствовать несоединимые идеи. И здесь определяется дезинтеграция шизофренических переживаний.

Аутизм. Как и амбивалентность, аутизм является основным шизофреническим симптомом. Аутизм означает погруженность в себя и потерю реальности отношений. Больной шизофренией в своих переживаниях инкапсулируется от внешнего мира своеобразным и трудно описуемым образом и обращается к своей собственной персоне. Аутизм, с одной стороны, проявляется в пассивности: больной почти не принимает участия в делах окружающих (например, мутизм и ступор). С другой стороны, аути-чен тот больной, который погружен в свои бредовые переживания и не может вести себя так, чтобы это соответствовало окружающей его реальности.

Он не обращает внимания на текущие нужды или придает этому мало значения; в кругу больных он не разговаривает или говорит долго, но не о том, что относится к теме. Он ставит невыполнимые задачи, поскольку представляет себе реальность иным, аутистическим способом. Он говорит с врачом, как если бы он был один, спрашивает что-то, не ожидая ответа и не обращая внимания на ответ. Он выражает желания, удовлетворение которых не будет иметь никакого результата. Он действует отстраненно и изолированно. Психодинамически аутизм рассматривается как защита и отделение человека с нарушениями Я; обратное развитие может привести к резидуаль-ному состоянию.

Следует заметить, что термин «аутизм» применяется в разных значениях: здесь - как симптом шизофрении, а с другой стороны, как понятие болезни (ранний детский аутизм). В более широком смысле слова аутизм означает неболезненное отчуждение от мира и погружение в себя, но без потери связи с реальностью, как при шизофрении. В связи с нарушением Я аутизм приобретает специфичность при шизофренических переживаниях и поведении.

Расстройства Я, расстройства личности. Многие симптомы шизофрении можно вывести из расстройства Я и объяснить как дезинтеграцию Я. Полиморфность симптоматики шизофрений объясняется тем, что болезнь поражает Я с разной силой и в различные периоды заболевания (от острой до хронической стадии), и тем, что Я реагирует неодинаково на разные меры защиты.

Переживание отчуждения, которое чаще бывает при неврозах и подростковых кризах, встречается и у больных шизофрениями, но в другой форме выражения. Потеря «присущего мне» при шизофрениях часто связана с переживанием «сделанного» извне. Переживаемое отчуждение они объясняют влиянием на расстоянии, гипнозом, облучением и т. п. Следовательно, шизофреническая дереализация имеет бредовый характер, но переживания нарушения Я больного шизофренией идут много дальше.

Различают (по Шарфеттеру) пять «основных направлений сознания Я», которые могут быть нарушены при шизофрении: нарушение витальности Я, осознания собственной полноты жизни, например при кататоническом ступоре или возбуждении, при ипохондрическом и нигилистическом бреде; нарушение активности Я, осознания собственного настроения, переживаний мышления и действия, например при бредовых переживаниях воздействия и преследования; нарушение согласованности Я, осознание наличия у себя комплекса переживаний, прежде всего переживаний своей внутренней разобщенности, разложения своей самостоятельности и деградации; нарушение отграничения Я, отграничения собственных качеств, например в переживаниях дереализации, изоляции и аутизма, границы Я и окружающего размыты и проницаемы; больной чувствует, что его Я растворяется во «все» или что все, что случается «вовне», чрезмерно могущественно и непобедимо; нарушение идентификации Я, осознание самого себя проявляется в многочисленных кататониче-ских симптомах и бредовых переживаниях; больной уверен, что он является выдающейся исторической личностью и одновременно самим собой, что приводит к расщеплению личности.

Если в этом смысле не только описывать и называть шизофренические симптомы, но и пытаться дать им конечную функциональную интерпретацию, можно распознать в этом, казалось бы, бессмысленном и непонятном поведении свой «патологический смысл». Чем больше это удается, тем лучше устанавливается контакт терапевта с больным, полный понимания и способствующий лечению.

Бред. После описания в предыдущих главах феноменологии и генеза бреда здесь мы можем ограничиться особенностями шизофренического бреда, при котором наглядно видно, как на тематике бреда сказывается мир переживаний больного. Он говорит о масонах и евреях, фашистах или коммунистах, радарах и облучении, микрофонах и телевизионных камерах. Бред может пониматься как показатель противопоставления личности разрушающим шизофреническим переживаниям. «Психоз — это произведение искусства отчаяния» (Клези).

Больной параноидной шизофренией не имеет представления о болезненном характере своих переживаний. Он принадлежит сущности своего бреда, и поэтому не может руководствоваться здоровыми суждениями, он не в состоянии перестроиться, т. е. принять иную точку зрения и соответственно выправить себя, он неспособен к корректуре. Даже при отрешении от бреда у больного шизофренией вообще отсутствует сознание болезни. Он «понимает» свою психическую измененность не как болезнь, т. е. он не в состоянии ее понять; осознание происходит так, что болезнь кажется правильной реальностью. Это свойственно большей части больных на всех стадиях без исключения. В начале шизофрении и в ремиссиях может, хотя бы частично и поверхностно, наступить осознание болезни и ее понимание. Такие пациенты особенно опасны в смысле суицида.

Бред иногда определяется как расстройство содержания мышления и этим противопоставляется формальным расстройствам мышления. Эти термины недостаточно полноценны, поскольку бред не опирается на нарушенные мыслительные функции, а относится как к переживаниям, так и к самой жизни больного; и при описываемых расстройствах мышления вряд ли удастся отделить друг от друга формальный и содержательный аспекты.

Конрад в гештальтанализе шизофренического бреда описывает пять стадий. В предстадии тремы бредовое напряжение сопровождается беспокойством, страхом, чувством вины, заторможенностью, реже — приподнятым настроением. В стадии апофении развивается патологическое осознание особого значения событий, правильная их оценка становится невозможной. В стадии анастрофы больной становится пленником самого себя и считает себя центром мироздания. Самая тяжелая фаза — апокалиптика — с ослаблением связей в восприятиях, распадом мышления, с наплывом подсознательных переживаний и галлюцинаций; бред становится разорванным и абсурдным (бредовый хаос); аффекты и поведение дезинтегрируются. После этих острых стадий наступает консолидация.

Галлюцинации. Уже объяснялось, как тесно связаны между собой бредовые и галлюцинаторные переживания. Ни при каком другом заболевании галлюцинации не имеют такого значения, как при шизофрениях. Чаще всего это слуховые галлюцинации: больные слышат шумы разного рода, звон, свист, грохот, стуки, шаги и т. п.; обычно это голоса, которые шепчут, зовут, бранят и угрожают. Как источник голосов больные шизофренией называют определенных лиц из своего прошлого или настоящего окружения. Часто это преследователи в рамках бреда. То, что голоса должны слышаться издали, больному объяснять не надо. Часто они сопровождаются страхом. Реже голоса бывают дружественными.

Услышанное состоит из отдельных слов или коротких фраз.
Длинные речи редки. Иногда больной разговаривает с голосами или слушает голоса, которые разговаривают между собой. Многие голоса комментируют действия больного: «Сейчас он встанет — он должен идти обедать». Другие больные описывают свои голоса как слышащиеся им собственные мысли; это звучание мыслей можно объяснить нарушенным межчеловеческим общением как видом разговора без партнера.

Значительно реже слуховых встречаются зрительные галлюцинации. При шизофрениях они качественно иные, чем при органических психозах. Галлюцинаторное видение объектов (например, маленьких и оживленно двигающихся животных) характерно для делирия, при шизофрении это вряд ли бывает. Во время делирия зрительные галлюцинации почти не связаны с другими психическими нарушениями и действуют как случайный патологический продукт нарушенного восприятия, при шизофрениях они вплетаются в параноидно-галлюцинаторные переживания: при бреде преследования на высоте параноидного страха больной видит «две черные руки, возникающие из стены» или «голову из кровати». Многие зрительные галлюцинации при шизофрениях имеют характер видений; они находятся в переходной области к псевдогаллюцинациям и эйдетическим феноменам.

Как в слуховых галлюцинациях не так существенно услышать, как понять смысл сказанного, так и в зрительных галлюцинациях важнее содержание, чем форма. Больной шизофренией чувствует взгляд и голоса, направленные против него (Цутт). Таким образом, галлюцинации — это не столько смысловые доказательства, сколько материал для суждений, и поэтому они приводят к тому, что параноидно-галлюцинаторные переживания основываются на нарушениях межчеловеческих отношений.

Обонятельные и вкусовые галлюцинации в большинстве случаев включаются в страх возможного отравления при бреде преследования. В питье и еде больной обнаруживает своеобразный привкус, он ощущает своеобразные запахи, считая их отравляющими веществами.

Обманы осязаний (гаптические или тактильные галлюцинации) и телесных чувств (галлюцинаторные непривычные телесные ощущения) при шизофрениях часты и многообразны. Больные ощущают на себе воздействие электричества, магнетизма, облучения или другие физические процессы. Они ощущают жжение, уколы, удары, а во внутренних органах — жжение, рези, укусы. Сердечная деятельность нарушена, стул задерживается, моча не отходит; еще больше воздействий направлено на половые органы. Мужчины чувствуют рвущие боли, жжение, отнятие семени, вообще лишение сил. Женщины чувствуют, что их используют, насилуют, бесчестят. Телесные галлюцинации описываются совершенно абсурдным образом. От невротических ипохондрических ощущений, которые тоже описываются гротескным образом, они отличаются некорригируемым восприятием сделанности.

От телесных галлюцинаций отличаются сенестопатии (болезненные телесные ощущения, тягостные соматические ощущения), которые также описываются гротескно потому, что они возникают в сходной форме при ипохондрических невротических развитиях, но сенестопатии при шизофрениях не связываются с описанными соматическими жалобами и несколько меньше устрашают больного, чем ипохондрические переживания. Еще обсуждается, следует ли выделять больных с такими расстройствами в отдельную подгруппу (сенестопатические шизофрении по Хуберу).

Галлюцинации в различных областях чувств возникают при остром шизофреническом эпизоде часто комплексно. Больной слышит шаги и угрожающие голоса преследователей, он видит направленные на него взгляды, он чувствует запах и вкус яда. Он испытывает телесные воздействия, и все это объединено во влияние большой банды преследователей. Галлюцинаторно-параноидный синдром не всегда исчерпывается одной темой; часто, особенно на поздних стадиях течения, он теряет единство и становится нестабильным; бредовые представления и галлюцинации возникают непостоянно и с изменчивым содержанием.

В целом галлюцинации мучают больного; если они смягчаются или подавляются лечением, больной чувствует облегчение. Но некоторые больные шизофренией воспринимают галлюцинации как привычные или даже приятные переживания; здесь действуют основные расстройства эффективности, в особенности нарушения Я. Некоторые больные переходят в хроническую стадию, несмотря на существование параноидно-галлюцинаторных переживаний, которые становятся несколько другими в связи с нарастанием дефекта.

Терапевтически следует учитывать, что параноидно-галлюцинаторная симптоматика относительно легко редуцируется и делается неактуальной. Когда у больных затихают бред и голоса, то у них устанавливается душевное равновесие, медикаментозное лечение может устранить параноидно-галлюцинаторную симптоматику, сопровождаемую страхом и. ажитацией. Некоторые больные жалуются на лечение их нейролептиками, устраняющее прежде приятные и даже радостные голоса.

Кататонические симптомы. Под кататоническими симптомами подразумеваются двигательные и волевые расстройства. В ступоре больной едва двигается и не говорит (мутизм). При этом он в ясном сознании и бодр, даже в какой-то мере поддается влияниям. Он воспринимает происходящие события, но не может в них участвовать. Об этом можно узнать из более позднего рассказа больного. В ступоре особенно мучительны страх, бред и галлюцинации. Забота о ступорозном больном и его лечение требуют особой осторожности и тонкости.

О каталепсии говорят тогда, когда части тела больного можно расположить в желательном, но неудобном положении, и они в нем застывают дольше, чем это способен сделать здоровый; о восковой гибкости — когда при пассивных движениях конечностей чувствуется очень вялое сопротивление. Каталепсия может появляться и вне ступора. При исследовании больной каталепсией высоко поднимает руки и оставляет их в каком-то положении (в том числе в неудобном и гротескном положении находятся тело и голова), на длительное время и без дополнительных усилий.

С другой стороны, кататоническими симптомами являются психомоторное беспокойство и возбуждение. Больные постоянно в движении, бегают туда-сюда, сгибают ноги в коленях и делают разные гимнастические упражнения. Или же становятся агрессивными, разрушают то, что им попадает под руку, хватаются за больных и персонал или же наносят себе повреждения. В ката-тонических состояниях возбуждения сознание больного может периодически слегка затемняться, что при других видах шизофрении не встречается. Частота сердечных сокращений увеличивает ся, температура тела повышается (это бывает и при кататониче-ском ступоре).

Кататонические гиперкинезы (в отличие от быстрых некоординированных и нерегулярных хореических гиперкинезов) имеют обычно ритмический характер. Бывают такие стереотипные движения:
стук пальцами, хлопанье ладошами, кивки головой, изгибание тела, отдергивание туловища, стереотипная ходьба взад и вперед, но с одинаковым числом шагов. В более легких случаях наблюдаются потирание рук, чмоканье губами, гримасничанье (парамимия), многократное отстегивание и застегивание кнопок на платье, определенные стереотипно повторяемые движения ножом и. вилкой во время еды, мастурбационные стереотипии и т. д. Кататонические стереотипии могут быть связаны с автоматией приказов голосов.

Имеются и стереотипии речи: повторение отдельных бессмысленных слов или фраз (вербигерации), в которых предпочитаются неологизмы. Многие из этих автоматизмов напоминают навязчивые действия, от которых их трудно отличить. Типичные проявления навязчивости при шизофрении редки.

Как манерничанье или манерность отмечаются определенные позы, которые многие больные шизофренией принимают постоянно или длительно. Так, они имитируют определенную личность или принимают выражение высокомерия или пресыщенности.

Шперрунг, который упоминался в разделе расстройств мышления, проявляется и как задержка стимулов: больной хочет что-то сделать, но останавливается в середине своего движения (например, протянутая для приветствия рука). Крайняя выраженность шперрунга — это кататонический ступор. В других случаях стимул не столько заторможен, сколько парализован; это — абулия, тесно связанная с аутизмом.

Другие шизофренические расстройства импульсов — это негативизм и автоматическая подчиняемость. Негативный больной ничего не делает, о чем его просят, делает все наоборот. При неврологическом обследовании он не выполняет нужное задание. Когда к нему обращаются, он отворачивается. При автоматической подчиняемости больной выглядит безвольным и некритичным в отношении того, что ему поручают. Он автоматически подражает движениям и действиям тех людей, которые его окружают. Эхопраксией называют повторение движений, эхолали-ей — повторение чужих слов. Кажется, что у таких больных собственные импульсы заменяются переживаниями чужих импульсов и их механическими повторениями. Негативизм и автоматическая подчиняемость могут сменять друг друга.

Психодинамически кататонические симптомы могут интерпретироваться как выражение самой тяжелой психотической угрозы Я при невозможности избежать ее, как паника - в состоянии возбуждения и ступора. Многие стереотипии движений служат самоутверждению (активность Я) при глубоком его нарушении у больного, попытка его осознать и убедить себя, что он еще способен к деятельности (хотя бы и в рудиментарной форме). Больной, который бьется головой о стену, по возникающей боли чувствует, что он еще живой (самоповреждения поэтому не всегда свидетельствуют о суицидальных намерениях). Кроме того, гипервентиляцией больной добивается осознания своего живого состояния, если его витальность Я глубоко нарушена (Шарфеттер).

Шперрунг и ступор, негативизм и автоматическую подчиняемость можно рассматривать как крайнее и причудливое выражение нарушенных межчеловеческих отношений. Все эти сведения, которые относятся к больным шизофрениями, скорее всего надо рассматривать не как попытку этиологически-патогенетического объяснения болезни, а как оценку смыслового содержания шизофренической симптоматики. Они могут привести к лучшему пониманию больного и его лечению.

Кататонические симптомы, и среди них такие впечатляющие, как каталепсия, начиная с 30-х годов стали появляться реже и проявляться мягче, что связывают с проводимой активной терапией шизофрений (не только нейролептическими средствами). Можно предполагать, что эти симптомы являются следствием неблагоприятных жизненных условий. Труднее, чем на острые и драматические кататонические симптомы, повлиять терапевтически на параличи потребностей, которые объясняются как динамическая редукция течения болезни, приводящая к развитию резидуального состояния.

Обзор. Описание многочисленных шизофренических симптомов показывает, что при шизофрении могут затрагиваться все психические функции. Шизофренические симптомы не встречаются все у одного и того же больного и не всегда полно выражены. Частично они объединяются в определенные синдромы; часто изменчивы. Но даже если шизофреническая симптоматика выражена слабо, речь всегда идет о глубоких психических расстройствах — больной переживает «ландшафт смерти души» (Бенедетти).

Отдельные расстройства вряд ли позволительно отделять друг от друга словно категории. Как раз шизофренические психозы и показывают, насколько взаимосвязаны аффективные и когнитивные расстройства (в смысле логики аффекта по Чомпи).

По-разному симптомы конвергируют в направлении нарушений Я. Шизофрения - это заболевание в целом. Больной не имеет шизофренических расстройств, а он — шизофреник. «Шизофрения — это нападение на сущность личности» (Вирш).

Наряду с объективированными определениями описания также сосредоточиваются на патическом аспекте, а именно на переживаниях, и особенно на собственных переживаниях больного.

Однако в учебнике переживания больного шизофренией можно описать только внешне. Как больной себя чувствует и познает свой мир, становится доступным студентам только при каждодневном общении с больными. Даже если удается лечебное вмешательство, многое у больного остается закрытым: не только его страхи, но и желания, и потребности.

Шизофренические расстройства нельзя считать совершенно непознаваемыми. Хотя психологическое вчувствование и понимание имеют границы, все же чуткое и заботливое отношение к больному приводит к пониманию его переживаний и поведения.

При развитии шизофрении нарушается психическое единство. Отдельные формы переживаний находятся безотносительно друг к другу или друг против друга. Из-за этой глубокой и обширной дезинтеграции нарушаются отношения Я и мира, особенно межчеловеческие отношения. Однако можно видеть, «что здоровая психическая жизнь прячется и продолжается на заднем плане наряду с рациональной направленностью на приспособление к жизненной действительности иррациональной жизни у больного шизофренией. И у здорового идет скрытно и на заднем плане аутистическая жизнь, ... в которой создается свой собственный мир, свое собственное существование, свои собственные желания и надежды, собственные потребности, страхи и опасения ... У больного шизофренией ... фантастическая, иррациональная жизнь переходит те границы, которые устанавливает себе здоровый» (М. Блейлер). В этом и заключается иная, специфическая жизнь больного шизофренией.

Источник: 
Тёлле Р. Психиатрия